Значит, это случилось только в ту ночь. Будь такое чаще, женщина услышала бы и запомнила.

Иманиси вышел на улицу. Неужели девушка, которую он разыскивал, жила так близко от него? Неужели та женщина в бумажной метели была служащей театра, жившей по соседству, которую он несколько раз видел? В это трудно было поверить.

Перед его мысленным взором вновь возник высокий молодой человек в берете, околачивавшийся под её окном. Тогда Иманиси не придал этому значения. Теперь он жалел, что не постарался выяснить, кто этот молодой человек. Было уже поздно.

Хозяйка дома сказала, что Риэко всегда была одна и посетителей у неё не бывало; значит, молодой человек в берете пытался свистом выманить её из дома.

Внезапно Иманиси вспомнил молодого человека, который странно бродил в Камэде. Это была лишь мелькнувшая мысль. Он решил пойти в театр «Авангард» и расспросить о Риэко.

Иманиси вышел из переулка. Суши-закусочная готовилась к открытию. Молодой человек вывешивал у входа занавеску, извещавшую посетителей, что заведение открыто. Человек в берете мог зайти туда поесть суши. Иманиси перешёл улицу.

— Доброе утро.

Молодой человек обернулся и поклонился Иманиси. В этой закусочной Иманиси знали: он иногда заказывал суши на дом. — Мы ещё не открылись, — сказал молодой человек.

— Нет-нет, я не есть пришёл. Хочу только кое о чём спросить. Хозяин здесь?

— Да, он внутри, готовит рыбу.

Извинившись, Иманиси вошёл в закусочную.

Увидев Иманиси, хозяин отложил нож. — Добро пожаловать.

— Доброе утро. — Иманиси сел на табурет у стойки, пока в закусочной ещё убирали. — Простите, что беспокою вас в такую пору. Я зашёл, потому что хотел кое о чём спросить.

— Да, что вам угодно? — Хозяин суши-закусочной снял с головы повязку.

— Это было довольно давно, так что вы, возможно, не помните. Не заходил ли сюда поздно ночью, в конце прошлого месяца, высокий мужчина в берете поесть суши?

— В берете, говорите? — Хозяин суши-закусочной задумался.

— Высокий молодой человек.

— А как он выглядел?

— Лица его я не разглядел, но, может быть, он актёр.

— Актёр?

— Не киноактёр, а театральный. Играет в современных пьесах.

— А-а. — Услышав это, хозяин суши-закусочной энергично закивал, давая понять, что вспомнил. — Да-да, приходил такой. Я точно помню актёра в берете. Должно быть, это было в конце июля.

— Хм. Он ел суши?

— Да. Было около одиннадцати. Он зашёл один. Там уже сидели трое молодых посетителей. Одна из них, девушка, сразу подошла к человеку в берете и попросила у него автограф.

— Вы узнали его имя?

— Мията Кунио. Он известен как молодой ведущий актёр театра «Авангард».

— Он не ведущий актёр, — вмешался стоявший рядом молодой работник. — Он характерный актёр, играет любые роли.

— Понятно, Мията Кунио. — Иманиси записал имя. — Он часто сюда приходит?

— Нет, это был единственный раз.

Иманиси сошёл с трамвая на Аояма-ёнтёмэ. Театр «Авангард» находился менее чем в двух минутах ходьбы от остановки. Перед ним висели афиши нынешней постановки. Парадная дверь служила главным входом в театр. У билетной кассы Иманиси спросил, как пройти в контору.

Внутри контора была тесной: пять письменных столов едва помещались. Пол был заставлен ящиками. Стены сплошь покрывали яркие афиши театральных постановок. В комнате находились трое служащих: молодая женщина и двое молодых людей.

Иманиси подошёл к стойке и сказал: — Я хотел бы кое о чём справиться.

Услышав это, девушка встала.

— Мията-сан здесь? — спросил Иманиси.

— Мията-сан сейчас здесь? — Девушка обернулась и спросила одного из мужчин.

— Да, он пришёл недавно. Должно быть, он в репетиционном зале.

— Могу я назвать ему ваше имя? — спросила она.

— Скажите, что пришёл Иманиси.

— Подождите, пожалуйста.

Девушка вышла из конторы через стеклянную дверь, отделявшую её от репетиционного помещения. Иманиси достал сигарету и закурил. Двое служащих считали на счетах и просматривали бухгалтерские книги, не обращая на Иманиси внимания. Он ждал, глядя на слова «Люди из подполья» на одной из афиш.

