— Молодой человек лет тридцати? Не уехал ли в Токио кто-нибудь такого возраста?

— Нет, ни о ком таком не слышал. Я здесь один из старожилов и держу эту мастерскую, так что знаю почти всё.

— Вот как? Что ж, простите, что отнял у вас время. — Иманиси начал подниматься.

— Раз уж вы проделали такой путь, побудьте ещё немного. О Мики-сан, мне больше нечего добавить, но я хотел бы показать вам ящик с темами для хайку. Вы сочиняете хайку?

— Я очень интересуюсь хайку.

— В таком случае вам непременно надо остаться. Я велю принести ящик и показать вам. Теперь уже никто и не возьмётся за подобное дело. Раз вы приехали издалека, должны взглянуть.

Кирихара хлопнул в ладоши, подзывая слугу.

Иманиси провёл в доме старика около двух часов. Перед уходом ему показали ящик с темами для стихов и стихи, написанные на плотной бумаге мастерами хайку прежних времён. Эти стихи тоже хранились как семейные сокровища.

Иманиси с удовольствием рассматривал их и обычно совсем потерял бы счёт времени, но его не оставляла тревога. Убитый был слишком хорошим человеком.

Обратно его повёз тот же джип. Когда они добрались до окраины деревни, он увидел полицейский пост. Иманиси попросил остановиться. Заглянув внутрь, он увидел молодого полицейского, сидевшего за столом и что-то писавшего. В примыкавшей жилой комнате от ветерка раскачивалась синяя бамбуковая штора. Здесь служил Мики. Казалось, с его времён здесь ничего не изменилось. Иманиси чувствовал себя так, словно пришёл к памятному месту.

Из Камэды в префектуре Акита Иманиси вернулся с чем-то похожим на зацепку. Но Камэдакэ ничего не дал.

Иманиси Эйтаро вернулся в Токио; разочарование его было тем сильнее, чем больше он надеялся. Он доложил о результатах начальнику секции и руководителю отдела. Он корил себя за то, что был так убеждён насчёт Камэды и диалекта Тохоку. Начальники старались его успокоить.

Чтобы отвлечься от этого дела, Иманиси отдал все силы новым расследованиям. Однако избавиться от навязчивой мысли не мог. Он чувствовал себя виноватым, что потратил средства из ограниченного бюджета расследования на две поездки: одну в Тохоку, другую в Камэдакэ.

С начала расследования прошло уже три месяца. В утреннем и вечернем воздухе чувствовалось дыхание осени, но днём всё ещё стояла ужасная жара. В один знойный день Иманиси по дороге из штаба купил еженедельник и раскрыл его в трамвае. Его внимание случайно привлекло одно эссе. Он прочёл:

В путешествиях то и дело сталкиваешься с любопытными происшествиями. В мае я возвращался домой после деловой поездки в область Синсю. Я сел в ночной поезд. На станции Кофу в вагон вошла молодая женщина и села напротив меня. Она была очень хороша собой.

Но это было ещё не всё. Она открыла окно вагона и начала что-то выбрасывать.

Мне стало любопытно, что это такое, и я присмотрелся: она выбрасывала в окно крошечные бумажные клочки. И не один раз, а снова и снова, даже после того, как поезд миновал станцию Оцуки. Девушка запускала руку в сумку, брала горсть этих обрывков и понемногу выбрасывала их в окно. Клочки разлетались по ветру, словно бумажная метель.

Я невольно улыбнулся. Не думал, что нынешние девушки, которых считают крайне практичными, способны на столь детский и романтический поступок. Мне вспомнился рассказ Акутагавы Рюноскэ «Мандарин».

Иманиси вернулся домой. Едва войдя, он повёл сына, Таро, в общественную баню. Было ещё рано, и в бане пока не было тесно. Увидев приятелей из соседних домов, Таро радостно принялся играть с ними.

Погрузившись в большую ванну, Иманиси вспомнил эссе, прочитанное по дороге домой. Оно показалось ему интересным. Судя по написанному, девушка ехала одна из Кофу в Токио. Возможно, её толкнуло на это одиночество. Рассказ Акутагавы Рюноскэ, упомянутый автором, Иманиси не читал, однако думал, что может понять чувства такой девушки. Он видел, как бумажные клочки пляшут в темноте и падают на рельсы.

