— Спросить у них? — сказал заинтригованный Ёсимура.

— Нет, не стоит, — остановил его Иманиси.

— Но мне хотелось бы узнать, кто они такие. — Ёсимура подошёл к девушке с книжкой для автографов.

Он наклонился и что-то у неё спросил. Девушка, слегка покраснев, ответила. Ёсимура кивнул и вернулся туда, где сидел Иманиси.

— Узнал, — сказал он, неловко улыбаясь.

— Кто они?

— Токийские интеллектуалы. Они состоят в группе «Нуво». Часто появляются в газетах и журналах.

— Что это за группа «Нуво»?

— Можно сказать, это представители молодого поколения прогрессивных взглядов: композиторы, учёные, романисты, драматурги, музыканты, кинематографисты, журналисты, поэты — самые разные люди.

— А вы, оказывается, всё это отлично знаете.

— Ну, я ведь читаю газеты и журналы, — несколько смущённо сказал Ёсимура.

— Значит, эти четверо состоят в той группе?

— Да. Я только что спросил у той девушки. Тот, что в чёрной рубашке, — композитор Вага Эйрё. Рядом с ним — драматург Такэбэ Тоёитиро; затем критик Сэкигава Сигэо и художник Катадзава Муцуо.

Услышав эти имена, Иманиси понял, что они смутно ему знакомы.

— Зачем они забрались в такую даль?

— Она сказала, что здесь, в Иваки, находится университетский ракетный исследовательский центр. Они возвращаются после осмотра центра.

— Ракетный исследовательский центр в такой глуши?

— Когда она сказала, я вспомнил, что где-то об этом читал.

— Странное место для такого современного учреждения.

— Ещё бы. Они закончили осмотр и перед возвращением домой едут посмотреть озеро Товада. Местная пресса так на них налетела, потому что они — звёзды газет и журналов, властители дум. На них обращены взоры нового поколения.

Иманиси они были безразличны. Разница поколений отделяла его от этой компании. Он зевнул и спросил: — Поезд нам нашли?

— Да. В 19:44 идёт скорый.

— Во сколько он прибывает в Уэно?

— Завтра утром, в 6:40.

— Так рано? Что ж, ничего. Перед тем как явиться в штаб расследования, успеем заехать домой и немного поспать, — сказал Иманиси и добавил: — Спешить незачем: мы ведь возвращаемся не с прорывом.

— Верно. Иманиси-сан, раз уж мы забрались так далеко, как насчёт взглянуть на Японское море? Времени у нас ещё достаточно.

— Верно. Давайте.

Иманиси и Ёсимура пошли к берегу. Городок постепенно перешёл в рыбацкую деревушку. Вдруг в воздухе запахло морем. Вдоль берега далеко тянулся пляж. На огромном горизонте не было видно ни единого острова. Заходящее солнце прочертило по морю полосу света.

— И впрямь безбрежное, верно? — Ёсимура шёл по песку, глядя на море. — Какое тёмное Японское море! — воскликнул он. — Тихий океан гораздо светлее. По-моему, цвет здешнего моря куда насыщеннее.

— Верно. Этот цвет подходит к пейзажам Тохоку.

Некоторое время оба смотрели на море.

— Иманиси-сан, вы ничего не сочинили?

— Стихотворение, что ли?

— У вас, наверное, уже штук тридцать сложилось.

— Это не так-то просто. — Иманиси с горечью улыбнулся.

Мимо них прошёл мальчик из рыбацкой деревушки, неся большую корзину с рыбой.

— Когда попадаешь в такое место, понимаешь, какая суматошная жизнь в Токио, — сказал Ёсимура.

— Вот это и есть отдых.

— Наверно, проведи в таком месте несколько дней — и словно отмоешься дочиста. А у нас, кажется, души грязью покрыты.

— Да вы и сами поэт, — сказал Иманиси, глядя на Ёсимуру.

— Нет, что вы.

— Теперь понятно, почему вы знаете эту компанию молодых людей. Вы читаете такие книги.

— Не то чтобы они мне особенно нравились. Просто это общеизвестно.

— Как вы их назвали? «Нуво»?

— Группа «Нуво». Все они очень умны. Считают, что станут вождями следующего поколения.

— Помню, в детстве дядя рассказывал мне ещё об одной такой группе.

