— А местные учреждения не запрашивали сведения о месте семейной регистрации Хидэо или копии его семейного реестра?

— Нет. Я знаю сельского старосту. Он говорит: если бы Хидэо где-нибудь умер, в сельскую управу пришло бы извещение.

— Понятно.

Отаэ вздохнула. — Моей сестре не повезло. Она вышла за Тиёкити, не зная, что у него такая страшная болезнь. Когда он заболел, она была потрясена. Она боялась, что Хидэо тоже заразится, ведь Тиёкити таскал его за собой в своих странствиях. Сестра много страдала и умерла.

— Я хотел бы задать ещё один вопрос, — сказал Иманиси. — Не видели ли вы здесь иногда какого-нибудь незнакомого молодого человека, который бродил бы поблизости? — Он задал этот вопрос, подумав, что Хидэо мог вернуться на родину матери.

— Нет, никого такого я не видела.

Под конец Иманиси показал Отаэ фотографию, вырезанную им из газеты.

— Не знаю. — Отаэ некоторое время всматривалась в снимок, недоумённо склонив голову. — Когда я в последний раз видела мальчика, ему было всего четыре года, так что не могу сказать, похож ли он на этого человека.

— А он хоть немного похож на вашу сестру или на Тиёкити-сан?

— На отца он не похож. Раз вы спрашиваете, может быть, вокруг глаз он немного похож на мою сестру, но наверняка сказать не могу.

Иманиси вышел из дома Ямаситы. Отаэ проводила его до двери. Стоя спиной к тёмному проёму, она смотрела, как Иманиси уезжает в такси.

Иманиси дважды обернулся и махнул ей рукой. Дом и вся деревня были унылы. Когда такси тронулось, он увидел у дороги одноглазого мальчика, который смотрел на него снизу вверх. Иманиси стало тоскливо. Мальчик был примерно того же возраста, что и его сын Таро.

В Яманаке Иманиси отпустил такси и зашёл в первый попавшийся ресторан.

— Дайте миску собы — гречневой лапши. — Прихлёбывая бульон из миски, он услышал по радио финансовые новости.

…Передаём обзор фондового рынка. Сначала — главные тенденции. На утренних торгах в Токио благоприятные факторы обеспечили ровный ход торгов; постепенно усиливалась фиксация прибыли, цены менялись неодинаково. Затем среди обычных акций наблюдался выборочный спрос на акции химических, автомобилестроительных, металлургических, угольных компаний поздних выпусков и бумажной промышленности. Торговались также доходные акции электротехнических компаний… Нагойский сахар — 188 иен, без изменений. Осакский сахар — сделок не было. Сибаурский сахар — сделок не было. Сахар «Тоё» — сделок не было. Свекловичный сахар — 205 иен, без изменений. Иокогамский сахар — 340 иен, без изменений. Молочные продукты «Сноу Брэнд» — 148 иен, без изменений. Пиво «Кирин» — 550 иен, без изменений. Винокуренная компания «Такара» — 163 иены, без изменений…

Без изменений, без изменений… — подумал он. Иманиси показалось, что эти слова характеризуют и его собственные достижения. Он столько ездил, но далеко ли продвинулся?

Иманиси представил кривую биржевых показателей с её большими и малыми впадинами. Вдруг он вспомнил бумажку, которую подобрал возле места, где нашли тело актёра Мияты Кунио. Там тоже был ряд статистических данных. Доев лапшу, он достал записную книжку и снова перечитал переписанные цифры.

1953: 25 404

1954: 35 522

1955: 30 834

1956: 24 362

1957: 27 435

1958: 28 431

1959: 28 438

Имеют ли эти цифры какое-нибудь отношение к смерти Мияты?

Иманиси закрыл записную книжку. Он собирался сесть на ночной поезд. То, ради чего он приехал, было сделано, а проводить беззаботную ночь, нежась в горячем источнике, ему не хотелось. Он вышел из лапшичной. Вдоль улицы тянулись лавки с почти одинаковыми сувенирами — главным образом полотенцами и сладостями. Он купил сладостей для Таро. Потом в витрине увидел лаковый зажим для оби из Вадзимы. Заметив, что он на него смотрит, к нему подошла продавщица.

— Добро пожаловать. Для женщины какого возраста вы выбираете?

Несколько смутившись, Иманиси назвал возраст жены: — Около тридцати семи.

