— Ямасита Цутаро? Ах, — медленно произнесла она, — он по ту сторону горы. — Она подбородком указала на горный хребет. Лицо её, обветренное работой под открытым небом, было в веснушках.

— Спасибо, — сказал Иманиси и пошёл прочь.

— Господин, погодите, — остановила его женщина. — Ямаситы Цутаро уже нет на свете.

Иманиси наполовину ожидал услышать это. Будь тот жив, он был бы уже совсем стар.

— Вот как. Когда он умер? — спросил Иманиси.

— Дайте вспомнить. Лет двенадцать-тринадцать назад.

— А теперь там кто-нибудь живёт?

— Теперь? Там живёт его дочь Отаэ-сан с мужем, которого приняли в её семью.

— Понятно. Значит, его дочь зовут Отаэ-сан? А как зовут её мужа?

— Его зовут Сёдзи-сан. Возможно, их сейчас нет дома — ушли работать.

— Большое спасибо.

Иманиси вернулся к такси. Когда он сказал водителю, что хочет попасть по ту сторону хребта, тот помрачнел.

— Господин, там ужасная дорога.

Дорога была такой узкой, что и неясно было, проедет ли по ней машина; к тому же она была ещё более разбита колеями, чем та, по которой они приехали. Но Иманиси необходимо было добраться туда на такси.

— Простите, но не попробуете ли? Я хорошо вам заплачу.

— Мне не нужны чаевые. — Водитель неохотно согласился ехать.

Обогнув хребет, они увидели совсем иной пейзаж. Будь здесь море, это место походило бы на залив. У подножия предгорий стояли вразброс четыре или пять домов.

Выйдя из такси, Иманиси пошёл по тропинке к старухе, работавшей в поле.

— Простите, можно вас спросить? — вежливо окликнул он её. — Где дом Ямаситы Цутаро-сан?

Старуха выпрямилась, опираясь на мотыгу. — Цутаро умер много лет назад. — Глаза у неё были мутные, словно она страдала трахомой.

— Я слышал, теперь дом принадлежит его приёмному сыну, Сёдзи-сан.

— Дом Сёдзи — вон тот. — Старуха выпрямилась ещё больше и грязным пальцем указала на самый дальний из шести домов. Он стоял на склоне, поэтому его соломенная крыша казалась выше остальных.

Когда Иманиси поблагодарил её и собрался идти дальше, она крикнула ему вслед: «Сёдзи вы там сейчас не застанете».

— Ах, он уехал?

— Слышала, он ушёл в сторону Осаки. До весны мужских рук для работы в поле здесь не нужно. Вот они и уходят искать другую работу.

— А кто теперь там живёт?

— Жена Сёдзи. Отаэ-сан.

Иманиси пошёл дальше по тропинке. Все крестьянские дома выглядели бедными: маленькие, ветхие, грязные. Когда Иманиси проходил мимо, несколько стариков из дверей разглядывали чужака. К самому высокому дому вели каменные ступени. Иманиси шёл по тропе между голыми полями, пока не добрался до дома. К старому столбу была прибита грязная дощечка с надписью: «Ямасита Сёдзи».

На стук никто не ответил, и он попробовал дверь. Она открылась.

— Есть кто-нибудь? Простите, — крикнул Иманиси в тёмную глубину дома.

Он заметил маленькую фигурку, которая молча медленно приближалась к нему. При ярком свете он разглядел худого мальчика лет одиннадцати-двенадцати в грязной одежде. Голова у него была непропорционально большой.

— Дома кто-нибудь есть? — спросил Иманиси мальчика.

Мальчик молча поднял глаза. Иманиси вздрогнул. Один глаз был совершенно белым. Радужка другого была маленькой.

— Дома никого нет? — громче спросил Иманиси. Из глубины дома донёсся какой-то звук.

Мальчик всё так же молча смотрел на Иманиси снизу вверх. Его жуткие глаза вызвали у Иманиси отвращение; хотя перед ним был ребёнок, жалости он сразу не почувствовал. Глядя на бледное лицо мальчика, он прежде всего ощущал что-то ненормальное.

Из тёмной глубины дома появилась женщина лет пятидесяти с небольшим. Волосы у неё были редкие, а спереди она почти облысела. Лицо — бледное и одутловатое.

— Это дом Ямаситы Сёдзи-сан? — спросил Иманиси, поклонившись женщине.

— Да. — Отаэ мрачно кивнула.

Женщина смотрела на Иманиси мутными глазами. По-видимому, она была матерью одноглазого мальчика.