— Вы о группе «Сиракаба». — Ёсимура, по-видимому, знал и это движение. — Эта группа куда более индивидуалистична. Мусанокодзи и Арисима из «Сиракабы» стали заметными фигурами, но большинство остальных были довольно безобидны. К тому же «Сиракаба» ограничивалась литературой и искусством. У этих молодых интеллектуалов есть ещё и политические взгляды.

— Вот в чём разница поколений. — Иманиси мало интересовался этим, но решил, что в общих чертах понял.

— Вернёмся? — Ёсимура начинал скучать. — Я не умею, как вы, хорошо спать в поезде, так что лучше сейчас отдохну.

Поезда были не переполнены. Пересев в Хондзё на скорый, оба детектива удобно устроились рядом в середине вагона третьего класса.

Едва они сели, Ёсимура поставил вещи и поспешил купить им бэнто. За окнами пассажиры прощались с теми, кто пришёл их проводить. Иманиси рассеянно слушал разговоры на местном диалекте, который понимал не вполне.

Вскоре Ёсимура вернулся с бэнто и чаем.

— Спасибо, спасибо, — сказал Иманиси, принимая один из маленьких чайников.

— Я ужасно проголодался. Поедим сразу?

— Подождём, пока поезд тронется. Тогда будет меньше суеты.

Огни на перроне уже горели. Когда поезд тронулся и начал набирать ход, табличка «Уго-Хондзё» поплыла вместе с перроном. Затем замелькали огни городка. У переездов стояли люди, ожидая, когда пройдёт поезд. Иманиси стало грустно: он думал, увидит ли ещё когда-нибудь этот городок. Огни Хондзё кончились, и дальше за окном тянулись лишь чёрные горы.

— Поедим? — Ёсимура раскрыл свой бэнто.

— Знаете, Ёсимура, — сказал Иманиси, открывая коробку, — всякий раз, когда ем бэнто, вспоминаю, что в детстве это было моей мечтой. Уговорить мать купить мне его было почти невозможно. Должно быть, тогда оно стоило около тридцати сэн.

— Неужели так дёшево? — сказал Ёсимура, взглянув на Иманиси.

Теперь он лучше понимал Иманиси. Для человека его происхождения молодые люди, встреченные на станции, должно быть, казались богачами — сыновьями состоятельных семей, все с университетским образованием. Глядя на Иманиси, Ёсимура невольно сравнивал их со своим старшим коллегой, чья жизнь была куда тяжелее.

Когда Иманиси доел, настроение у него улучшилось. Он налил чаю из крохотного чайника и с удовольствием выпил. Затем закрыл коробку крышкой и тщательно перевязал бечёвкой. Потом достал разрезанную пополам сигарету и, отдыхая, закурил. Под щетиной проступала бледность усталости. Докурив, Иманиси пошарил в кармане пальто и вынул записную книжку. Он сосредоточенно хмурился, глядя в неё. Ёсимура решил, что тот изучает заметки, сделанные в поездке.

— Ёсимура, прочтите-ка это, — с неловким смешком Иманиси протянул ему записную книжку.

Сохнущая лапша —

струится среди молодых листьев —

и блестит

Поездка на север —

море тёмно-синее —

лето ещё молодо

— Да вы собрали богатый урожай, — улыбнулся Ёсимура и прочёл следующее хайку.

Трава поднимается —

после сна —

у реки Коромо

— Ах, это о том странном человеке, — сказал Ёсимура.

— Верно. — Иманиси неловко засмеялся и отвернулся к окну.

За поездом текла темнота; лишь изредка в одинокой дали проплывал огонёк крестьянского дома.

— Скажите, Иманиси-сан, было бы замечательно, если бы нам удалось связать незнакомца с подозреваемым, верно?

— Если бы удалось, поездка не была бы напрасной, — согласился Иманиси.

— Будет неловко, если, забравшись так далеко и потратив столько времени и денег, мы выясним, что к делу это отношения не имеет.

— Ничего не поделаешь. Если связи нет, придётся попросить остальных отнестись с пониманием.

— Наверное, так, но мне всё равно не по себе. Мы тут отдыхаем в поезде, а остальные из группы носятся и ведут расследование изо всех сил. Мне от этого совестно.

— Ёсимура, это тоже часть работы. Не надо из-за этого переживать. — Хотя он успокаивал младшего коллегу, самого Иманиси тоже тяжело угнетало чувство ответственности за эту поездку. Уныло глядя в окно, он пробормотал: — Интересно, нашли рубашку?