Относительно семьи Сэкигава мы навели справки у нескольких местных жителей, однако никто о них ничего не знал, в связи с чем проверка прекращена.

Иманиси Эйтаро был разочарован. Этим ответом расследование прошлого Сэкигавы Сигэо в городе Ёкотэ префектуры Акита зашло в тупик. И всё же Иманиси предпринял ещё одну попытку. Торговец Сакураи, переехавший в Осаку, мог знать отца Сэкигавы Сигэо, Тэцутаро. Иманиси решил проследить эту нить до конца. Он достал бумагу и копировальную бумагу и принялся писать очередной запрос.

Он закончил писать и надписывал конверт, когда к нему подошёл молодой детектив.

— Иманиси-сан, вам пришла посылка.

— А, спасибо.

Посылка представляла собой тонкий прямоугольный пакет. На адресной наклейке значилось: «Иманиси Эйтаро, отдел расследования убийств Токийской столичной полиции», а на обороте было отпечатано: «Компания по производству счётов „Камэдакэ“, посёлок Нита, уезд Нита, префектура Симанэ»; рядом кистью было написано имя Кирихары Кодзюро.

Иманиси тотчас вскрыл пакет. Внутри лежали счёты в футляре. На крышке футляра стояла надпись: «Знаменитые счёты Камэдакэ из Унсю». Иманиси достал счёты. Они удобно лежали в руке. Рамка была из чёрного дерева, костяшки — гладкие и тяжёлые. Всё изделие было чёрным и глянцевым. Иманиси перебрал костяшки пальцами и убедился, что они двигаются легко и плавно.

Кирихара Кодзюро был тем пожилым господином, с которым Иманиси познакомился прошлым летом, когда ездил в Камэдакэ послушать диалект Идзумо. Иманиси успел забыть о Кирихаре, но старик его не забыл. Иманиси не понимал, отчего тот именно теперь прислал ему такой подарок. Письма в посылке, по-видимому, не было, и намерений старика он угадать не мог. Однако, убирая счёты обратно в футляр, он увидел выпавший оттуда сложенный листок. Иманиси развернул письмо. Оно было написано в старомодной и учтивой манере, свойственной ушедшей эпохе.

Дорогой Иманиси-сан,

Приветствую вас. Как вы поживаете после нашей встречи прошлым летом? Я, как всегда, тихо живу в горах Унсю. На нашей фабрике изготовили новую модель счётов. Она несколько меньше прежних, а её конструкция приспособлена для конторской работы. Сын дал мне один из опытных образцов, и я надеюсь, что вы не сочтёте нескромным, если я преподнесу его вам. Мне было бы очень приятно, если бы он напоминал вам о вашем приезде сюда прошлым летом.

Ладонь, держащая счёты,

мёрзнет в осенней деревне

Кодзюро

Иманиси вспомнил сад у дома в стиле чайного павильона в Камэдакэ. Сам любитель хайку, он был тронут письмом старика.

Он проделал такой дальний путь и вернулся ни с чем. Но попутно познакомился с этим пожилым господином. Он вспомнил диалект с характерными звуками «дзу-дзу», который он понимал с трудом и из-за которого возникло столько недоразумений. Бережно положив счёты из Камэдакэ в ящик стола, Иманиси подпер подбородок рукой.

Сэкигава, по-видимому, родился в регионе Тохоку, известном своим диалектом с характерными звуками «дзу-дзу». В детстве Сэкигаву Сигэо отдали на попечение Такады Томидзиро, жившего в Мэгуро. В школьных документах Сэкигавы Такада значился родственником, однако в семейном реестре это не было отмечено. Проверяя, не был ли Такада Томидзиро родом из региона Тохоку, Иманиси установил, что первоначальным местом семейной регистрации Такады был Токио, причём эта запись, в отличие от записи Сэкигавы, не была перенесена из другого места. Какая связь могла быть между Такадой Томидзиро, родившимся в Токио, и Сэкигавой, родившимся в городе Ёкотэ префектуры Акита?

Если бы в Ёкотэ кто-нибудь знал отца Сэкигавы, удалось бы что-то выяснить об этой семье. Но ответ из полицейского участка Ёкотэ разрушил эту надежду. Оставался единственный, и весьма слабый, шанс: Сакураи Хидэо, который после Сэкигавы Тэцутаро жил в его доме, мог что-нибудь знать. Он мог дать ключ к разгадке. Однако, судя по результатам проверки, Иманиси не питал особых надежд.