— Я знаком с Мотоурой Тиёкити-сан. — Говоря это, он следил за её лицом. Сонные глаза даже не дрогнули. — Я познакомился с Тиёкити-сан в префектуре Окаяма. Слышал, что здесь живёт семья его жены. Я оказался поблизости и решил заглянуть.

— Вот как? — Отаэ слегка кивнула. — Садитесь, пожалуйста, сюда.

Это было первое проявление гостеприимства с её стороны. Мальчик по-прежнему смотрел на Иманиси своим белым глазом.

— Ступай отсюда. — Она махнула мальчику рукой. Не сказав ни слова, он ушёл в глубину дома. — Садитесь, пожалуйста, — поторопила Отаэ Иманиси, который смотрел ему вслед. Она указала на тонкую подушку.

— Спасибо. — Иманиси сел. — Не беспокойтесь, ничего не нужно, — сказал он, когда она принялась готовить чай.

Отаэ подала Иманиси чашку чая на подносе. Чашка была грязной, но он залпом выпил чай.

— Я слышал, ваш муж, Сёдзи-сан, уехал, — сказал он.

— Да, уехал в Осаку. — Отаэ села напротив Иманиси.

— По воле случая я познакомился с вашим шурином, Тиёкити-сан. Он был хорошим человеком.

— Наверное, вы были добры к нему. — Отаэ склонила голову.

По-видимому, Отаэ приняла Иманиси за служащего или врача из Дзикоэна в префектуре Окаяма. Она решила, что именно там он познакомился с Тиёкити.

— Тиёкити-сан много рассказывал мне о горячем источнике Яманака. Я давно хотел там побывать и вот смог приехать. Потому и решил заглянуть.

— Вот как?

— Я слышал, ваша младшая сестра Маса-сан умерла в 1935 году. А что стало с её сыном? Я имею в виду мальчика, которого родила ваша сестра от Тиёкити-сан.

— Вы о Хидэо? — спросила Отаэ.

— Да, его звали Хидэо. Тиёкити-сан часто рассказывал мне о нём. Помнится, я слышал, что Хидэо и его отец расстались ещё до того, как Тиёкити-сан попал в Дзикоэн.

— Да. Тиёкити говорил вам что-нибудь об этом?

— Нет, ничего определённого. Он лишь всё время гадал, что стало с Хидэо.

— Вероятно. Моя сестра умерла через четыре года после рождения Хидэо. Наверное, до смерти она так больше и не увидела его.

— Как это? Разве после того, как она рассталась с Тиёкити-сан , ваша сестра не вернулась домой?

— Вы, видно, всё о них знаете, так что я ничего скрывать не стану. Сестра ушла от Тиёкити, как только он заболел этой болезнью. Может, она и поступила жестоко, но при такой болезни ничего другого не оставалось. А Тиёкити так любил Хидэо, что взял его с собой в странствия.

— В каком это было году?

— Должно быть, около 1934 года.

— У Тиёкити-сан было куда идти?

— Он ходил по храмам, надеясь исцелиться от своей болезни.

— Значит, он странствовал по всей стране? Как паломник?

— Да, наверное. — Отаэ, опустив глаза, ответила: — Матери мальчика, моей сестре, он ничего о себе не сообщал. После разрыва с Тиёкити сестра поступила служанкой в ресторан в Осаке. Но проработала там всего около года. Она заболела и там умерла.

Сначала Иманиси подумал, что Отаэ — женщина бесчувственная, но в разговоре понял, что она вполне способна выражать свои чувства.

— Значит, ваша сестра умерла, так и не узнав, что стало с Тиёкити-сан и Хидэо?

— Да. Она писала мне, что не имеет ни малейшего понятия, куда они делись.

— А теперь? Я имею в виду Хидэо. Он ведь ваш племянник? В этом году ему должно исполниться тридцать лет.

— Вот как? — Услышав это, Отаэ словно принялась считать годы. — Неужели столько времени прошло?

— Вы ничего о нём не слышали?

— Нет, ничего. Я даже не знаю, жив он или умер.

— Тиёкити-сан сказал мне, что в 1938 году поступил в Дзикоэн в префектуре Окаяма, а с сыном расстался где-то в сельской местности префектуры Симанэ.

— Вот как? Я ничего об этом не знала.

— Что стало с Хидэо потом, он не знал. Это и тревожило Тиёкити-сан . Вы ничего не слышали о местонахождении Хидэо?

— Нет, не слышали.