— Привет. — Катадзава поднял руку и улыбнулся.

— Ты от Ваги? — спросил Такэбэ, высовываясь из такси.

— Да. А ты только приехал? — Катадзава подошёл к такси.

— Решил проведать, как он там.

Катадзава покачал головой. — Тебе сейчас лучше не ходить.

— Почему?

— Там Тадокоро Сатико. Она пришла, когда я разговаривал с Вагой, так что я пожалел их и ушёл. Лучше подожди немного, иначе помешаешь.

Такэбэ открыл дверцу и вышел из такси. Его спутник тоже вышел. Катадзава его не знал. Это был худощавый мужчина в берете.

— Позвольте представить вас друг другу, — сказал Такэбэ. — Это Мията Кунио, актёр театра «Авангард».

— Рад познакомиться. — Актёр поклонился Катадзаве.

— Я Катадзава. Художник.

— Я слышал о вас. Такэбэ-сэнсэй и Вага-сэнсэй рассказывали о вас.

— Вы знаете Вагу?

— Я их познакомил. Сэкигава тоже был с нами, — вставил Такэбэ. — Нечего торчать здесь. Может, выпьем кофе где-нибудь поблизости?

Такэбэ огляделся. Прямо через улицу находилась маленькая кофейня. Все трое перешли улицу и вошли туда. В середине дня кофейня была почти пуста.

— Как Вага? — спросил Такэбэ, вытирая лицо влажным полотенцем, которое принесла официантка.

— Кажется, при столкновении он ударился грудью о спинку переднего сиденья, но, похоже, ничего серьёзного. Выглядит он хорошо.

— У Ваги есть собственная машина. Почему же он ехал в такси? — спросил Такэбэ, отпивая кофе.

— Верно. Катадзава ненадолго задумался и небрежно сказал: — Может, его машина была в ремонте.

— Возможно. А может, его лишили прав за нарушения. Он ведь любит быструю езду, — сказал Такэбэ. Потом, словно что-то вспомнив, спросил: — А где произошла авария?

— Говорят, перед станцией Сугамо.

— Почему он ехал через такое место? — спросил Такэбэ.

— Не спрашивал. Но ты прав: интересно, зачем он проезжал через такой район?

— Вага был в такси один?

— Похоже, да. Было бы интересно, если бы с ним ехала Тадокоро Сатико.

— Нет, тогда ничего интересного. Если бы в такси была Тадокоро Сатико, это было бы естественно. Гораздо интереснее, если бы с ним ехала другая женщина.

— А если бы эта женщина тоже пострадала, помолвка Ваги с Тадокоро Сатико, вероятнее всего, была бы расторгнута. Вот тогда было бы интересно. Жаль, что он ехал в такси один.

Они оба рассмеялись. Катадзава взглянул на сидевшего рядом актёра и увидел, что тот, похоже, глубоко задумался. Заметив взгляд Катадзавы, Мията улыбнулся.

Такэбэ указал на актёра и сказал: — Тебе следует быть осторожнее. Этот малый очень популярен у женщин.

— Не насмехайтесь надо мной, — поморщившись, сказал Мията.

Он был смугл, красив и приятен в обращении.

Катадзава вернулся к прежнему разговору. — Даже если бы выяснилось, что Вага действительно был с другой женщиной, не думаю, что его помолвку с Тадокоро Сатико расторгли бы. Напротив, свадьбу могли бы ускорить.

— Почему вы так думаете? — спросил драматург.

— Потому что Сатико влюблена в Вагу. Она увлечена им гораздо сильнее, чем он ею.

— Правда?

— Когда женщина узнаёт, что у мужчины, которого она любит, появилась соперница, она становится ещё решительнее. Сперва сердится и ревнует. Но важно то, что она сделает потом. Та, что порывает с мужчиной, не слишком им увлечена. А без памяти влюблённая женщина хочет его ещё сильнее.

— Похоже, вы говорите по собственному опыту, — сказал Такэбэ. — Значит, Сатико так относится к Ваге? Вага — счастливчик. Ведь за ней стоит Тадокоро Сигэёси. С его влиянием и деньгами Вага может делать всё, что захочет.

— Но сама Сатико говорит, что Вага презирает её отца.

— Сатико немного наивна. Он просто так говорит. Вага рассчитывает на поддержку её отца.

Актёр в берете молча слушал.

