— Кто?

— Понятия не имею, — ответил Егор. — Да и не особо интересуюсь.

— Говоришь так, будто травля — это нормально, — с нескрываемым возмущением сказал директор. Но Егор не смутился.

— Сильные всегда издеваются над слабыми, — холодно сказал он. — Этого не изменить.

— И что прикажешь делать слабым, которые не могут дать отпор?

— Становиться сильнее.

— А если они не смогут?

— Значит, им придется терпеть унижения, — Егор развел руками. — Мир редко бывает справедлив.

Жизненные трудности сделали молодого человека безразличным к чужой боли. Но Максим не сомневался, что рано или поздно его юный помощник должен был научиться смотреть на окружающих людей с большим состраданием. Любые изменения требовали времени. Особенно — изменения в человеческой душе.

Директор развернулся на каблуках ботинок, быстро вышел из комнаты и, перепрыгивая через ступеньку, поднялся по лестнице на третий этаж, где находился кабинет биологии. Дверь внутрь была не заперта. Ирина сидела за своим столом, уткнувшись лицом в ладони. Услышав тяжелые шаги, она тут же подняла голову и посмотрела на нежданного посетителя.

— Максим Игоревич? — преподавательница явно была удивлена увидеть директора.

— Ирина, что происходит? — мужчина без лишних прелюдий перешел к делу.

На секунду Ирина захотела притвориться, будто не понимает, о чем спрашивал её Максим. Но сильная боль от обиды и отчаяния внезапно вырвалась наружу. Слезы навернулись на глазах женщины, и она снова зарылась лицом в ладони.

— Я не понимаю, за что меня так ненавидят, — сквозь тихий плач пробормотала она.

Некоторое время понадобилось Максиму, чтобы успокоить впавшую в истерику коллегу. Директор достал из кармана и протянул Ирине чистый носовой платок, после чего налил и подал ей стакан воды. Постепенно эмоциональная буря в сердце педагога затихла.

— Давно началась травля? — Максим старался говорить спокойно и твердо, подобно следователю на допросе.

— Полтора месяца назад, — ответила Ирина. — Это явно делает кто-то один. Но я никак не могу понять, кто именно. Сначала мне подбрасывали обидные записки, затем испачкали сумочку. А сегодня я нашла под дверью вот это.

Она подняла со стола и передала Максиму лист бумаги, на котором была напечатана черно-белая фотография выходящих из реки бегемотов. А поверх картинки шла оскорбительная надпись: «Твои предки выползают из воды».

— Вот же мерзавец, — с нескрываемым гневом сказал Максим и посмотрел на учительницу. — Ирина, прошу вас, не берите в голову подобные глупости.

— Спасибо, Максим Игоревич, — тихо сказала Ирина, стараясь снова не разразиться рыданиями. — Дети бывают иногда очень жестоки. Не знаю, может, я кого-то обидела? Несправедливо поставила оценку или сделала что-то ещё?

— Даже не смейте себя винить, — строго потребовал Максим. — И не позволяйте одному козлу портить вам жизнь. Спокойно ведите уроки и держите себя в руках. А я тем временем займусь этой ситуацией. Договорились?

Ирина кивнула и ответила натянутой улыбкой. Мужчина успокаивающе положил руку ей на плечо.

— Помните, если вдруг понадобится какая-то помощь, — мои двери всегда открыты, — сказал Максим. Выждав ещё несколько секунд, он поднялся с места и вышел из кабинета, сжимая в руке взятую со стола распечатку.

Ярость и злоба обуяли Максима. Во что бы то ни стало ему хотелось поквитаться с подонком, позволившим себе исподтишка издеваться над Ириной Юрьевой — этим порядочным человеком и очень хорошим педагогом. В своей школе Максим не собирался спускать с рук хамское отношение ни к учителям, ни к ученикам и был готов пойти на любые меры, лишь бы пресечь подобные случаи на корню. Зайдя в свой кабинет, Максим плотно закрыл дверь, уселся на стул и принялся старательно искать решение проблемы.