Иманиси плеснул водой в лицо. Затем вышел из ванны, чтобы вымыться. Он подозвал Таро и вымыл его. На душе у него стало спокойно. Но в сознании всё ещё неотступно стоял образ девушки, разбрасывающей бумажную метель.

Около десяти минут он посидел вне ванны. Потом снова вошёл в воду. Когда вода дошла ему до плеч, он вдруг резко выпрямился. Лицо его изменилось: расслабленность сменилась напряжением.

Он и сам не заметил, как вытерся. Поторопив сына, игравшего с приятелями, он поспешил домой.

— Куда ты положила журнал, который я сегодня принёс? — спросил он жену.

Ёсико ответила из кухни: — Я как раз его читаю.

Иманиси выхватил журнал у неё из рук. Он раскрыл его на эссе. Оно называлось «Девушка бумажной метели». Автором был некий Кавано Хидэдзо, профессор университета, часто печатавшийся в журналах.

Иманиси взглянул на часы. Было уже за семь. В редакции еженедельника ещё наверняка кто-нибудь оставался. Он выбежал из дома к ближайшему телефону-автомату и набрал номер журнала. В ответ на его вопросы ему сообщили, что профессор Кавано живёт в Готокудзи, в районе Сэтагая.

На следующее утро Иманиси нанёс визит профессору Кавано. Тот несколько удивился приходу детектива.

— Я прочёл ваше эссе в еженедельнике, профессор. Оно называлось «Девушка бумажной метели», — начал Иманиси.

Профессор несколько смущённо рассмеялся.

— Собственно, я пришёл расспросить вас о молодой женщине, которую вы видели в поезде.

— Вы говорите о той, о которой я написал в эссе?

— Да. Меня интересует кое-что, связанное с одним делом, и я хотел бы спросить вас о внешности и одежде этой женщины.

— Мне немного неловко. — Профессор растерянно рассмеялся. — Вообще-то не я видел эту девушку.

Теперь удивился Иманиси. — А как же ваше эссе в журнале?

— Что ж, боюсь, меня разоблачили. Эту историю я услышал от одного приятеля, но, чтобы было интереснее, написал так, словно сам был её свидетелем. Не думал, что меня вот так подловят. Ну и влип же я. — Профессор Кавано приложил руку ко лбу.

— Но, профессор, история вашего приятеля — не выдумка?

— Нет, это чистая правда. Он не из тех, кто сочиняет небылицы, так что я уверен: всё так и было.

— Профессор, не могли бы вы познакомить меня со своим приятелем?

Профессор согласился.

В тот же день после полудня Иманиси позвонил редактору Мураяме. По телефону Мураяма предложил встретиться в кофейне неподалёку от редакции газеты.

Услышав вопрос Иманиси, Мураяма рассмеялся. — Всё было именно так, как я рассказал профессору Кавано. Он сразу написал об этом для еженедельника. Обещал угостить меня, когда получит гонорар, но я и не думал, что дело дойдёт до полиции.

— Да нет, не в этом дело. Иногда расследования, которые кажутся безнадёжными, неожиданно раскрываются. Если бы вы не рассказали эту историю профессору Кавано, он не написал бы эссе, а я не подумал бы об одной зацепке. Спасибо, что рассказали ему эту историю.

— Тогда пожалуйста. — Мураяма смущённо потёр затылок.

— Как выглядела девушка? — спросил Иманиси.

— Дайте вспомнить. Ей было лет двадцать пять, невысокая, с милым лицом. Она не слишком ярко красилась. И одета была со вкусом.

— Во что она была одета?

— Я не очень разбираюсь в женской одежде, но на ней был обычный чёрный костюм и белая блузка.

— Понятно.

— Костюм, кажется, был недорогой, но она умела его носить, и он ей шёл. Кроме чёрной сумочки, у неё была ещё синяя парусиновая сумка.

— Это очень полезно. И весьма подробно. — Иманиси остался доволен. — Не могли бы вы ещё кое-что сказать о её лице?

Мураяма прикрыл глаза и сказал: — Глаза у неё были довольно большие, а рот — маленький и скромный. Трудно описать её лицо, но если назвать похожую актрису, я бы сказал, что она напоминает Окаду Марико.

Иманиси не знал, как выглядит эта актриса, но решил потом посмотреть её фотографию.

— То место, где вы видели бумажные клочки, совпадает с местом, описанным профессором Кавано в эссе?