— Эти вещи вряд ли заслуживают вашей похвалы. — Кирихара церемонно поклонился. — Наши края небогаты, но традиция чайной церемонии досталась нам от предков. Мацудайра Фумайко был правителем Идзумо, поэтому Путь чая у нас сохранился.

Иманиси кивнул. Теперь он понял, почему даже в таком глухом месте сад был разбит в киотском стиле.

— Нам неловко показывать это человеку из Токио, но ничего другого у нас нет. — Сказав это, Кирихара Кодзюро вдруг умолк, словно что-то вспомнил, и пристально взглянул Иманиси в лицо. — Что ж, я заболтался. Начальник отделения просил меня рассказать вам всё, что я знаю о Мики Кэнъити-сан.

Иманиси уже некоторое время внимательно прислушивался к речи Кирихары и теперь отчётливо слышал его выговор. Он несколько отличался от диалекта Тохоку, но был поразительно на него похож.

— Думаю, начальник отделения уже сказал вам, — начал Иманиси, — что Мики Кэнъити-сан недавно трагически погиб в Токио.

— Я всё ещё не могу в это поверить! — На лице старика с тонкими чертами отразился гнев. — Никогда бы не подумал, что такого человека, как Мики Кэнъити, могли убить. Не могу представить, какая ненависть могла толкнуть кого-то на это. Неужели убийцу до сих пор не нашли?

— К сожалению, мы пока не нашли никого, кого можно было бы всерьёз подозревать. Мики-сан сам служил в полиции, а потому мы твёрдо намерены найти его убийцу. Вот почему я и приехал расспросить вас о его прошлом.

Кирихара серьёзно кивнул и сказал: «Прошу вас, отомстите за его смерть. Тот, кто убил такого человека, не заслуживает прощения».

— Я понимаю, что прежде вы с Мики-сан были близки.

— Мики-сан около трёх лет служил в нашем полицейском посту. Редко встретишь столь безупречного полицейского. Даже после того, как он вышел в отставку и открыл лавку близ Цуямы, мы ещё долго переписывались, хотя в последние несколько лет связь прервалась.

Иманиси изложил старику обстоятельства дела, и тот внимательно слушал. Потом Иманиси сказал: «Мы пришли к выводу, что, поскольку в Эми-мати, где он жил, у него, по-видимому, не было недоброжелателей, причина могла крыться здесь, в далёком прошлом, когда он служил в полиции. Вы, возможно, считаете, что случившееся двадцать лет назад не может быть связано с настоящим, но других нитей у нас нет. Я не стану расспрашивать вас о чём-то конкретном; просто расскажите, что помните о Мики-сан».

Лицо Кирихары немного смягчилось. Он по-прежнему чинно сидел, поджав под себя ноги, и заговорил: «Когда Мики-сан прибыл в наше отделение, он был ещё молод. Мы были почти ровесниками и подружились. Я немного увлекаюсь сочинением хайку, и Мики-сан тоже начал сочинять хайку».

Глаза Иманиси невольно загорелись, и он спросил: «Хм. Впервые об этом слышу. Значит, он писал хайку?»

— Что ж, в наших местах хайку сочиняют издавна. Каждый год поэты хайку из Мацуэ и Ёнаго, даже из далёкой Хамады, съезжаются к нам в деревню на поэтическое собрание. Давным-давно Сикин, мастер хайку и прямой продолжатель литературной традиции знаменитого Басё, приехал в Идзумо и долго жил в этом доме. С тех пор Камэдакэ и славится хайку.

— Да, понимаю. — Иманиси явно заинтересовался. Но ему хотелось оставить собственное увлечение в стороне и больше узнать о Мики. Старик же, казалось, не желал менять тему и продолжал.

— Когда здесь жил Сикин, все поэты хайку из региона Тюгоку собирались в Камэдакэ. У меня до сих пор хранится семейная реликвия — ящик, в который поэты складывали записанные темы, а затем вытягивали одну из них и сочиняли на неё хайку. Его сделал плотник Мураками Китигоро. Это ящик-головоломка, который трудно открыть, не зная секрета. Как вам известно, Камэдакэ — родина унсюских счётов, и именно Мураками Китигоро первым начал их делать. Впрочем, простите, я отвлёкся. — Кирихара рассмеялся над собой. — Мы, старики, склонны подолгу говорить о постороннем. Позже я покажу вам этот ящик-головоломку. Так вот, Мики-сан часто приходил сюда — и ради хайку, и по другим поводам, — поэтому мы хорошо знали друг друга. Он был мне как родной. Таких людей немного.

