Юноша хотел, было, ещё раз повторить решительное нет, но в пустом желудке вдруг неприятно заурчало. Последний раз Егор ел почти сутки назад. Вместо продуктов мать в очередной раз купила несколько бутылок водки, истратив на алкоголь весь остаток зарплаты. «Потерпи немного, — сказала она сыну заплетавшимся от опьянения языком, — завтра я получу аванс на работе и схожу в магазин».

Егор взял протянутую коробку, достал гамбургер и принялся неспеша откусывать от него куски, изо всех сил стараясь скрыть охвативший его голод.

— Ловко ты у него лопатник свистнул, — Максим смотрел на юношу без тени укора или разочарования. — Значит, ты карманник. Не боишься загреметь в тюрягу?

— Для моей семьи это будет в порядке вещей, — едко ответил Егор и, немного помолчав, уверенно добавил: — Но на нары я не попаду. Даже если поймают с поличным, на первый раз отделаюсь условным сроком.

— Ну вот, считай, тебя и поймали, пацан, — сказал Максим.

— Но вы ведь не поведете меня в полицию, — парировал Егор. — А то придется потом оправдываться перед вышестоящим начальством и объяснять, почему один из учеников вашей школы оказался мелким преступником. Зачем вам это?

Молодой человек говорил дерзко и самоуверенно, но в то же время без всякой агрессии в голосе, как будто был на сто процентов убежден в собственной правоте и теперь во что бы то ни стало пытался донести эту истину до собеседника. Егор не спорил, не перечил, не оборонялся от врага, которого мог ошибочно разглядеть в директоре школы. Вместо этого юноша просто общался с Максимом на равных.

— Ты прав, в полицию я тебя не поведу, — согласился директор. — Но озвученные тобой риски, конечно же, здесь совершенно ни при чем.

— Ну, значит, не будете сдавать меня ментам, потому что я ещё не совсем потерян для общества, могу исправиться, стать хорошим и всё в таком духе, да? — с ехидным блеском спросил Егор.

— Ну ты и наглец, — усмехнувшись, сказал Максим и слегка помотал головой.

Странно, но едкая манера, с которой общался сидевший напротив подросток, совершенно не задевала Максима. Колкости и неприкрытые выпады почему-то звучали уместно, как будто Егор имел право разговаривать подобным тоном. Максим понимал, какие препятствия приходилось каждый день преодолевать этому парню. Отец его сидел в тюрьме, мать была заядлой алкоголичкой, которая из рук вон плохо заботилась о ребенке и вспоминала о существовании сына только когда выходила из очередного запоя. Слишком быстро Егору пришлось научиться взрослой самостоятельности. А самоуверенность, язвительность и пренебрежение к авторитетам стали для него единственным щитом.

— Скажи, а не жалко человека, которого ты обчистил? — все также спокойно и размеренно поинтересовался Максим. — Быть может, он небогат, а ты чуть было не стянул у него все деньги.

— Думаете, у меня нет принципов? — прожевывая последний кусок гамбургера, спросил Егор и кивнул головой в сторону. — Тот мужик приехал сюда на «Лексусе», который стоит дороже, чем моя квартира. Едва ли потеря даже десяти кошельков помешает ему легко сводить концы с концами.

— То есть ты обираешь только богатых? — улыбнулся Максим. — Не бандит, а благородный пират?

— Я просто пытаюсь выжить, — Егор отрезал эту фразу настолько жестко и безапелляционно, что по телу Максима пробежала легкая дрожь.

На несколько секунд между собеседниками повисло молчание.

— Ты неглупый парень, — Максим задумчиво потер подбородок. — Почему не найдешь нормальную работу?

— Ха! — Егор прыснул смешком. — Легко вам говорить.

— В чем проблема? — спросил Максим.

— В том, что до совершеннолетия ты — никто, — раздраженно ответил Егор. — Думаете, я не пытаюсь зарабатывать честно? Да я ни одной халтурки не упускаю — то ящики в магазине разгружаю, то курьером по городу ношусь. Вот только наниматели не хотят брать шестнадцатилетнего пацана на постоянную работу. Даже никакого соглашения об оплате со мной не составляют. Приходится верить в их честность.

— Кидают? — прямо спросил Максим.

