Выйдя на главную улицу, он увидел поток огней такси. Свободных было мало. В большинстве машин тёмными силуэтами виднелись пары. Наконец подъехало свободное такси, и Сэкигава поднял руку.

— В Накано.

— Слушаюсь, господин.

Водитель мчался по дороге вдоль трамвайных путей.

— Поздно вы, — попытался завязать разговор водитель.

— Да, играл в маджонг с приятелями, — сказал Сэкигава, закуривая. — Как нынче дела?

— Пожалуй, лучше, чем в прошлом году.

— Говорят, теперь свободных такси почти не бывает. Должно быть, дела в экономике идут хорошо. Ещё недавно свободных машин было много — кроме часов пик и дождливых дней, — но теперь с этим покончено. Слышал, Министерство транспорта разрешило увеличить число такси, так что компании, должно быть, рады.

— Ничуть. У нас одна из крупных компаний, а дополнительных лицензий дадут всего десять. Компания страшно злится на министерство.

— Я слышал, новые лицензии хотят выдавать скорее новым компаниям, чем давно существующим.

Таксист вдруг сменил тему: — Господин, вы с северо-востока, из Тохоку?

— Как вы узнали? — Сэкигава был застигнут врасплох.

— По выговору. Сколько бы вы ни жили в Токио, я всё равно различу. Я и сам из северной Ямагаты. Судя по вашему выговору, вы из Акиты. Угадал или нет?

— Нет, почти угадали, — нахмурившись, сказал Сэкигава.

Расследование зашло в тупик. Восемь сотрудников отдела расследования убийств столичной полиции, прикомандированных на постоянной основе, помогали пятнадцати оперативникам местных участков, но не удалось обнаружить ни единой конкретной зацепки. Настроение в штабе расследования упало до предела.

Все два десятка детективов, занимавшихся делом Камата, собрались в спортзале местного полицейского участка. Руководитель сыскной службы столичной полиции, номинально возглавлявший расследование, на это совещание не явился. Вместо него присутствовали его заместитель, начальник отдела расследования убийств, и начальник местного участка.

Перед каждым стояла чашка сакэ. По столу были расставлены тарелки с закусками. Оперативники сидели вокруг с понурым видом. Когда дело раскрывали, заключительная вечеринка по случаю расформирования следственной группы была радостным событием. Но если дело закрывали нераскрытым, такая вечеринка превращалась в поминки.

Начальник отдела расследования убийств встал.

— Я хочу поблагодарить каждого из вас за всё, что вы сделали за время этого долгого расследования, — начал он упавшим голосом. — Прошёл месяц с тех пор, как был создан штаб расследования. Всё это время вы работали с исключительным усердием. К сожалению, у нас нет серьёзных зацепок, за которыми можно было бы идти дальше, и теперь мы вынуждены закрыть штаб. Это поистине прискорбно. — Он обвёл взглядом собравшихся; те слушали, опустив глаза. — Однако это не означает, что расследование по делу должно прекратиться вовсе. Мы продолжим его по собственной инициативе. Оглядываясь на это дело, я думаю, что вначале мы были слишком оптимистичны. На месте преступления было так много улик, что мы рассчитывали быстро его раскрыть. Личность потерпевшего оставалась неизвестной, но мы слишком уверенно полагали: при таком количестве улик вскоре установим, кто он. Мы нашли орудие убийства, а также свидетелей, видевших потерпевшего и предполагаемого убийцу. Но, несмотря на все ваши неустанные усилия, дальнейших результатов нет. Теперь, по-видимому, необходимо пересмотреть нашу первоначальную оценку.

Иманиси Эйтаро слушал речь, глядя в пол. Начальник отдела говорил твёрдо, словно пытался подбодрить собравшихся. Но всё-таки это была речь о неудаче.

Иманиси чувствовал свою ответственность сильнее, чем остальные детективы. Теперь он даже задумался: не было ли «Камэда», как предполагали сначала, всё-таки именем человека. После поездки в Камэду, в префектуре Акита, оказалось, что «странный человек» не имеет к делу никакого отношения. Когда расследование прекращалось, всякая неясность неотступно преследовала детективов. Но вновь перебирать всё с самого начала не было смысла.

