— Знаете, о нашей поездке за город у меня остались более тёплые воспоминания, чем обо всех тех днях, когда мы исходили этот город вдоль и поперёк. Я впервые увидел Тохоку. Мне очень понравился цвет моря.

Иманиси улыбнулся. — Хорошо бы после отставки ещё раз съездить туда просто для удовольствия.

— Я как раз подумал о том же.

— О чём вы говорите? Вы ведь ещё молоды.

— Я хотел бы беззаботно побродить по Камэде один, ни о чём не тревожась. — На лице Ёсимуры появилось задумчивое выражение, словно он снова видел в памяти тот пейзаж. — Да, Иманиси-сан, вы тогда показали мне три написанных вами хайку. С тех пор сочинили ещё?

— Хм, ну, написал ещё несколько — может, около десяти…

— Хотелось бы послушать.

— Нет. — Иманиси покачал головой. — От плохих стихов испортится вкус этого пива. В другой раз прочту вам. Ну что, закажем ещё пива перед уходом?

К этому времени бар наполнился посетителями и шумом. Двум мужчинам стало легче говорить без свидетелей.

— Иманиси-сан… — Ёсимура повернулся и наклонился к Иманиси. — О деле Камата…

— Хм. — Иманиси быстро огляделся. Никто, казалось, не обращал на них внимания.

— Ваша мысль, что убежище подозреваемого находится неподалёку… Думаю, это верно.

— Вы так считаете?

— Да. Убийца должен был быть весь в крови, а значит, далеко уйти не мог. Думаю, его убежище должно быть где-то поблизости.

— Я и сам осматривал окрестности, исходя из этого, — пробормотал Иманиси.

— В таком виде убийца не мог взять такси, — продолжал Ёсимура. — Свидетели говорили, что одет он был плохо. Да и то, что он пил дешёвое виски в таком захолустье, как Камата, показывает: жил он небогато. На собственную машину у него денег не было.

— Вероятно, нет.

— Значит, раз он не мог взять такси, домой он шёл пешком. На улицах было темно, так что он мог пройти незамеченным. А если он шёл домой пешком, то жить должен был в пределах определённого расстояния от Каматы.

— Верно. Даже если бы он шёл до рассвета, всё равно не мог уйти очень далеко. Самое большее — километров на восемь-десять.

— Я вот что думаю: если он вернулся домой в таком виде, значит, жил один.

— Понятно. — Иманиси налил ещё пива Ёсимуре и наполнил свой стакан. — Это новая мысль.

— Иманиси-сан, вы ведь полагали, что этот человек жил в другом месте, а после преступления пользовался убежищем?

— Я уже не уверен в своих выводах.

— Не корите себя так. Если убежище и было, то, скорее всего, у любовницы или близкого друга. Раз он жил небогато, я ещё могу согласиться с версией о друге; трудно представить, чтобы он мог позволить себе любовницу.

Иманиси попрощался с Ёсимурой и один отправился домой. Его дом находился в Такиногаве. Так как он выходил на улицу, по которой ходили автобусы, он сотрясался всякий раз, когда один из них проезжал. Жене давно надоел этот шум, она хотела переехать, но подходящего по средствам жилья они не находили. За десять лет, что они здесь жили, район совершенно изменился. На месте снесённых старых домов выросли большие новые здания, а пустыри заполнили многоквартирные дома. Один такой дом построили неподалёку, и вот уже три года в жилище Иманиси не попадал солнечный свет. Свернув в узкую улочку к дому, он увидел перед этим многоквартирным домом фургон для перевозки вещей.

Иманиси с усилием отодвинул входную раздвижную дверь, которая вечно заедала.

— Я дома, — объявил он, снимая туфли.

— С возвращением. Сегодня ты очень рано. — Ёсико с приветливой улыбкой вышла в прихожую.

Молча Иманиси прошёл в глубину маленького дома. В крошечном садике стояли миниатюрные бонсаи, которые он покупал на уличных рынках.

— Слушай, — сказал Иманиси жене, складывавшей его одежду, — завтра мне не нужно ехать в Камату. Я возвращаюсь в полицейское управление.

— Вот как?

— Наверное, теперь я буду приходить домой рано.

Заметив, что лицо его раскраснелось, Ёсико спросила: — Ты где-нибудь выпивал?

— Мы с Ёсимурой зашли в Сибуя и выпили пива.

