Ёсимура расслышал и спросил: — Рубашку?

— Да, рубашку, которая была на убийце. Она должна была испачкаться кровью. Он не мог и дальше носить её, значит, где-то спрятал.

— Подозреваемые часто прячут такие вещи у себя дома, верно?

— По большей части так и бывает. Но в этом случае, похоже, могло быть иначе. Я вот что хочу сказать, Ёсимура: если рубашка была сильно залита кровью, он не мог ехать в ней до самого дома. Боялся бы, что люди заметят.

— Но ведь было темно.

— Да. Но если дом убийцы находился далеко, он не мог сесть в поезд в таком виде. Даже поехав на такси, он вызвал бы у шофёра подозрения.

— У него могла быть собственная машина.

— Да, собственная машина. Такое возможно. Но, думаю, где-то он всё же переоделся.

За окном по-прежнему проплывала темнота. Некоторые пассажиры уже готовились ко сну.

Ёсимура сказал: — Значит, такое место должно быть убежищем подозреваемого?

— Вероятно, — пробормотал Иманиси. Всматриваясь в темноту, он, казалось, думал о чём-то другом. Он достал ещё одну половинку сигареты и закурил.

— А этим убежищем не может быть квартира его любовницы?

— Не знаю.

— Но если он отправился туда переодеться, значит, там кто-то жил. И это было бы возможно лишь в том случае, если подозреваемого связывали с этим человеком особые отношения.

— Верно.

— Если не любовница, значит, близкий друг или брат.

— Вероятно. — Иманиси больше ничего не сказал. Будучи опытным сыщиком, он предпочитал всё обдумывать сам.

Ёсимура служил в участке, на территории которого произошло убийство, и не работал с Иманиси ежедневно. Прежде они однажды расследовали убийство вместе. Тогда Иманиси был направлен из центрального отдела. С тех пор Ёсимура глубоко уважал Иманиси. Всякий раз, сталкиваясь с трудным делом, он обращался к Иманиси за советом. Он успел узнать характер и интересы Иманиси. Даже был знаком с его семьёй.

Иманиси не был из тех сыщиков, кто сообщает даже коллегам, когда выходит на хороший след. Обычно он докладывал прямо начальнику отдела расследования убийств.

Первое подразделение отдела расследования убийств ведало всеми делами об убийствах. Оно состояло из восьми групп, примерно по восемь оперативников в каждой. При создании штаба расследования туда направляли одну из этих групп. У каждого из восьми оперативников была своя роль. Они работали под началом старшего инспектора, но, выйдя на хороший след, детектив продолжал разрабатывать его самостоятельно: каждому хотелось отличиться. На совещаниях штаба расследования они не всегда раскрывали все свои козыри.

Иманиси многого добился благодаря своей сдержанности. На определённом этапе расследования он замыкался и не говорил ни слова.

— Давай спать, — сказал Иманиси, гася окурок.

Иманиси проснулся. Сквозь края оконной шторы в вагон просачивался бледный свет. Иманиси немного приподнял штору.

За окном в молочной белизне проплывали горы, но горы эти были уже другими. Он посмотрел на часы: половина пятого. Ёсимура ещё спал.

Иманиси задумался, где они находятся. Через некоторое время мимо промелькнула станция. Он прочёл её название: Сибукава. Когда Ёсимура проснулся, Иманиси курил.

Поезд спустился с гор и шёл по равнине. На улице стало светлее. Иманиси полностью поднял штору. То тут, то там на полях уже видны спины крестьян, вставших ни свет ни заря. По мере приближения к Омийе дома за окном всё теснее жались друг к другу.

— Ёсимура, не сходишь за газетой? — спросил Иманиси.

Ёсимура вскочил и побежал по проходу к платформе. Он вернулся на место как раз в ту минуту, когда поезд тронулся. Ёсимура принёс три утренние газеты.

— Спасибо.

Иманиси сразу раскрыл одну из газет на городской хронике. Пока их не было, в деле могли появиться новые обстоятельства, но об убийстве там ничего не сообщалось. Он просмотрел две другие газеты и, к своему облегчению, тоже ничего не нашёл. Иманиси вернулся к первой полосе и стал читать не спеша. Через тридцать минут они должны были прибыть на станцию Уэно. Большинство пассажиров уже проснулось, некоторые начали собирать вещи.