Основная речь закончилась, затем несколько слов сказал начальник местного участка. После этого детективы выпили сакэ из чайных чашек и заговорили между собой. Разговор не клеился. Унылое собрание вскоре разошлось.

Иманиси один отправился домой. Ему больше не придётся каждый день приходить в этот участок. С завтрашнего дня он возвращался в штаб-квартиру. Иманиси шёл к станции Камата. Уличные фонари уже горели. В ясном синем небе ещё держались сумерки, пока вечер переходил в ночь.

— Иманиси-сан.

Он услышал, как его окликнули. Обернувшись, он увидел Ёсимуру.

— А, это ты? — Иманиси остановился.

— Нам по пути, и я подумал: может, пойдём вместе?

— Конечно.

Они пошли к станции рядом. На перроне было тесно, и в поезде тоже. Стоял разгар часа пик, и в вагоне они не могли держаться вместе. Всё же Ёсимуре удалось ухватиться за поручень неподалёку от Иманиси. Из окна внизу виднелся город Токио. Над суровым городским пейзажем начинали загораться неоновые огни.

— Ёсимура, — крикнул Иманиси через переполненный вагон, когда они добрались до станции Сибуя. — Выходим здесь.

К тому времени, как Ёсимура догнал его, Иманиси уже протолкался из вагона и поднялся наверх по лестнице.

— Что это с вами вдруг? — спросил Ёсимура.

— Просто хотел ещё с вами поговорить. Давайте где-нибудь здесь выпьем, — сказал Иманиси, пока они с трудом спускались по переполненной лестнице. — Надеюсь, вы не против.

— Я не против, — улыбнулся Ёсимура. — По правде говоря, я тоже хотел ещё с вами поговорить.

— Вот и прекрасно. В таком настроении я не могу сразу идти домой. В штабе было как на похоронах. Давайте зальём этот горький осадок пивом.

— Мне подходит.

Они пересекли площадь перед станцией и свернули в узкий переулок. В этом квартале было полно маленьких баров, под карнизами которых висели красные фонари.

Они вошли в тесный бар, где подавали дымящийся горячий одэн— овощи и клёцки, томлённые в душистом бульоне. Было ещё рано, посетителей почти не было. Они сели в углу.

— Нам пива.

Хозяйка бара, помешивавшая кипящий котёл длинными палочками, кивнула: — Сейчас будет.

Они чокнулись стаканами, почти до краёв наполненными пеной.

— Вот теперь лучше, — сказал Иманиси, одним глотком выпив полстакана. — Хорошо, что я вас встретил.

— Я думал о том же. Мы больше не будем работать вместе, так что это прощание, Иманиси-сан.

— Спасибо вам за всё.

— Ну что вы, это мне надо вас благодарить.

— Может, закажем чего-нибудь?

— Мне, пожалуйста, шпажку с марутэном.

— Вы тоже любите марутэн? — Иманиси улыбнулся. — Это одно из моих любимых блюд.

Иманиси допил пиво и тяжело вздохнул; Ёсимура посмотрел на него. Им не полагалось обсуждать дела на людях, но разговор неизбежно вновь вернулся к расследованию.

— Завтра вы возвращаетесь в центральное управление, верно? — спросил Ёсимура, допивая пиво.

— Да, возвращаюсь на своё прежнее место, — сказал Иманиси, откусывая от шпажки с марутэном.

— Вас, наверное, сразу назначат на другое дело?

— Наверное. Одно дело сменяет другое, работа не кончается. Но даже когда тебя переводят на другое дело, такое расследование не выходит из головы. Я уже давно детектив и участвовал в трёх-четырёх делах, которые так и не были раскрыты. Это старые дела, но они всегда где-то в уголке памяти. Время от времени всплывают. Странно: я не помню почти ничего о раскрытых делах, зато ясно вижу лица всех потерпевших по нераскрытым. Что ж, теперь будет ещё одно, от которого мне станут сниться дурные сны.

— Иманиси-сан… — Ёсимура положил руку Иманиси на локоть. — Давайте больше не будем об этом. Сегодня мы прощаемся с нашей совместной работой. Выпьем за это.

— Вы правы. Простите.