Иманиси установил несколько косвенных обстоятельств, связанных с Сэкигавой Сигэо.

Главный подозреваемый — человек, которого видели вместе с Мики Кэнъити перед его убийством, — говорил с лёгким северо-восточным акцентом. Сэкигава родился в городе Ёкотэ, префектуре Акита, на северо-востоке Японии.

Убийца, должно быть, жил неподалёку от Каматы. Возможно, он убил Мики в железнодорожном парке потому, что хорошо знал эти места. Сэкигава жил в доме 2103 в Накамэгуро, районе Мэгуро. Из Мэгуро он без труда мог добраться до Каматы по линии Мэкама.

После убийства Мики убийца должен был быть весь в крови. Если так, то, вероятно, после этого он не сел на поезд. Он мог взять такси, не привлекая внимания шофёра, особенно в темноте. Не исключено и то, что он воспользовался личной машиной. У Сэкигавы автомобиля не было, но водительские права имелись.

Убийце пришлось избавиться от окровавленной одежды. Нарусэ Риэко разрезала окровавленную рубашку на куски и выбросила квадратики в окно ночного поезда. Должно быть, она была как-то связана с убийцей. Пока ничто не связывало Риэко с Сэкигавой. Но она была скрытной женщиной, о которой никто не судачил, и нельзя было с уверенностью утверждать, что между ними ничего не было. Вполне возможно, что Сэкигава и Риэко познакомились, поскольку группа «Нуво» поддерживала театр «Авангард». Они могли встречаться тайно, и никто об этом не знал. Не вызвано ли её самоубийство не горем из-за любовной связи, а чувством вины за пособничество убийце?

Сэкигава был близок с Миурой Эмико, которая к моменту смерти была на четвёртом месяце беременности. Возможно, отчаяние Риэко началось, когда она узнала об Эмико.

Мията, по-видимому, был увлечён Риэко. Он мог подозревать, что Риэко и Сэкигаву что-то связывает. Мията хотел сообщить Иманиси нечто важное — настолько важное, что попросил двадцать четыре часа на размышление. А затем внезапно умер в безлюдном месте в Касуя-тё, районе Сэтагая. От дома Сэкигавы до места, где потерял сознание Мията, на такси было всего двадцать минут.

Проверить алиби Сэкигавы на ночь убийства Мики в железнодорожном парке Камата было невозможно. Прошло пять месяцев, и память у всех уже затуманилась. Однако, согласно показаниям домработницы Сэкигавы, в ту ночь, когда умерла Эмико, его дома не было.

Следующей загадкой была сама Эмико. Она поздно днём вышла из квартиры в доме сестры Иманиси в Кавагути и около восьми часов прибыла на новое место жительства в Сосигае. Но хозяева дома лишь предположили, что Эмико приехала, услышав, как вносят её вещи. Саму Эмико они не видели.

Около одиннадцати часов следующей ночью загадочный звонок мужчины вызвал врача. К тому времени Эмико уже умирала. Вполне возможно, что в восемь часов приехали только её вещи, а не она сама. Если это так, куда она отправилась после того, как ушла из квартиры в Кавагути и зашла в бар сообщить хозяйке, что увольняется?

Судебно-медицинское исследование установило, что Эмико умерла от потери крови после выкидыша и что она упала. Где же она упала? Судебный медик сказал Иманиси, что она ударилась о предмет вроде круглого валуна. Но в коттедже Куботы ничего подобного не было.

Чем больше Иманиси размышлял, тем запутаннее представлялось ему дело. Постукивая карандашом по подбородку, он вдруг с потрясением понял, что одержимо восстанавливает обстоятельства смерти, которая даже не была убийством. Настроение его переменилось. Он схватил телефонную трубку и набрал номер.

— Это Ёсимура? — спросил он.

— Да. А, Иманиси-сан? Как вы поживаете? Простите, что не звонил вам. — Голос Ёсимуры звучал приветливо.

— Может, сегодня встретимся после работы?

— С удовольствием. В обычном месте?

— Хорошо. — Иманиси положил трубку.

Когда его дежурство в управлении закончилось, Иманиси сразу направился в маленький бар с одэном в Сибуе. В половине седьмого вокруг станции было полно народу, но в баре с одэном было не тесно.