— Да, ошибки быть не может. Я наблюдал за ней, думая, что она ведёт себя странно.
— Когда это было?
— Я возвращался из области Синсю, значит, это было 19 мая.
Иманиси сел на поезд линии Тюо. Он ехал до Энзана. По дороге он открыл окно с правой стороны вагона и, словно мальчишка, высунулся наружу. После озера Сагами он стал внимательно всматриваться в пути. Склоны холмов заросли летней травой, на полях зеленели рисовые всходы. Иманиси смотрел внимательно, но с мчавшегося поезда невозможно было разглядеть то, что он искал.
С тех пор как девушка разбрасывала бумажную метель, прошло более трёх месяцев. Вряд ли клочки бумаги ещё сохранились. Но какая-то их часть могла остаться в высокой траве.
На станции Энзан Иманиси сошёл с поезда и разыскал начальника станции, чтобы получить разрешение пройти вдоль путей. Затем он медленно двинулся к Кацунуме по узкой тропинке возле железнодорожного полотна, не сводя глаз с земли. День был жаркий. Приходилось внимательно смотреть и среди мелких камней между шпалами, и в траве на откосе у путей.
Иманиси понимал, что задача будет трудной. Но, приступив к делу, он увидел, насколько она безнадёжна. Чтобы тщательно обыскать всё в поисках бумажных обрывков, пришлось бы нанять рабочих и скосить траву вдоль путей. И даже тогда, при таком огромном участке, это было бы всё равно что искать алмаз в пустыне. Оставалось надеяться лишь на то, что клочки ещё белые и будут заметны на зелени травы.
Его раздражал весь мусор, выброшенный вдоль путей. И всё же он забрался так далеко — жалко было бросать поиски и возвращаться домой. Он твёрдо решил во что бы то ни стало найти хотя бы один клочок. Перед Иманиси юркнула ящерица, сверкнув синей спинкой.
Он шёл под палящим солнцем, не отрывая глаз от ярко освещённой земли. Вскоре у него закружилась голова. Стальные рельсы раскалились.
От Энзана до Кацунумы его усилия оказались напрасны.
На станции Кацунума Иманиси выпил воды. Немного отдохнув, он снова отправился в путь. Расстояние от Кацунумы до Хадзикано тоже было велико. Наконец он миновал и Хадзикано. Идя, Иманиси вытирал пот, заливавший глаза. Он боялся пропустить что-нибудь, если перестанет внимательно смотреть под ноги. В конце концов, он искал всего лишь крошечный обрывок.
За время его пути мимо в обе стороны прошло несколько поездов. Сразу после них возникал ветерок, но затем вновь возвращалась удушливая жара. Тело устало, но прежде всего сдали глаза. Иманиси упрямо брёл дальше, однако не находил того, что искал. Он уже начал отчаиваться. Прошло столько времени, что теперь найти что-либо можно было лишь чудом. Пути стали подниматься к горе. Вдали виднелся вход в туннель Сасаго. Крутые горные склоны с обеих сторон обрывались к путям. Яркая белизна бетонной подпорной стены резала глаза. Искать в туннеле он не мог: фонаря с собой не было.
Иманиси был уже возле туннеля и собирался повернуть назад. Но тут он заметил в траве у путей что-то: два-три маленьких грязно-бурых клочка, словно зацепившихся за землю. Иманиси присел. Осторожно взял один обрывок за край и внимательно его рассмотрел.
Это был лоскут ткани примерно два на два сантиметра. Цвет изменился, но ткань, несомненно, была от хлопчатобумажной рубашки. Дождь и солнце сделали её грязно-серой, однако на ней виднелись пятна, словно брызги бурой краски. Иманиси поднял другой лоскут. На нём буроватое пятно было больше и занимало почти половину обрывка. Иманиси собрал ещё несколько. Всего их оказалось шесть. На каждом буроватые пятна были разной величины, а ткань потемнела до тёмно-серого цвета.
Иманиси осторожно сложил собранные лоскуты в пустую пачку из-под сигарет, которую носил с собой, и закрыл её.
Лоскуты, по-видимому, были разрезаны ножницами. Иманиси понял, что материал хорошего качества. Уверенности не было, но, похоже, это была смесь хлопка с синтетикой. Иманиси припомнил: мужчина, появившийся в баре в Камате, был в светло-серой спортивной рубашке. Лоскуты были грязны, но первоначально могли быть светло-серыми.
