Получать послания от отца всегда было тяжело. С каждой переданной из тюрьмы весточкой Егор заново начинал терзаться тоской и сожалением от разлуки, горечь которых только было притуплялись в его сердце. Гораздо легче для Егора было бы даже не распечатывать этих чертовых писем от сидевшего в заключении отца. В самом деле, о чем тот мог сообщить сыну? Рассказать, как перевыполнил норму по изготовлению варежек в швейном цеху или перекинул проводку в дежурке охранника? А может поделиться очередными наставлениями и заурядными истинами, которые Егор за последние годы сполна изучил на собственном опыте? Например, напомнить о важности заботы о вечно пьяной матери, делавшей всё от себя возможное, чтобы поскорее угодить в могилу. Или завещать ребенку не повторять отцовских ошибок?

Да, ради лишней толики спокойствия и сохранения ясности рассудка Егору следовало бы отправлять эти письма в помойное ведро сразу после получения на почте.

Но поступать так он не мог.

Отец угодил за решетку два года назад, когда Егору только-только исполнилось тринадцать. На плечи семьи к тому времени уже лежали горькие тяготы: Миронов-старший лишился работы и никак не мог устроиться на новое место, а мизерной зарплаты его супруги еле-еле хватало на то, чтобы свести концы с концами. Холодильник часто оказывался пуст, электричество несколько раз отключали за неуплату. Вдобавок, как будто нарочно, к списку неприятностей добавилась ещё одна беда — маму Егора поразила болезнь, для купирования которой постоянно требовались лекарства. Дорогостоящие походы в аптеку окончательно истощили семейный бюджет и денег стало с трудом хватать даже на еду.

Чтобы хоть как-то помочь родным, отчаявшийся глава семейства решил пойти на преступление. Иного выхода, кроме банальной кражи денег из кассы магазина, он не нашел. Скоропалительная поимка вора, возмездие и «справедливый» суд не заставили себя долго ждать. Мужчину быстро арестовали и не менее быстро отправили отлеживать тюремные нары на долгие четыре года.

С того момента дела у Егора окончательно покатились под откос. Убитая горем мать начала с пристрастием налегать на алкоголь, из-за чего её рассудок постепенно затуманился. Всё чаще она стала выпадать из реальности и забывать о своем несовершеннолетнем сыне. Почему-то в её голове крепко засела ложная, ошибочная мысль, казавшаяся чистой правдой.

«Мой сын уже взрослый парень и сам может о себе позаботиться», — думала женщина.

И Егору действительно пришлось повзрослеть. Вскоре только он и тащил на своих плечах дом: платил по счетам, самостоятельно покупал еду, одежду и с трудом выискивал для матери жизненно важные лекарства, на которые та уже махнула рукой.

Некоторое время потеребив в руках бумажный конверт, Егор поднялся с кровати и кинул его в ящик стола к остальным письмам отца. В заднем кармане джинсов вдруг начал беззвучно вибрировать мобильный телефон — дешевенький Xiaomi с разбитым экраном, по которому паутиной тянулись белые трещины.

В школе у большинства одноклассников были хорошие и дорогие смартфоны. Многие из ребят воспринимали гаджеты как своеобразное мерило крутости, показатель статуса своего обладателя. Дешевые «трубки» в их глазах зачастую выглядели чем-то позорным и унизительным. Но Егору было плевать на подобные суждения. В отличие от сверстников, которым всё доставалось с родительского плеча, Егор собственноручно заработал на свой телефон, сам его оплачивал и хорошо понимал истинную цену таким вещам.

Лишь однажды недорогой смартфон, купленный Егором с рук в подземном переходе, вызвал чужую усмешку. Один из неприятелей заметил гаджет в руках Егора и злорадно назвал устройство «нищенской дешевкой для простаков». Реакция оскорбленного юноши последовала тут же: с яростью Егор отлупил слишком много о себе возомнившего подростка.

— «На ваше объявление оставлен отклик», — Егор вслух прочел высветившееся сообщение.

