— Полагаете, что такое поведение пройдет само по себе?

— Конечно пройдет! — похоже, Екатерина искренне верила собственным словам. — Помню, я в школьные годы тоже оторвой была. И ничего — со временем угомонилась.

— Скажите, вы не рассматривали вариант отдать Павла в кадетский корпус? — поинтересовался Максим.

— Что? — Екатерина удивленно захлопала глазами, а затем заговорила так, будто сказанные слова нанесли ей оскорбление. — Конечно нет! Чтобы он жил где-то не пойми где, а его там били и издевались? Да ни за что! Я понимаю, что сейчас его поведение оставляет желать лучшего. Но это просто такой период в жизни Паши! Уж поверьте мне, как матери, он хороший мальчик.

Ход мыслей собеседницы стал для Максима очевиден. Екатерина явно не понимала всей серьезности сложившейся ситуации и откровенно отмахивалась от необходимости принимать решительные воспитательные меры по отношению к собственному сыну.

Несколько минут женщина продолжала лить поток слов о том, какой на самом деле Паша Никитин добрый, чуткий, уникальный ребенок, лишь немного запутавшийся в восприятии мира из-за бушевавших в крови гормонов. Перебивать её Максим не пытался, а вместо этого терпеливо ждал подходящего момента для ответного слова.

— Позвольте, скажу откровенно: я бы настоятельно рекомендовал перевести Павла в другую учебную организацию, — сказал директор, когда собеседница, наконец, выговорилась. — Здесь он не справляется с учебной нагрузкой. Возможно, иные образовательные учреждения будут для него предпочтительнее.

— Нет, пусть остается, — Екатерина резко отвергла это предложение. — Тут у него друзья, учителей он знает. Новое место может вызвать у Паши стресс и только помешает преодолеть этот трудный возрастной период.

Попытка Максима решить дело путем переговоров потерпела неудачу. Екатерина сразу дала четко понять, что категорически отказывалась переводить сына в какую-либо другую школу. Теперь настала пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

Директор открыл ящик стола, достал оттуда и положил перед гостьей плотный бумажный конверт.

— Здесь сто пятьдесят тысяч рублей, — глядя в недоумевающие глаза собеседницы, сказал он. — Полагаю, что эта сумма сможет покрыть неудобства перехода Павла в другое учебное заведение.

— Вы… — растерянная Екатерина не смогла сразу найти подходящих слов, чтобы отреагировать на неожиданную ситуацию. Но Максим и не дал ей шанса собраться с мыслями.

— Ни одна районная школа не сможет отказать вам в приеме. К тому же учебная нагрузка там заметно ниже, чем у нас, и Павлу наверняка будет гораздо комфортнее в новых условиях. Как минимум в отношении успеваемости по учебе.

Максим понимал, что его рассуждения и уговоры были лишь информационным шумом, призванным забить тишину. Единственным фактором, способным убедить Екатерину Никитину перевести сына в другую школу, были лежавшие на столе деньги — сумма, эквивалентная её зарплате за пять месяцев работы.

— Полученные средства вы сможете направить на репетиторов для Павла, которые помогут ему лучше освоить учебную программу, — продолжал аккуратно давить Максим, склоняя женину к принятию «правильного» решения. — Сейчас как раз подошла к концу учебная четверть и во время каникул вы сможете без лишней суматохи уладить необходимые формальности и подать документы в новое образовательное учреждение.

Екатерина не сразу поверила в серьезность сказанных директором слов. Но как только это произошло, душу женщины моментально начала сотрясать яростная борьба двух противоречивых чувств. С одной стороны, предложение Максима вызывало лютое неприятие и злобу. «Да как он только смеет! — словно кричали глаза собеседницы. — Наглец!» Но на другой чаше весов лежала рассудительная жадность. Для работавшей в таксомоторном парке женщины предложенная сумма пришлась бы весьма кстати и могла полностью окупить небольшое попрание собственных принципов и созданные сыну неудобства.