— Тогда вот эти подойдут лучше всего. — Продавщица положила на прилавок пять или шесть зажимов для оби.

Иманиси выбрал один и попросил завернуть его. Это был единственный подарок, который он купил жене на горячем источнике Яманака.

На другой день после возвращения из поездки Иманиси вышел на службу в штаб расследования. Из кабинета он позвонил Ёсимуре.

— С возвращением. — Ёсимура удивился, что Иманиси вернулся так рано.

— И туда, и обратно ехал ночным поездом.

— Вы, должно быть, устали.

— Я день отдохнул, так что ничего. Ёсимура, я хотел бы с тобой поговорить. Не зайдёшь сегодня вечером ко мне домой?

— Вы уверены? Вы ведь ещё не отдохнули после поездки?

— Нет, это не беда. Поедим сукияки.

— В таком случае с удовольствием зайду.

Срочных дел у Иманиси не было, и домой он смог прийти в половине седьмого.

— Сегодня вечером зайдёт молодой Ёсимура, — сказал он жене. — Ты не могла бы всё приготовить? Я обещал ему сукияки.

— Вот как? Он давно у нас не бывал. Но, милый, ты ведь устал?

— Ёсимура сказал то же самое. Со мной всё в порядке, вчера я отдохнул. Он скоро придёт, так что поторопись, пожалуйста.

Ёсико уже собралась на рынок, но вернулась и сказала: — Я показала зажим для оби соседке. Она сказала, что он очень красивый. Я думала, для меня он немного слишком броский, а она говорит — в самый раз.

Примерно через час пришёл Ёсимура.

Из прихожей послышались голоса Ёсико и Ёсимуры. — Добро пожаловать. — Он пришёл.

Ёсимура с улыбкой вошёл в комнату.

— Простите, что заставил вас прийти, хотя вы, должно быть, устали.

— Это вам, Иманиси-сан, следовало бы устать. Ночным поездом ехать в оба конца утомительно.

— Пожалуй. Спина всё ещё болит. Пока был моложе, этого не замечал. Возраст даёт себя знать.

— Нам, молодым, тоже такое неудобство не по силам. Я всегда удивляюсь, сколько в вас энергии.

— Не слишком мне льсти.

Ёсико принесла сковороду с сукияки. — Ужин у нас скромный, но угощайтесь. — Она поставила на стол графинчик сакэ и маленькие чашечки.

— Спасибо за угощение, — сказал Ёсимура.

Ёсико налила сакэ в чашечки обоим.

— Что ж, выпьем за здоровье, — предложил Иманиси.

Ёсимура поднял чашечку сакэ. Иманиси готовил сукияки: орудовал в сковороде палочками, подливал воды, сыпал сахар и пробовал.

— Ну как там было? — спросил Ёсимура, отпив две или три чашечки сакэ.

— Я встретился с тем, с кем хотел. — Иманиси рассказал о том, что произошло в деревне близ горячего источника Яманака. Ёсимура внимательно слушал, кивая и время от времени подавая знаки согласия.

— Вот, пожалуй, и всё. Ничего особенного это не дало, но я задал все вопросы, которые собирался задать.

— И это уже немало подтверждает.

— Ешьте, мясо станет слишком жёстким.

— Да, спасибо.

— Мясо из лавки по соседству, так что, наверное, не очень хорошее… Кстати, как у вас дела, Ёсимура?

— Как только вы уехали, я сразу начал наводить справки. Прошёл всего один день, и узнать удалось немного. Но я услышал об одном любопытном случае.

— Хм, о каком? — Иманиси тоже заинтересовался.

— Наш человек почти не общается с соседями, так что от них я многого не узнал, но отзываются о нём неплохо.

— Понятно.

— В том районе стоят большие дома, соседи там не так уж часто видятся. А он художник, так что, вероятно, с соседями у него мало общего.

— Что же это за любопытные сведения?

— Вот что, — сказал Ёсимура, осушая чашечку сакэ. — В том районе часто ходят нахальные разносчики. Речь как раз о них… Один из них пришёл в тот дом, пробыл там около получаса, а вышел бледный как полотно.

— Разносчик вышел из дома бледный? Интересно почему. Его отругали?

— Нет, не в том дело. Он вошёл в прихожую, разложил товар и завёл обычную речь — с угрозами. С ним говорил сам хозяин дома. Через некоторое время разносчик сам собрал товар и молча ушёл. Соседи узнали об этом от домоправительницы.