Ободрённый, Иманиси пешком вернулся на станцию Хадзикано, чтобы сесть на ближайший поезд. Он проехал через туннель и вышел на станции Сасаго. Там он тоже пошёл вдоль путей.
Найденные лоскуты дали ему нечто вполне определённое, что следовало искать. Судя по тому, как лежали обнаруженные обрывки, больше шансов найти их было в траве.
Пройдя четыреста пятьдесят метров, Иманиси останавливался отдохнуть, затем проходил ещё метров двести семьдесят и снова останавливался. Иначе у него кружилась голова. Когда он, то и дело отдыхая, прошёл около девятисот метров, то увидел ещё кучку обрывков возле выброшенной в траву коробки для еды. Иманиси спустился по откосу и осторожно подобрал их. На этот раз лоскуты были большей частью белесыми, но, несомненно, такими же, как те, что он уже положил в сигаретную пачку. Иманиси около часа обыскивал это место, но больше ничего не нашёл.
Иманиси дошёл до самой станции Оцуки. Городской шум становился всё громче, железнодорожные пути пересекали переезды. Иманиси зашёл в ресторан напротив станции и вылил себе на голову воды. Продолжай он брести под солнцем — наверняка потерял бы сознание от солнечного удара.
Далее был участок между Сарухаси и Торидзавой. Пешком он добрался бы быстрее, чем дождался следующего поезда. Переходя железнодорожный мост, он посмотрел налево и увидел мост Сарухаси, изображённый мастером гравюры Хиросигэ. Он снова пошёл вдоль путей, и его поразил тяжёлый запах травы. Палящие лучи солнца наконец клонились к западу, но жара не спадала. Марево, поднимавшееся от земли, едва не ослепило и не задушило его. Он продолжал идти. Впереди пути изгибались и поблёскивали на солнце. Иманиси почувствовал, что расследование наконец-то сдвинулось с места.
Он вернулся в полицейское управление Токио. Вдоль путей между станцией Энзан и станцией у озера Сагами ему удалось собрать тринадцать лоскутов ткани. Он установил, что все они были от одной ткани и разрезаны на куски.
Иманиси отправился в отдел идентификации. Он передал лоскуты технику Ёсиде, и тот сказал: — Вы столько сил потратили, чтобы их найти. Постараюсь получить результаты как можно скорее.
Исследование должно было установить: являются ли пятна кровью; если да — человеческая ли это кровь; а если человеческая — определить её группу.
«Иманиси-сан, — доложил Ёсида, — пятна крови на этих лоскутах относятся к группе O».
Иманиси записал в блокнот группу крови Мики. У Мики была кровь группы O.
Иманиси доложил об этой находке начальству. Его щедро подбодрили. Иманиси даже слегка подпрыгнул от радости. Следующим шагом было найти девушку, похожую на актрису Окаду Марико. Иманиси пообещал себе разыскать её, как разыскал лоскуты ткани вдоль железнодорожных путей.
У Иманиси не было никакой зацепки, кроме того, что более трёх месяцев назад девушка ехала ночным поездом в Токио по линии Тюо. В Токио были сотни тысяч молодых женщин, подходивших под её описание. Но Иманиси был уверен, что она помогала убийце Мики. Убийство было совершено в ночь на 11 мая, а обрывки выброшены из окна поезда 19 мая — между этими событиями прошла примерно неделя. За это время девушка прятала окровавленную одежду убийцы.
Имея лишь общее описание женщины, оперативники проверяли съёмные комнаты и квартиры вдоль линий Мэкама и Икэгами, однако расспросы не дали никаких зацепок. Предположив, что девушка могла быть хостес в баре или ночном клубе, поиски распространили на увеселительные кварталы.
Однажды утром, когда Иманиси после завтрака пил чай перед уходом на службу, Ёсико, ходившая к табачной лавке купить мужу сигарет, прибежала обратно.
Иманиси опустил чашку. — Что случилось?
— В том многоквартирном доме кто-то покончил с собой.
Самоубийства мало интересовали Иманиси. Но Ёсико продолжала, и глаза её возбуждённо блестели. — Помнишь девушку, которую мы однажды видели? Она работала в театральной группе.
— Э? — Иманиси удивился. — Та девушка? Иманиси вспомнил стройную девушку, мимо которой они прошли на улице. — Вот уж неожиданность.
