Уже через несколько дней женщина приступила к работе и результаты не заставили себя ждать. В первую же неделю Анна и приведенная ей молодая девочка-практикантка колоссально разгрузили всех работников школы. С плеч педагогов практически полностью спало тяжкое бремя бюрократии, мешавшее им спокойно и с полной самоотдачей заниматься своим ремеслом.

С не меньшим рвением Максим вознамерился положить конец практике проведения многочисленных собраний и совещаний, которая оказалась очень распространена в школе. Работники администрации с завидным постоянством пытались созывать ненужные встречи, на которые тащили всех подряд — от преподавателей до охранников и уборщиц. Большинство подобных собраний традиционно оказывалось пустой тратой времени и Максим решил на корню пресечь эту глупую традицию.

«Отныне графики всех встреч внутри школы и списки всех участников утверждаю лично я, — сообщил Максим своим заместителям. — И каждое такое мероприятие должно длиться не более часа. Иначе я буду принимать меры».

Намек был очевиден для всех. После сделанного заявления количество всевозможных еженедельных совещаний и их продолжительность сократились до рекордного минимума за всю историю этого учебного заведения. Администраторы школы не понаслышке знали, на какие меры был способен новый директор в случае чьего-либо проступка. И не горели желанием испытать их на собственной шкуре.

А завершающим звеном в списке реформ за первое учебное полугодие стало повышение зарплат преподавателям. Большинство работников школы уже давно смирилось с мизерным объемом своих доходов и широкий жест директора, решившего потратить часть вырученных от спонсоров денег на надбавки сотрудникам, оказался для них весьма приятным сюрпризом.

Проводимые Максимом преобразования в основном приходились по душе его коллегам. Многочисленные нововведения постепенно побуждали видеть в директоре не просто взбалмошного пришлого человека, но и заботливого управленца, который действительно пытался сделать их школу лучше и прилагал для этого максимум усилий.

И именно такую репутацию пытался заслужить для себя Максим.

— Как видите, результаты первого полугодия оказались неплохими, — Марина неспеша завершала свой короткий доклад об успеваемости школьников. Она на секунду замолчала и обвела взглядом многочисленных коллег, с уставшими лицами сидевших на стульях в школьном зале для совещаний. Педагогический совет, посвященный подведению итогов учебной четверти, уже подходил к концу, и все терпеливо дожидались окончания встречи чтобы, наконец, разойтись по домам. — По сравнению с прошлым годом результативность выросла на семнадцать процентов. Количество участников и призеров городских олимпиад тоже увеличилось, хоть и не существенно. Все установленные образовательные нормативы нами пока выполняются.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Надеюсь, новых претензий со стороны надзорных органов удастся избежать. А то всю первую четверть они чуть ли не плешь мне на голове проедали из-за низких показателей успеваемости.

— Это они любят, — поддакнул кто-то из преподавателей.

— Теперь перейдем к заключительному вопросу, — сказал Максим. — Как обстоят дела с внеучебной работой и факультативными занятиями?

Взгляды участников совещания обратились к Светлане Ковалевой — низенькой темноволосой женщине, которая бессменно руководила воспитательным направлением школы на протяжении последних десяти лет.

— Всё просто отлично! — с энтузиазмом выпалила она. — Внеклассная деятельность процветает как никогда и прекрасно сплачивает учеников и учителей. Почти половина наших учащихся вовлечена в какие-либо активности — спортивные секции, театральную студию, работу над газетой. Ученический совет выступил с инициативой по сбору вещей и игрушек для сиротского приюта. Началась даже небольшая самоорганизация: десятиклассники самостоятельно сформировали кружок по обучению игры на гитаре. А вчера ко мне обратилось ещё несколько ребят с просьбой разрешить после занятий собираться в каком-либо из классов и… как они там сказали… «водить D&D»? В общем, я пока не совсем уловила, что за D&D такой, но пусть лучше ученики занимаются этим внутри школы, чем в подворотне и с сигаретами в зубах.

