— Значит, во время паузы тишины не было?

— Нет. Звук продолжался, но становился приятным.

— Приятным? То есть музыкой?

— Да, именно. Между различными ультразвуковыми волнами звучала музыка.

Иманиси продолжал: «Допустим, Мията и Эмико были убиты с помощью этих ультразвуковых волн. Это новый способ убийства, такого мы прежде не встречали. Но здесь надо кое-что учесть. Предположим… это лишь предположение… что Мияту и Эмико убил тот же человек, который убил Мики в железнодорожном парке Камата. Тогда бросается в глаза огромная разница в способах убийства».

Ёсимура кивнул. Он сказал: «Разница огромна. Там жертву задушили, а потом разбили ей лицо камнем. Трудно представить себе более жестокое убийство».

— Верно. Этот способ убийства был прост и жесток. Можно также сказать, что оно было совершено сгоряча. Иными словами, оно не было спланировано. Но если смерть Мияты и Эмико была убийством, преступник действовал хитро и всё тщательно подготовил. Разве здесь нет противоречия? Если эти преступления совершил один человек, как это объяснить?

— Дайте подумать. — Поразмыслив, Ёсимура сказал: «Может быть, потому, что Мики неожиданно приехал в Токио?»

— Я думаю именно так. Мики приехал в Токио рано утром 11 мая, — сказал Иманиси. — И был убит между полуночью и часом ночи того же дня.

— Да, верно.

— У Мики была причина приехать в Токио. И именно его передвижения с утра до ночи 11 мая привели к тому, что его убили.

Некоторое время оба молчали, каждый погружённый в свои мысли.

Ёсимура первым нарушил молчание: «Во всяком случае, убийца ещё не был готов убить Мики ультразвуком».

— Я тоже так думаю. Поэтому нам надо выяснить, приобрёл ли убийца необходимое оборудование в промежутке между 11 мая и 31 августа, когда был убит Мията. Я полагаю, это станет одним из решающих доказательств.

— Но разве такое оборудование не приобреталось в строжайшей тайне?

— Возможно. Но, похоже, он убеждён, что никто не сумеет разгадать его замысел, что он слишком умён, чтобы попасться. Пусть он и готовился тайно, где-то он наверняка допустил неосторожность. Вот почему мы должны искать.

Ёсимура не сводил глаз с лица Иманиси.

— Иманиси-сан, те слова, которые Эмико произнесла перед самой смертью: «Перестаньте, прошу вас. Нет, нет. Я боюсь, со мной что-нибудь случится. Перестаньте, прошу вас, перестаньте, перестаньте», — они были вызваны этими ультразвуковыми волнами?

— Ультразвуковые волны она слышать не могла.

Два дня Ёсимура опрашивал людей, связанных с Исследовательским центром радиотехники. Он задал множество вопросов и получил множество ответов. Кроме того, он побывал в нескольких магазинах, торговавших радиооборудованием.

Хотя расследование дела уже несколько месяцев как было практически прекращено, начальник участка теперь возлагал большие надежды на «добровольное расследование», основанное на новых сведениях, которые Ёсимура получил в беседах с Иманиси и в ходе собственных справок.

Иманиси отправился в театр «Авангард». Навстречу ему вышел тот же служащий.

— Простите, что в прошлый раз побеспокоил вас. — Иманиси улыбнулся. — Я пришёл попросить ещё о небольшой помощи.

— Что на этот раз?

— Я хотел бы ещё раз встретиться с заведующей костюмерной.

— Это совсем не трудно. Она сейчас здесь. — Служащий позвал заведующую костюмерной.

— Спасибо вам за тот раз, — сказал Иманиси. — То, что вы тогда мне рассказали, очень помогло.

Заведующая костюмерной отвела Иманиси в пустую гостиную: она поняла, что ему нужно поговорить без посторонних.

— Вы говорили, что один костюм пропал. Полагаю, с тех пор его так и не вернули?

— Нет, не вернули. После ваших вопросов я решила ещё раз проверить и снова сверила номера. Его не вернули.

— У меня к вам просьба, — сказал Иманиси, склонив голову. — Не могли бы вы на несколько дней одолжить мне замену того костюма — плащ?

— Одолжить его вам? — По выражению женщины было видно, что это затруднительно.

