Мията Кунио не ответил. Он снова опустил глаза и прикусил губу, чтобы она не дрожала.

— Мията-сан, я думаю, вы знаете причину смерти Нарусэ-сан.

— Что вы хотите этим сказать? — Мията поднял глаза.

— Вы носите берет, когда выходите из дома? — спросил Иманиси, не сводя глаз с лица длинноволосого мужчины напротив.

— Да.

— Некоторое время назад вы заходили в суши-закусочную возле дома Нарусэ-сан, верно?

Актёр снова вздрогнул.

— В той суши-закусочной вы дали автограф поклоннице, не так ли? Но это ещё не всё. Вы пытались свистом вызвать Нарусэ-сан из квартиры, верно?

Актёр побледнел. — Нет, это был не я. Я никогда не вызывал её.

— Но вы свистели под её окном, стараясь заставить её выйти. Мията-сан, я видел вас там. В ту ночь, проходя мимо, я слышал, как вы свистели.

Когда Иманиси сказал, что видел Мияту у дома, лицо Мияты совсем побелело. Некоторое время актёр молчал. Лицо его выражало мучение.

— Ну как, Мията-сан? — настаивал Иманиси. — Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне всё, что знаете. Это не значит, что я намерен что-либо предпринять против вас. Смерть Нарусэ Риэко была самоубийством. Полиция вмешивается, только когда совершено убийство. Но Нарусэ-сан интересует нас в связи с другим делом.

Мията испуганно смотрел на него, но по-прежнему не отвечал.

— Это лишь моё личное мнение, но я полагаю, что причина смерти Нарусэ-сан связана с тем, о чём мы хотели её расспросить. Ну как, Мията-сан? Не можете сказать мне правду? Почему она покончила с собой?

Актёр молчал.

Иманиси опёрся локтями о стол. — Вы должны знать. Вы, кажется, очень хорошо её знали. Впрочем, это не имеет значения. Я хочу только, чтобы вы откровенно сказали, что, по-вашему, заставило Нарусэ-сан покончить с собой.

Иманиси продолжал смотреть на Мияту. В его взгляде было что-то такое, словно он проникал в самые глубины души. Мията начал ёрзать.

Иманиси заметил это и сказал: «Мията-сан, что скажете? Вы согласны сотрудничать?»

— Да. — Мията вынул платок и вытер пот со лба. — Я расскажу всё, что знаю. Но сейчас говорить с вами не могу.

— Почему?

— Сейчас мне ничего не ясно. Как вы и сказали, мне кое-что известно, и это, возможно, поможет разобраться в самоубийстве Нарусэ-сан. Но не только это. Я хотел бы рассказать вам ещё кое о чём, но… сейчас не могу.

Иманиси кивнул, не сводя глаз с Мияты. Судя по всему, Мията многое знал о Риэко, знал тайны, которые она скрывала от других, и испытывал к ней не только дружеские чувства. Сейчас не следовало настаивать на ответах. Мията был так потрясён, что вряд ли сказал бы что-нибудь, если бы на него стали давить. Его инстинктивной реакцией на горе стало бы полное молчание. Иманиси понимал: чтобы узнать больше, ему придётся дать Мияте время.

— Понимаю. Так когда мы сможем поговорить? — спросил Иманиси.

— Дайте мне два-три дня, — сказал Мията.

— Два-три дня? Нельзя ли раньше? Мне необходимо как можно скорее услышать, что вы скажете о Нарусэ-сан.

— Инспектор, — спросил Мията, — вы уверены, что Нарусэ-сан как-то связана с вашим делом?

— Пока не знаем, но надеемся, что связь есть. — Мията пристально посмотрел на Иманиси. — Весьма вероятно, что я смогу помочь вашему расследованию. Завтра я расскажу всё, что знаю о Нарусэ-сан.

Иманиси с благодарностью спросил: — Где мы встретимся?

— Я буду ждать вас в восемь часов в чайной компании «С» на Гиндзе. К тому времени я приведу мысли в порядок, — сказал Мията.

На следующий вечер ровно в восемь Иманиси вошёл в чайную на Гиндзе. Посетителей было много, но актёра он не увидел. Он сел у стены, заказал чашку кофе и достал из кармана еженедельник. Всякий раз, когда открывалась дверь, он поднимал глаза. Он пил кофе как можно медленнее, но, когда чашка опустела, актёр так и не появился.

Иманиси начал терять терпение, но подумал, что актёр мог задержаться. Он решил подождать ещё двадцать минут.