Несколько дней назад он выставил на продажу паяльную станцию, которую когда-то подарил отец. Это было старое, но качественное оборудование для сбора плат и микросхем, без которого не мог обойтись ни один радиолюбитель. Сам Егор уже давно потерял интерес к изучению электроники и с тех пор как отца посадили в тюрьму ни разу не брал в руки пластиковую ручку паяльника с раскаленным жалом на конце. А теперь острая нужда в деньгах толкнула Егора и вовсе распрощаться с инструментом для его бывшего хобби.

Молодой человек ответил на сообщение и быстро договорился о встрече. Пожелавший купить станцию аноним предложил не терять времени и увидеться сегодня же. Отказываться Егор не стал. Он ещё раз бегло осмотрел тяжелое устройство со всех сторон, после чего аккуратно переложил массивный блок питания с приделанным к нему паяльником в рюкзак. Денег от продажи как раз должно было хватить на лекарства матери и на оплату тепла и горячей воды в квартире.

Из тесного коридора послышался скребущий звук: по входной двери со стороны лестницы громко елозили ключом, как будто не могли найти замочную скважину. Через несколько секунд ключ, наконец, попал в нужное отверстие и провернулся вокруг своей оси. В квартиру, пошатываясь, вошла мать Егора. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять — женщина еле стояла на ногах.

— Егорка, это я, — заплетающимся от опьянения языком громко сказала она. — Ты дома?

Егор промолчал и даже не стал выходить из комнаты. Ему совершенно не хотелось в очередной раз общаться с нетрезвой матерью. В такие моменты юноша предпочитал сделать вид, будто его просто нет дома.

Женщина сбросила с себя потрепанный пуховик прямо на пол, совершенно не заботясь, что одежда помнется. Затем, держась за стену, прошла к себе в комнату, рухнула на кровать и уже через минуту разразилась громким храпом. Она всегда храпела во время сна после того как напивалась. Для её сына эта неприятная повадка уже давно стала отличительной меткой, сигнализировавшей о состоянии матери.

Накинув рюкзак на плечо, Егор вышел в коридор и заглянул в спальню родителей. Мама, не удосужившись раздеться, без чувств распласталась на кровати. Душевная боль с силой уколола молодого человека. На его глазах чуть было снова не навернулись те же слезы, что потекли недавно во время чтения письма от отца, но парень сразу подавил даже малейшее проявление жалости к самому себе. Он взял со спинки стоявшего рядом стула клетчатый плед и аккуратно, заботливо укрыл мать.

— Спасибо, Егорка, — сквозь сон проговорила женщина. — Что бы я без тебя делала.

Изо всех сил Егор сжал ладони в кулаки, как будто старался этим жестом задушить охватившие его злобу и отчаяние. Почему жизнь была так несправедлива и жестока по отношению к этому парню? За какие прегрешения он вынужден был терпеть то, что терпел? Ответов у Егора не было.

«Заменят ли онлайн-уроки традиционную систему обучения?» — Максим прочитал набранный крупным кеглем заголовок статьи, растянувшийся на всю ширину листа школьной газеты, и довольно улыбнулся.

Собственное печатное издание появилось в школе совсем недавно и стало первым звеном в цепочке реформ по «оздоровлению атмосферы», которые затеял Максим. Именно с газеты директор решил начать путь по завоевыванию умов и сердец учеников и зарождению в школе некоего подобия коллективного духа, способного связать воедино и учащихся и их педагогов. Медлить, а тем более останавливаться, Максиму было ни в коем случае нельзя, и следом за учреждением газеты последовало другое нововведение. Вооружившись опытом зарубежных коллег, директор принял решение сформировать Ученический совет — своеобразный орган самоуправления, целиком состоявший из школьников. Максим отдал на откуп совету решение несложных вопросов: подготовку дискотек, творческих вечеров, создание различных «клубов по интересам». Но главное — с его помощью ученики получили возможность подавать предложения по улучшению школьной жизни и ощутили собственную сопричастность ко всему, что происходило в стенах учебного заведения. Круг полномочий совета был ограничен, но даже этой небольшой власти оказалось достаточно, чтобы заинтересовать учеников и разжечь в них любопытство.