— Постоянно, — с нескрываемой злобой ответил Егор. — Знали бы вы, сколько раз наниматели отказывались платить за выполненную работу. Я однажды две смены на разгрузке говядины в порту отпахал — так в конце дня меня просто выгнали взашей, не дав ни копейки. Хорошо хоть, что смог стащить у них немного мяса.

Он скомкал и бросил на поднос обертку от доеденного гамбургера.

— В общем, не от хорошей жизни я начал щипать богатеев, — закончил Егор, четко давая понять, что больше не намерен откровенничать.

— Послушай, — Максим заглянул юноше в глаза, — я понимаю, что у тебя серьезные трудности в семье.

— К чему вы клоните? — нахмурился Егор. Тон директора его насторожил.

— Может, тебе стоит до совершеннолетия пожить в интернате?

— Что?! — Егор с шумом вскочил с места и на него тут же уставились находившиеся за соседними столиками посетители. — В детдом меня запихнуть хотите?

— Не волнуйся, — Максим жестом попросил юношу вести себя поспокойнее, — никто никуда тебя запихивать не хочет. Я просто озвучиваю альтернативу. В интернате ты точно будешь сыт, одет и обут. Сможешь без лишней нервотрепки получить среднее образование, а дальше — поступить в колледж или даже в университет. Все педагоги хором говорят, что ты любишь учиться. Иначе давно забил бы на школу огромный болт.

— Ну уж нет, — Егор уперся кулаками в стол, наклонился к директору и внимательно посмотрел ему в глаза. — В казенный дом я не пойду.

— Это не такой уж плохой… — Максим попытался ещё раз вразумить собеседника, но Егор не дал закончить фразу.

— Мой отец выйдет через год, и тогда всё наладится, — твердо сказал он, после чего понизил голос. — Вижу, что вы наслышаны о трудностях в моей семье. Но вот органы опеки о моих проблемах до сих пор не прознали. И если вы искренне хотите помочь, то сделайте самую малость — просто оставьте всё как есть.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга.

— Спасибо за бутерброд, — сказал Егор и, кивнув в знак прощания, направился прочь.

Марина потянула на себя золоченую ручку высокой двери, за которой скрывался вход в бар. К удивлению женщины, дверь легко поддалась и не потребовала прикладывать особых усилий. Переступив порог, Марина вошла в просторное, но плохо освещенное помещение, обставленное длинными деревянными столами. Людей внутри было немного. К концу новогодних праздников завсегдатаи подобных кабаков постепенно завязывали с длительными рождественскими запоями, меняли водку в своих стаканах на зеленый чай и без особой радости предвкушали скорое начало трудовых будней.

Мрачноватая атмосфера заведения, приглушенно звучавшая из колонок рок-музыка и стилизация помещения под классический английский паб пришлись Марине по вкусу. Она легко скинула с себя и повесила на вешалку зимнее пальто, а затем огляделась по сторонам в поисках Максима. Заметив вошедшую коллегу, сидевший за барной стойкой мужчина взмахом руки привлек её внимание. Марина закинула на плечо черный ридикюль, приблизилась к Максиму и с некоторым трудом взгромоздилась на высокий стул рядом с ним.

— Рад тебя видеть, — улыбнулся Максим.

Четыре часа назад он прислал Марине на телефон короткое сообщение с предложением встретиться и пропустить по бокальчику спиртного где-нибудь в центре города. Утомленная бездельем и сидением дома Марина не стала отказываться. Всё равно никаких планов на вечер, кроме как валяться в кровати и по сотому разу перечитывать «Над пропастью во ржи», у неё не было.

Марина заказала коктейль «Лонг Айленд», Максим — виски со льдом. Бармен не заставил гостей ждать и уже через пару минут напитки оказались на стойке перед гостями. Подняв стаканы, пара слегка стукнулась ими друг о друга.

— Удачной нам третьей четверти, — произнес короткий тост Максим и пригубил крепленый алкоголь. — Как провела новогодние каникулы?

— Неплохо, — Марина пожала плечами. — Отдыхала, спала, смотрела сериалы, пару раз сходила в музей. В общем, набиралась сил. А ты? Неужели так соскучился по компании своих сотрудников, что даже не смог потерпеть ещё несколько дней и решил вытащить меня на встречу?