И жадность победила. Очень быстро Екатерина убедила себя в том, что деньги принесут для Павла гораздо больше пользы, чем обучение в этой школе. Что он терял? По сути, ничего. «Ребенок всё так же продолжит учебу, просто под началом других преподавателей, — доказывала себе Екатерина. — Друзья по-прежнему останутся неподалеку. А в новом классе Паша наверняка сумеет завести интересные знакомства».

— Я предлагаю хорошую возможность, — елейно добавил Максим. — Нужно лишь подписать заявление об уходе — и сможете сегодня же распорядиться этими деньгами на благо вашего сына.

Их взгляды ненадолго встретились. По телу женщины прокатилась дрожь. Екатерина неуверенно смотрела то на конверт, то на директора, и как будто не решалась озвучить уже принятое решение. Несколько секунд замешательства, неуверенности и сомнений тянулись для неё как целая вечность.

Тяжело выдохнув, не говоря больше ни слова и немного стыдливо отведя глаза в сторону, Екатерина медленно подняла руку и протянула ладонь к лежавшим на столе деньгам.

На улице было холодно как в морге. Одевшийся не по погоде Егор стоял рядом с длинной панельной многоэтажкой, стучал зубами и переминался с ноги на ногу в ожидании покупателя. Мужчина, пожелавший приобрести у Егора паяльную станцию, жил где-то поблизости и настоял на том, чтобы встреча произошла около его дома. Возражать Егор не стал. Деньги молодому человеку требовались срочно, других потенциальных клиентов всё равно не нашлось, а вот времени на поездку в соседний район города было полно. Как-никак шли зимние каникулы и особых планов на них Егор не строил.

Через несколько минут дверь одного из подъездов открылась и на улицу вышел пожилой бородатый, кучерявый мужчина в очках с толстенными линзами. Осмотревшись по сторонам, он сразу же заприметил стоявшего неподалеку юношу.

— Простите, это вы продаете паяльную станцию? — приблизившись, спросил мужчина.

— Да, — кивнул Егор и похлопал по рюкзаку.

— Очень хорошо. Вы не против пройти внутрь и проверить устройство на исправность? — интеллигентно поинтересовался покупатель.

— Без проблем, — кивнул Егор.

По очереди они зашли в плохо освещенный, неприятно пахнущий подъезд, погрузились в крошечный пассажирский лифт и поднялись на пятый этаж. Бородатый мужчина приблизился к двери одной из находившихся на этаже квартир и длинным ключом открыл замок.

— Не возражаете, если я попрошу подождать вас здесь, пока буду проверять оборудование? — с напускной любезностью поинтересовался незнакомец.

— Нисколько, — ответил Егор, но даже не шелохнулся, чтобы снять рюкзак с плеча и достать предмет торга. — Давайте деньги и проверяйте. А я подожду здесь.

— Но ведь вы можете и не дождаться, — лукавым голосом сказал мужчина.

— А вы можете закрыть дверь перед моим носом, — с нескрываемой претензией бросил Егор. — Или давайте деньги, или тащите удлинитель от розетки и проверяйте здесь.

— Хм, — собеседник потер подбородок. — А с удлинителем хорошая мысль. Секунду.

Он тут же скрылся за дверью и вернулся через минуту, держа в руках провод с отверстием для электрического штекера и небольшую текстолитовую плату для пайки. Егор аккуратно достал из рюкзака увесистый металлический прибор, положил его на кафельный пол и сделал шаг назад.

— Изучайте, — кивнул он.

Мужчина незамедлительно сел на корточки, воткнул торчащий из устройства провод в удлинитель. На дисплее тут же загорелась зеленая подсветка. Зажав пальцами деревянную ручку паяльника, покупатель принялся аккуратно щелкать переключателем режимов работы станции и неспешно водить разогревшимся жалом по принесенной стекловолоконной плате. Проверка заняла несколько минут, после чего мужчина выключил прибор и поднялся на ноги.

— Третий режим, похоже, неисправен, — сказал он.

«Черт, заметил всё-таки», — про себя выругался Егор.

— Реле режима полетело, — ответил молодой человек. — Там копеечная цена ремонта, надо одну деталь заменить.

— Я понимаю, — кивнул мужчина, жадно сверкнув глазами. — Но вы писали в объявлении, что аппарат полностью исправен.