— Ёсимура, это ведь один из них? — Иманиси подтолкнул Ёсимуру локтем и показал ему фотографию в отделе культуры.

Ёсимура наклонился и увидел заголовок «Искусство новой эпохи» и имя автора — Сэкигава Сигэо.

— Да, это один из четырёх мужчин, которых мы видели на станции Иваки, — сказал Ёсимура.

Иманиси пристально посмотрел на фотографию. — Должно быть, он человек незаурядный, раз пишет в такой газете. Я, правда, не очень понимаю, что он хочет сказать в этой статье, но, наверное, он очень умён.

— Наверное. — Ёсимура внимательно читал газетную колонку, которую передал ему Иманиси.

— Слушай, приехали.

Поезд остановился на станции Уэно. Ёсимура взглянул в окно и сложил газету.

— Ёсимура, на всякий случай давай сойдём по отдельности.

Клуб «Бонёр» находился в переулках Гиндзы, на втором этаже многоэтажного дома. Небольшой, он был популярен среди деловой и культурной элиты Токио. Хотя вечер только начинался, в клубе уже были посетители. После девяти здесь обычно становилось так тесно, что пришедшим позже приходилось ждать у дверей.

В угловой кабинке выпивали доцент философии и профессор истории. В других кабинках расположились две компании руководителей. Пока было довольно тихо. Большинство хостес сидели с одной из этих трёх компаний. Руководители рассказывали скабрезные истории, а профессора жаловались на университетскую жизнь.

В бар вошли пятеро молодых людей. Хостес повернулись к ним и все разом сказали: «Добро пожаловать». Многие тут же подошли к новым посетителям.

Высокая женщина, хозяйка бара, отошла от одного из руководителей и поприветствовала новых посетителей: «Что ж, давно вы к нам не заглядывали. Садитесь вот сюда». Она указала на большую свободную кабинку. Стульев не хватало, и к столу придвинули ещё несколько. Посетители расселись друг против друга, а рядом с ними устроились несколько хостес.

— Вы сегодня все вместе, — с улыбкой сказала хозяйка бара. — По какому случаю?

— Мы были на скучном сборище. Решили заглянуть сюда, чтобы избавиться от неприятного осадка, — сказал Сасамура Итиро.

Кроме режиссёра Сасамуры, в группу входили Такэбэ Тоёитиро, Сэкигава Сигэо, Вага Эйрё и архитектор Ёдогава Рюта. Катадзава Муцуо, тоже бывший на том собрании, отправился в другое место.

— Что будете пить? — спросила хозяйка бара, одарив каждого обаятельной улыбкой. Пятеро молодых мужчин сделали заказ.

— Вага-сэнсэй, — сказала хозяйка бара, глядя на композитора, — как приятно было встретить вас на днях. Как ваши дела?

— Как видите, хорошо, — сказал Вага.

— Нет, я не о вас. Я о том, как у вас с ней.

— Вага, тебя поймали. Где хозяйка бара тебя заметила? — Сасамура похлопал его по плечу.

— Хорошее было место, правда? Хозяйка бара улыбнулась и подмигнула.

— В ночном клубе, верно? — сказал Вага, глядя на хозяйку бара.

— Невероятно. Он признаётся, — сказал Сасамура.

— Да, там я её и видела. Она очень хороша собой. — Хозяйка бара улыбнулась. — Я видела её фотографии в журналах, но в жизни она намного красивее. Вам по-настоящему повезло, Вага-сэнсэй.

— Разве? — Вага склонил голову набок и отпил из своего стакана.

— За невесту Ваги! — предложил тост режиссёр. Они подняли стаканы и чокнулись.

— Что значит «разве»? — спросила хозяйка бара, хмуро глядя на Вагу. — Ваше творчество блистательно. Вы один из лидеров молодого поколения. И скоро женитесь на чудесной женщине. Я вам так завидую.

— Вот бы и нам такое счастье, — сказали хостес.

— Кто знает… — пробормотал Вага, опустив взгляд.

— Опять вы за своё? Просто смущаетесь.

— Я не смущаюсь. Просто ко всему отношусь скептически. Я смотрю на себя со стороны.

— Всё-таки вы художник, — без колебаний сказала хозяйка бара. — Мы бы просто утонули в собственном счастье. В этом и разница. Мы не умеем так анализировать, как Вага-сэнсэй .