«Наверное, надо поднять записи с камер наблюдения, — размышлял он. — Но на третьем этаже, где находится кабинет, нет камеры. Может быть, стоит её установить и дождаться очередной попытки травли? Нет, слишком долго…»

Ответ нашелся не сразу. Директор ещё раз посмотрел на бумагу с оскорблением и только тогда заметил упущенную ранее важную деталь. По краю листа тянулась размытая ссылка на интернет-сервис, при помощи которого, по всей видимости, к изображению животных добавили грубый авторский текст.

— «Сделано на glitch.by.ru», — вслух прочитал Максим и положил бумагу на стол. — А что если картинку распечатали в школе?

Несколько месяцев назад в компьютерный класс установили черно-белый принтер. Каждый ученик получил к нему прямой доступ и возможность самостоятельно печатать до десяти листов в неделю. Конечно же, школьники использовали технику не только для учебных, но и для личных целей — тиражировали всевозможные шпаргалки и смешные интернет-мемы. И, наверняка, без труда могли нарисовать и вывести на печать картинку для травли преподавателя.

Помочь в проверке этой теории мог лишь один человек — местный системный администратор Алексей Васильев, по прозвищу дядя Вася. Именно он отвечал за внутреннюю цифровую сеть и все компьютеры в школе. Не теряя времени, Максим отправился в кабинет айтишника, находившийся в крохотной каморке на втором этаже здания.

Директор вошел внутрь без стука. Тесная комната, как всегда, была доверху завалена всевозможной техникой. Дядя Вася привычно прятался за большим монитором, отгородившись от мира алюминиевыми стеллажами, забитыми многочисленными проводами, шлейфами, электронными платами и отвертками.

— Можешь проверить логгер исходящих интернет-соединений? — опуская приветствия, с порога поинтересовался Максим.

— Могу, — без ненужных вопросов ответил дядя Вася, нажимая что-то на клавиатуре. — Какой айпишник и порт?

Системный администратор знал, что директор школы хорошо разбирался в компьютерной технике. А потому без стеснения прибегал в разговоре к техническим терминам, понятным лишь ограниченному кругу людей.

— Проверь, были ли из внутренней сети запросы на сайт glitch.by.ru, — сказал Максим.

Дядя Вася быстро застучал пальцами по клавиатуре.

— Два запроса, — кивнул он. — Оба сделаны вчера одним пользователем.

— Можешь открыть ссылку? — директор пробрался поближе и посмотрел на монитор.

На экране высветилась та же самая картинка, что была в распечатке, подброшенной в кабинет Ирине Юрьевой.

— Скажи юзернейм пользователя, — потребовал Максим.

— Юлия Прохорова, — ответил дядя Вася. — Одиннадцатый класс.

— Прохорова, значит, — Максим сжал ладони в кулаки и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Сигнал об окончании урока громко прозвенел в коридоре, и школа начала быстро наполняться привычным для перемены шумом. Дождавшись, когда звонок стихнет, Максим вошел в канцелярию и взял в руки микрофон громкой связи, которую сегодня утром успешно наладил его помощник. Настал час испытать эту технологию на практике.

— Юля Прохорова, немедленно зайди в канцелярию, — сказал Максим в микрофон, и его голос моментально разнесся по всей школе. — Повторяю, Юля Прохорова, зайди в канцелярию.

Закончив говорить, директор выключил громкую связь, вернулся за свой стол и принялся дожидаться вызванную на ковер ученицу.

Долго ждать не пришлось. Через минуту на пороге кабинета директора появилась Юля Прохорова. Невысокая, крупная девушка с длинными темно-рыжими волосами и усыпанным подростковой угревой сыпью круглым лицом, одетая в черный балахон с принтом воющего на луну серого волка, смотрела на Максима большими круглыми глазами.

— Хотели меня видеть? — басовитым голосом спросила она.

— Садись, — директор повелительно указал на стул и дождался, пока Юля займет место, а затем плотно закрыл дверь в кабинет. Приблизившись к девушке, Максим с громким хлопком положил перед ней на стол черно-белую распечатку, подброшенную недавно Ирине Юрьевой.

— Что это? — спросила Юля, но голос её предательски дрогнул.

— Как будто сама не знаешь, — с вызовом ответил Максим. Вся правда была отчетливо написана на лице ученицы. — Кто дал тебе право так относиться к другому человеку? Тем более своему преподавателю, который тратит силы и время, чтобы дать тебе знания?