— Ну и хорошо.

— Где мальчик?

— За ним заходила моя мать и забрала его к себе. Завтра праздник, так что она приведёт его обратно до сна.

Повязав оби поверх домашнего кимоно, Иманиси вышел посидеть на веранде. С улицы доносились голоса игравших соседских детей.

Внезапно вспомнив, Иманиси спросил: — В тот многоквартирный дом кто-то переехал?

— Да. Ты что-нибудь видел?

— Перед ним стоял грузовик.

Жена подошла и встала рядом с ним. — Слышала, соседи говорят: туда переехала актриса.

— Для здешних мест это необычно.

— Вот именно. Не знаю, кто первый об этом услышал, но теперь тут все только и говорят.

— Если она поселилась в таком доме, значит, актриса из неё неважная, — сказал Иманиси, разминая затёкшее плечо.

— Говорят, она не киноактриса, а играет в театре. Потому и зарабатывает мало.

После ужина Иманиси вдруг спросил жену: — Какое сегодня число?

— Четырнадцатое июня.

— В числе есть четвёрка, значит, сегодня храмовая ярмарка у Дзидзо Тогэнуки в Сугамо. Может, сходим для разнообразия?

— Давай. — Ёсико стала собираться. — Полагаю, ты опять хочешь купить бонсай?

— Не знаю, куплю или нет.

— В саду уже некуда ставить новые растения. Пожалуйста, больше не покупай.

— Ладно, не буду.

Если бы Иманиси попалось растение, которое ему особенно понравилось, он всё же собирался его купить. Быть может, это помогло бы ему отвлечься от неудачного дела.

В Сугамо они сошли с трамвая, пересекли большую площадь и пошли по улице, вдоль которой тянулись лавки. На узкой улице, ведущей к храму, стояли открытые палатки. Хотя было уже поздно и многие расходились по домам, народу всё ещё было много. Голые электрические лампочки ярко освещали палатки и людей, собравшихся ловить золотых рыбок, покупать сахарную вату, сумки, игры, игрушки или целебные травы.

Иманиси подошли к храму Дзидзо, чтобы помолиться. Затем не спеша стали обходить ярмарку.

Несколько торговцев выставили множество горшечных растений. Иманиси остановился перед одной из палаток. Жена потянула его за рукав, но любовь к бонсаям не позволяла ему уйти. Он присел перед рядом растений на корточки. В продаже было много интересных деревцев. Помня обещание, данное жене, он выбрал только одно. Когда он подошёл к Ёсико, держа растение в одной руке, она рассмеялась.

— В саду и так уже тесно, — сказала она по дороге домой. — Мы не сможем расставить их все, пока не переедем в дом с садом побольше.

— Не ворчи так.

Они отсутствовали всего час, но приятно провели время. Выйдя на главную улицу, они увидели толпу людей, которые стояли у края дороги и глядели на что-то. Сразу было ясно: произошла автомобильная авария. Машина вылетела на тротуар. Её задняя часть была разбита. В девяти-одиннадцати метрах позади неё стояло такси. Около полудюжины полицейских уже расследовали происшествие, освещая землю фонариками. Один из них мелом обводил на мостовой несколько кругов.

— Опять натворили, — сказал Иманиси, оглядывая место происшествия.

— Боже, как опасно. — Ёсико поморщилась.

Иманиси заглянул в стоявшую на тротуаре машину. Она была пуста. В такси не оказалось ни водителя, ни пассажира.

— Похоже, всех отвезли в больницу, — сказал Иманиси. — Видно, сильно пострадали.

— Надеюсь, никто не погиб, — нахмурилась Ёсико.

Иманиси передал растение жене и стал искать среди полицейских знакомое лицо. Подойдя к одному из них, он сказал: — Здравствуйте. Хлопот у вас, вижу, немало?

Полицейский, узнав его, почтительно поклонился. Некогда Иманиси помог раскрыть дело в полицейском участке Сугамо.

— Славно тут всё перепуталось, верно? — спросил Иманиси.

— Ужасное дело. — Полицейский из дорожной службы, записывавший главное в блокнот, указал на разбитую машину. — Эта совсем разбита вдребезги.

— Что случилось?

— Водитель ехал слишком быстро. А таксист позади смотрел в сторону. Он даже не заметил, что машина перед ним остановилась, и врезался в неё, не сбавляя скорости.