Иманиси продолжал просматривать журнал. В чайной становилось всё теснее; вновь пришедшие, увидев, что свободных мест нет, уходили. По выражению лица официантки Иманиси понял, что ей хочется, чтобы он ушёл. Нехотя он сделал новый заказ — на этот раз чашку чая. И его он пил не спеша. В восемь сорок Иманиси встревожился. Зазвонил телефон, вызвали одного из посетителей, но не Иманиси. Чашка чая опустела. Тогда Иманиси заказал фруктовый пунш. Он не смог допить даже половину.

Прошёл час. Иманиси ждал, твёрдо решив выслушать рассказ Мияты о девушке, помогавшей убийце, о девушке, разрезавшей и разбросавшей окровавленную рубашку.

Иманиси начал сердиться. Наконец он вышел из чайной и стал ждать на улице, уверенный, что стоит ему уйти домой — и Мията тут же появится. Иманиси позвонил в театр, но там никто не ответил. Пришлось отказаться от дальнейшего ожидания.

На следующее утро Иманиси проснулся в шесть часов. Почему-то, как бы поздно он ни лёг и как бы ни был занят делом, он всегда просыпался в шесть. Ёсико и Таро ещё спали.

Он выкурил сигарету, выбрался из футона и пошёл к входной двери. Утреннюю газету просунули между планками двери. Он вернулся в постель, взяв газету с собой.

Одним из житейских удовольствий для него было лежать в постели, читать газету и курить. По профессиональной привычке он прежде всего открыл городскую хронику. Страница была заполнена заметками о незначительных происшествиях. Иманиси вдруг остановился на маленьком заголовке: «Актёр современного театра умер у дороги — сердечный приступ по пути домой с репетиции».

Иманиси взглянул на фотографию рядом с заголовком. Это был Мията Кунио. Он прочёл:

31 августа около одиннадцати часов вечера Сугимура Исаку, 42 лет, руководитель компании, ехал к себе домой и возле дома № xx в Касуя-тё, районе Сэтагая, обнаружил труп. Он немедленно сообщил о находке в полицейский участок Сэйдзё. При осмотре личных вещей было установлено, что умерший — Мията Кунио, 30 лет, актёр театра «Авангард». Предположительной причиной смерти назван сердечный приступ. Сегодня в Токийском полицейском медицинском центре будет проведено вскрытие.

Мията закончил репетицию в театре «Авангард» примерно в 18:30 и тогда же вышел из здания. По словам Сугиуры Акико из театра «Авангард», Мията был актёром с блестящим будущим. В последнее время он стал весьма популярен.

Иманиси был потрясён. Отбросив постельные принадлежности, он вскочил. Он поторопил Ёсико с завтраком и быстро поел.

— Что-то случилось? — спросила Ёсико.

— Нет, нет.

Иманиси поспешно оделся, словно пожарный, вызванный на пожар. В 8:30 он вышел из дома.

Тела Мияты в полицейском участке Сэйдзё уже не было. Токийский полицейский медицинский центр в Оцуке начинал работу в девять утра. Быстрее было отправиться туда.

Было уже чуть больше девяти, когда он добрался до медицинского центра, расположенного всего в десяти минутах ходьбы от станции Оцука. Перед центром был красивый сад, но внутри здания царили полумрак и уныние. В зале ожидания растерянно сидели двое мужчин — чьи-то родственники. Иманиси сразу направился в кабинет начальника центра.

— Давно вас не видел, — приветствовал его начальник медицинского центра.

— Доктор, сразу к делу. Тело из участка Сэйдзё уже доставили?

— Да, его привезли поздно ночью.

— Когда вы намерены произвести вскрытие?

— У нас сейчас много работы, так что, полагаю, во второй половине дня.

— Доктор, нельзя ли провести вскрытие раньше?

— Ведь это смерть от болезни? Мы проводим лишь обычное вскрытие. У вас есть какие-то подозрения?

— У меня странное предчувствие.

— Вы хотите сказать, смерть могла быть неестественной?

Судебно-медицинский эксперт знал, какой Иманиси умелый детектив. Он согласился провести это вскрытие первым.

Пока судмедэксперт готовился, Иманиси просмотрел материалы, присланные из Сэйдзё. Молодой эксперт вышел и повёл Иманиси в прозекторскую. Они прошли по узкому коридору и спустились на один лестничный пролёт. У входа в прозекторскую они надели поверх обуви тапочки. Через стеклянные двери из зала ожидания было видно прозекторскую. Внутри уже собрались пять судебно-медицинских экспертов в белых халатах.