— Я полностью беру ответственность на себя. Разумеется, я выдам официальную расписку о получении.

— По правилам мы не выдаём театральные вещи за пределы театра. — Но просьба исходила от полиции. — Пожалуй, можно. Если вы берёте ответственность на себя.

Тем вечером Иманиси и Ёсимура встретились в закусочной в Сибуе. Оба заказали карри с рисом и принялись за еду.

Иманиси выслушал отчёт Ёсимуры о его справках в Исследовательском центре радиотехники и магазинах, торговавших радиотоварами. Ёсимура объяснил, что парабола имеет форму чаши. При передаче определённой звуковой волны парабола собирает волны, делая их более концентрированными и сильными. Иманиси записал в блокнот слово «парабола».

Ёсимура продолжал: «Знаете большие тарелки, которые стоят на башнях высоких зданий? Вот это и есть параболы. Они очень велики. Я всё проверил: как вы и предполагали, с июля он тайно покупал такое оборудование. Конечно, одной параболой дело не ограничивалось. Прибор, применённый против разносчиков, сочетает параболу с твитером — маленьким громкоговорителем для высоких звуков. Я записал подробности…»

— Мики был убит в мае, а Мията умер 31 августа, так что июль приходится как раз на середину между этими двумя событиями, — заметил Иманиси.

— Да, именно так, как вы и предполагали, Иманиси-сан. Значит, времени на подготовку было предостаточно.

— Похоже на то. — Иманиси кивнул, но довольным не выглядел. — В общих чертах картина ясна. Вопрос в том, как добыть доказательства. Иначе всё останется лишь нашим выводом.

— Вы правы.

— Вот в чём трудность. Должен же быть способ добыть доказательства, — сказал Иманиси.

— Чем ближе преступление к совершенному, тем меньше улик.

— Ничего не поделаешь: если не удастся добыть доказательства, придётся прибегнуть к хитрости.

— К хитрости?

Иманиси передал Ёсимуре свёрток в газете, который держал под мышкой. Он сказал: «Это костюм, который я одолжил в театре „Авангард“. Плащ, купленный взамен исчезнувшего. По цвету и покрою он в точности такой же, как украденный, и его удлинили под рост Мияты».

— Что мне с ним делать? — Ёсимура был озадачен.

— Ты наденешь этот плащ.

— Куда?

— В тот дом, разумеется. Но пойдём туда не только мы с тобой. Нас будут сопровождать служащие, отвечающие за преследование нарушений законов о радиовещании.

— Когда вы собираетесь это сделать?

— Завтра утром, около восьми. Твоему начальнику участка, вероятно, уже сообщили, так что, вернувшись в отделение, получишь указания.

— Иманиси-сан, мы успеем?

— Придётся как-нибудь успеть. — Тревога Иманиси была заметна. — Пока учёные и врачи проводят свои опыты, нам с тобой предстоит другое дело, — сказал Иманиси.

— Какое? — спросил Ёсимура.

— Давай подумаем об обстоятельствах смерти Миуры Эмико. Она упала и после выкидыша, вызванного потрясением от падения, умерла. Мы считали, что выкидыш мог произойти вследствие этого падения, но что, если отнести его к более раннему времени?

— Вы хотите сказать, выкидышу предшествовало умерщвление плода ультразвуковыми волнами?

— Ей сделали своего рода «операцию».

— Почему же она не обратилась к настоящему врачу?

— Я думаю, на такую необычную «операцию» она согласилась потому, что не хотела идти к обычному врачу. Иными словами, Эмико хотела сохранить ребёнка.

— Значит, её обманом на это уговорили?

— Вероятно. Сэкигава, должно быть, попросил об этой услуге.

— И она от этого умерла?

— Да. Не думаю, что её хотели убить. Она умерла потому, что «операция» не удалась.

— Значит, Сэкигава знал об этом приборе?

— Я думаю, знал. Не могу сказать, когда он впервые о нём узнал. Возможно, он догадался, потому что сомневался в причине смерти Мияты. Если бы не беременность Эмико, это знание давало бы ему постоянное преимущество перед близким другом. Ты, должно быть, заметил, что отзывы Сэкигавы о музыке Ваги вдруг стали благожелательными. Но когда он попросил Вагу «прооперировать» Эмико, его преимущество обратилось против него.