Некоторое время спустя открылась дверь в глубине конторы. Девушка появилась вновь, а за ней шёл высокий мужчина.

Когда тот приблизился, Иманиси внимательно его рассмотрел. Ему было лет двадцать семь-двадцать восемь. Волосы у него были длинные; на нём была рубашка с короткими рукавами и пёстрым рисунком, а также брюки.

— Я Мията, — сказал актёр и поклонился. По его манере было видно, что он привык иметь дело с незнакомыми людьми.

— Простите, что отвлекаю вас от работы, — сказал Иманиси. — Меня зовут Иманиси. Я хотел бы вас кое о чём спросить. Не выйдете со мной на минуту?

Сперва Мията Кунио явно остался недоволен. Но, когда Иманиси незаметно показал ему полицейское удостоверение, на его лице появилось удивление.

— Я хочу задать вам лишь несколько вопросов, а здесь, пожалуй, не самое подходящее место, — сказал Иманиси, оглядывая контору. — Может, пойдём в кофейню?

Мията Кунио покорно кивнул и вышел вслед за Иманиси. Вместе они направились в ближайшую кофейню. Было ещё утро, и других посетителей там не оказалось. Служащий мыл окна. Мужчины сели за столик в глубине зала. Лицо Мияты Кунио, освещённое солнечным светом, лившимся из окна, выражало тревогу.

Пытаясь его успокоить, Иманиси начал с пустяков. — Я совершенно ничего не понимаю в современной драме, — сказал он. — Вы играете главные роли?

— Нет, я пока только начинаю.

— Понятно. Наверное, это нелегко.

Иманиси предложил ему сигарету. Они пили кофе.

— Мията-сан, простите, что оторвал вас от работы. Вы репетировали?

— Сейчас я свободен.

— Хорошо. Простите за такую прямоту, но вы знаете молодую женщину по имени Нарусэ Риэко, служащую театра?

Казалось, от этого вопроса лицо Мияты дрогнуло. Когда Иманиси пришёл в театральную контору, он подумал, что служащие театра, в том числе Мията, ещё не знают о самоубийстве Нарусэ Риэко. Однако Иманиси решил, что Мията вздрогнул по иной причине.

— Мията-сан, Нарусэ-сан покончила с собой.

— Что? — Глаза Мияты широко раскрылись. Некоторое время он смотрел на детектива, затем, меняясь в лице, запинаясь, произнёс: — Это… это правда?

— Да, прошлой ночью. Сегодня утром я был там. Ошибки нет. Театр ещё не известили?

— Я ничего не знал… Ах да, я слышал, что заведующий служащими куда-то поспешно ушёл. Неужели из-за этого?

— Возможно. Вы были близки с Нарусэ-сан?

По оконному стеклу ползла муха.

Мията Кунио опустил глаза и не сразу ответил.

— Так как же? — повторил Иманиси.

— Да, я хорошо её знал.

— Понятно. Я хотел спросить вас, Мията-сан: не догадываетесь ли вы, почему Нарусэ-сан покончила с собой?

Скорбно нахмурившись, актёр приложил пальцы к подбородку. Иманиси пристально следил за выражением его лица.

— Это не убийство, и, возможно, мне не следует наводить справки. Хотя расспрашивать о самоубийстве Нарусэ-сан может быть неучтиво по отношению к покойной, мы хотели бы узнать, не было ли у него какой-либо скрытой причины. Я спрашиваю потому, что это связано с другим делом. Простите, подробностей я сообщить не могу, но именно поэтому задаю вам эти вопросы.

— Но я… — тихо ответил Мията. — Я не знаю, почему Нарусэ-сан могла покончить с собой.

— Мы нашли дневник, который кое-что объясняет. Не знаю, можно ли назвать его предсмертной запиской. Судя по тому, что она написала, её довела до отчаяния любовная связь. Там есть несколько трагических строк на этот счёт.

— Вот как. Она назвала имя мужчины? — Мията поднял глаза на Иманиси.

— В том-то и дело, что имени она не назвала. Вероятно, Нарусэ-сан не хотела после смерти поставить кого-нибудь в неловкое положение.

— Значит, всё-таки так.

— Что вы хотите сказать: «всё-таки так»? Вы знаете ещё что-нибудь? — Иманиси пристально наблюдал за ним, чтобы не упустить ни малейшей перемены в лице Мияты.