Такэбэ посмотрел на часы. — Как думаешь, теперь можно к нему зайти?

— Я уже давно ушёл, так что, думаю, можно.

Они ухмыльнулись друг другу.

— Ну, до встречи.

— До встречи.

Актёр в берете тоже поднялся. — Рад был познакомиться, — сказал он художнику.

Трое мужчин вышли на залитую солнцем дорогу. Катадзава вернулся на стоянку и направился к своей машине.

Драматург и молодой актёр прошли через похожий на парк больничный сад и направились в корпус для больных. Они прошли по коридору и остановились перед отдельной палатой. Сверив номер, Такэбэ постучал в дверь.

Ответа не было. Такэбэ постучал снова. Ответа по-прежнему не было. Такэбэ и Мията переглянулись. Наконец дверь открылась.

— Да? — Сатико выглянула в дверь. Лицо её раскраснелось, губная помада местами стёрлась. Узнав Такэбэ, она улыбнулась: — А, входите, пожалуйста.

Через два месяца после убийства в штаб расследования однажды явился мужчина. Он подал визитную карточку, на которой значилось: «Мики Сёкити, владелец универсального магазина, улица xx, Эми-мати, префектура Окаяма». Отец Мики пропал три месяца назад, после того как отправился в паломничество к святилищу Исэ. Мики хотел узнать, не мог ли его отец быть жертвой убийства в железнодорожном парке Камата.

Бывший руководитель следственной группы и Иманиси Эйтаро встретились с Мики Сёкити. Мики производил впечатление порядочного молодого человека лет двадцати пяти. С виду он был типичным провинциальным торговцем.

— При каких обстоятельствах исчез ваш отец? Не могли бы вы подробно рассказать? — спросил начальник отдела.

— Да. Моего отца зовут Мики Кэнъити. В этом году ему исполнился пятьдесят один год, — начал молодой торговец. — Как видно из моей карточки, я держу универсальный магазин в небольшом городке префектуры Окаяма. Вообще-то я Кэнъити не родной сын. Он меня усыновил. Отец рано потерял жену и детей у него не было. Он нанял меня работать в своём магазине, а потом принял в семью. Затем я женился на местной девушке.

— Хм, стало быть, это то, что называют: обзавестись сыном, чтобы получить невестку, — сказал Иманиси, выслушав простое объяснение Сёкити.

— Да, именно так. Отец ни разу не бывал в паломничестве к святилищу Исэ и говорил, что хочет съездить туда хотя бы раз в жизни. Он сказал, что хочет не спешить и заодно побывать в Наре и Киото. Мы решили, что это хорошая мысль, и уговорили его поехать.

— Понятно, — сказал начальник отдела.

— Мы уговаривали его потому, что он много трудился: примерно двадцать три года назад открыл магазин и сделал его лучшим в городке. Я знаю, какие трудности пришлось пережить отцу, и хотел, чтобы он отдохнул. Уезжая, он сказал, что не хочет быть связанным расписанием. Хотел спокойно попутешествовать. По дороге он присылал нам открытки.

— Но домой он так и не вернулся?

— Нет. Он говорил, что не хочет ничего планировать заранее, поэтому мы не беспокоились, когда он не вернулся сразу. Но когда прошло три месяца, мы начали тревожиться. Тогда я подал в местную полицию заявление о пропаже человека. Когда заявление приняли, там проверили учётные записи и обнаружили дело Камата. Увидев рисунок лица погибшего, сделанный полицейским художником, я был потрясён. Я сразу узнал отца. Поэтому и поспешил в Токио. Простите, что доставляю вам столько хлопот, но я хотел бы опознать погибшего.

Иманиси принёс одежду погибшего и другие его вещи и показал их Мики.

Лицо Мики Сёкити исказилось от боли. — Это, несомненно, вещи моего отца. Отец был из провинции и носил такую поношенную, дешёвую одежду. — Лицо его вспыхнуло, голос дрогнул.

— Чтобы окончательно убедиться, мы хотели бы показать вам несколько фотографий. Нам очень жаль, но тело уже кремировали. Однако у нас имеется письменное описание примет.

На фотографиях, сделанных отделом опознания, разбитое лицо погибшего было снято со всех сторон. Мики Сёкити так потрясло, что он не мог дышать, но наконец он разглядел несколько сохранившихся примет и заявил, что ошибки быть не может: это его отец. Затем он склонил голову.