Незнание коллегой смысла короткой аббревиатуры вызвало у Максима улыбку. Он тихонько хихикнул, но не стал вдаваться в объяснение сути настольных ролевых игр жанра Dungeons & Dragons.

— Мне кажется, в последнее время ученики начали ответственнее относиться и к себе, и к окружающим, — снова взяла слово Марина. — Конфликтов стало значительно меньше, жалобы от родителей поступают довольно редко, почти никто из ребят в последнее время не создает проблем.

— Почти? — Максим сразу же уцепился за это слово.

— Всегда найдутся непростые дети, — уклончиво сказала Марина. Ей явно не хотелось продолжать эту тему. Но мысль тут же подхватил Володя Михайлов.

— Давайте называть вещи своими именами, — резко вставил он. — Есть несколько учеников, которые откровенно мешают вести занятия и сознательно пытаются срывать уроки.

— Согласен, — поддержал его Костя. — К счастью, таких ребят немного, но они знатно портят всем жизнь. Пререкаются, отвлекают других, иногда даже грубят.

— Негодники чувствуют свою полную безнаказанность, — добавил Володя.

— И наше бессилие, — грустно закончил Костя.

Максим понимающе покачал головой. Действительно, по отношению к ученикам педагоги были в заведомо проигрышной позиции. Никаких серьезных мер воздействия на зарвавшихся подростков у преподавателей попросту не было. Всё, что могли сделать учителя — поставить двойку за плохое поведение, на которую обнаглевшим школьникам, как правило, было плевать. Единственной надеждой оставались родители учеников. Но и они зачастую не желали обращать внимание на известия о проделках своих отпрысков.

Неконтролируемые ученики создавали настоящую угрозу для всей школы. Грубые, невоспитанные, ощущавшие вседозволенность ребята становились головной болью для любого педагога. Максим давно не питал иллюзий, будто каждый человек мог измениться и заслуживал шанс на искупление. Отъявленных и неисправимых негодяев он умел видеть за версту.

— Называйте конкретные фамилии, — потребовал директор. — Кто из учеников ведет себя непотребно и срывает занятия?

— Павел Никитин из девятого класса, — тут же выпалил Володя.

— Да, Никитин — тот ещё фрукт, — поддержал его Костя. — Открыто дерзит и хамит. Я пытался общаться с его родителями, вернее с матерью — отец живет отдельно, — всё без толку. Мама лишь отмахивается, говорит: «Я и сама не могу с ним справиться, вы школа — вы его и воспитывайте».

— Никитин, — повторил Максим. Он уже слышал эту фамилию от Марины и давно взял парня «на карандаш». — Кто ещё?

— Юлия Прохорова, — сказала Светлана. — Девочка постоянно конфликтует с преподавателями.

— На неё действительно поступает много жалоб, — добавила Марина. — Юля уже однажды сбегала из дома и стоит на учете в полиции за вандализм. Проблемы с поведением у девочки начались в прошлом году, после смерти отца. Я несколько раз встречалась с её матерью, пыталась найти правильный подход к Юле. Пока выходит с переменным успехом — она хотя бы уже не отвечает матерщиной.

Марина на секунду грустно поджала губы.

— За нецензурщину в адрес учителя её можно привлечь к ответственности по закону, — сказал Максим. — Это будет веским основанием для исключения из школы.

— Редко когда соглашаюсь с подобными мерами, но исключение Прохоровой решило бы кучу проблем, — аккуратно вставил Костя.

— Не надо её исключать, — Марина неожиданно выступила в защиту ученицы.

— Ты ведь сама говоришь, что девочка систематически нарушает дисциплину, — удивился Максим. — Вон, даже Константин Александрович считает такое решение правильным. А уж он-то за детей всегда готов даже под каток лечь.

По залу прокатился смешок.

— Прошу, не надо ставить на Прохоровой крест, — сказала Марина — Дайте Юле шанс. Да, она не подарок. Но и не самый отпетый негодяй в нашей школе.