— Мики-сан был женат, когда приехал в Камэдакэ?

— Да. Его жену звали Офуми, если не ошибаюсь. К несчастью, она умерла, когда Мики-сан перевели в Минари. Она тоже была замечательным человеком. Они оба были словно святые. Обычно полицейских не слишком любят, но Мики-сан любили все. Не знаю никого, кто так заботился бы о других. — Старик закрыл глаза, вспоминая прошлое.

Раздался всплеск — быть может, в пруду плеснулся карп.

— Мики-сан был очень скромным человеком, — продолжал старик. — Теперь полицейские обращаются с людьми уважительно, но в те времена, особенно в таком участке, как наш, находились и те, кто держался надменно. У Мики-сан не было такой спеси, и он заботился обо всех. Как вы, вероятно, заметили, в Камэдакэ почти нет полей. Все крестьяне бедны. Они сводят концы с концами, выжигая древесный уголь, выращивая древесные грибы или заготавливая лес. Вот, пожалуй, и всё. Иные работают на фабрике по производству счётов, но жить всё равно нелегко.

Раскалённое солнце обжигало растения в саду. В комнату не проникало ни малейшего ветерка.

— Заболеет кто-нибудь — и уже трудно заплатить врачу. Во многих семьях работают и муж, и жена. У семей с детьми свои заботы. Мики-сан видел это и собирал пожертвования, чтобы устроить при храме детские ясли. Теперь у нас есть уполномоченный по социальному обеспечению, но в те времена такой системы не было, и Мики-сан сам выполнял его обязанности. Вы не представляете, скольким людям он помог.

Иманиси записывал каждую подробность.

— Жалованье у полицейского было невелико, но даже из него Мики-сан тайком покупал лекарства тем, кто заболевал и не мог сам за них заплатить. У супругов Мики не было детей, и единственной его слабостью было сакэ: каждый вечер он выпивал пару небольших графинчиков. Но порой он отказывался даже от этой скромной радости, чтобы помочь кому-нибудь.

— Теперь я понимаю, что он, должно быть, был очень хорошим человеком.

— Вот именно. Теперь таких добрых людей уже не встретишь. И я не хвалю его сверх меры только потому, что он был моим другом. Это был поистине редкий человек. К примеру, однажды в нашу деревню пришёл нищий, больной проказой. Постойте, когда же это было?

— Нищий?

— Да, нищий. Он пришёл в деревню с сыном. Мики-сан увидел их и устроил мальчика в ясли при храме. Начальник отделения, вероятно, уже рассказывал вам, как он спас младенца из огня и вытащил тонувшего во время наводнения. Когда он служил здесь, в Камэдакэ, таких случаев было ещё немало. Однажды в горах за деревней заболел лесоруб. Путь к нему был слишком крутым и опасным для врача, и тогда Мики-сан вынес больного с горы и доставил к врачу. Если в деревне случалась какая-нибудь беда, Мики-сан тут же приходил и всё улаживал. К нему обращались за советом и при семейных ссорах. Когда Мики-сан переводили в отделение Минари, вся деревня пыталась удержать его. Мики-сан и пробыл здесь три года лишь потому, что все просили его остаться.

Долгий рассказ старика подошёл к концу. Иманиси невольно испытал разочарование. Чем больше он слушал, тем безупречнее казался Мики. Иманиси с тайной профессиональной гордостью думал, что и в этой глуши служил такой полицейский. Но к этому удовлетворению примешивалось ощущение, что поиски напрасны. Он приехал, убеждённый, что причина гибели Мики непременно кроется в его прежней службе в полиции, однако рассказ Кирихары не дал ни малейшего намёка на возможную причину. Иманиси поблагодарил Кирихару с печальным видом.

— Я хотел бы задать вам последний вопрос, — сказал Иманиси. — Есть ли кто-нибудь из Камэдакэ, кто теперь живёт в Токио?

— Дайте подумать. — Старик склонил голову набок. — Деревня у нас маленькая, многие уехали в города. Родственники получают от них письма, так что, будь кто-нибудь в Токио, я бы, конечно, слышал. Но не припомню, чтобы кто-то переехал в Токио.