Посреди комнаты с бетонным полом стоял секционный стол, на котором лежало обнажённое тело мужчины. Тело было мертвенно-бледным; длинные спутанные волосы рассыпались по столу. Глаза были открыты, рот слегка приоткрыт. На лице застыло выражение боли. Стоя перед телом, Иманиси сложил ладони в молитве.

Судебно-медицинские эксперты заняли свои места вокруг стола. Судмедэксперт начал с описания наружного состояния тела. Помощник записывал сведения. Когда диктовка закончилась, судмедэксперт ввёл скальпель в грудную полость и разрезал тело вниз по средней линии, Y-образно. Одним быстрым движением он вскрыл тело. Потекла кровь.

Иманиси смотрел не дрогнув. Смрад ударил ему в ноздри, но он к нему привык. Один помощник вскрыл желудок, чтобы исследовать его содержимое. Другой разрезал печень буроватого цвета. Наконец вскрыли череп. Длинные волосы Мияты упали ему на лицо.

Иманиси вышел из прозекторской. Лоб его покрылся каплями пота. За окном коридора он видел, как зелёные листья колышутся на ветру. Солнце сияло ярко, воздух был свеж и полон жизни.

Когда он смотрел в окно, его похлопали по плечу. Это был судмедэксперт.

— Большое спасибо за ваши хлопоты, доктор, — сказал Иманиси.

— Не стоит. Прошу сюда.

Судмедэксперт проводил Иманиси в комнату.

— Иманиси-сан, с сожалением вынужден сказать… — Судмедэксперт улыбнулся. — Причина смерти, несомненно, сердечный приступ.

— Значит, всё-таки так? — Иманиси посмотрел на врача.

— Мы исследовали всё особенно тщательно, но внешних повреждений и следов какого-либо нападения не обнаружили. Мы также исследовали желудок, но не нашли ни признаков воздействия ядовитых веществ, ни отклонений в органах брюшной полости. Сердце было несколько увеличено, и я полагаю, что этот человек мог страдать лёгкой формой порока клапанов. Мы пришли к выводу, что причиной был сердечный приступ. Во всех органах обнаружилась свернувшаяся кровь, что подтверждает этот вывод.

— Значит, вы считаете, что это естественная смерть? — Иманиси погрузился в раздумье. Он казался глубоко разочарованным.

Доктор спросил: — Иманиси-сан, что именно вызвало у вас подозрения?

Застигнутый этим прямым вопросом, Иманиси не нашёл подходящего ответа. Он не мог сказать, что подозрения возникли потому, что человек умер прежде, чем он успел услышать его показания.

— Этот человек умер не дома. Его тело нашли у дороги, верно?

— Да. А что в этом странного?

— Если бы он заболел и умер дома, я бы не так подозревал неладное. Меня тревожит, что он умер у дороги.

— Но, Иманиси-сан, такое иногда случается. Нельзя же выбрать место, где тебя настигнет внезапный сердечный приступ.

Иманиси нечего было ответить. — Боюсь, у меня дурная привычка: всякую смерть я связываю с полицейским делом, — сказал он.

Он продолжал размышлять. В восемь вечера Мията должен был встретиться с ним в чайной на Гиндзе. Почему же он ходил по району Сэтагая? Иманиси всё ещё был убеждён, что Мията намеревался встретиться с ним. Могли ли его против воли заманить в Сэтагаю? Или он навещал кого-то в этом районе и потерял счёт времени?

Иманиси решил осмотреть место, где нашли тело Мияты. От полицейского участка Сэйдзё туда было недалеко на автобусе. Домов почти не было. Местность всё ещё сохраняла сельский облик. Следуя схеме, которую нарисовал для него один из сотрудников участка Сэйдзё, он дошёл до места, где обнаружили тело актёра. Это было поле меньше чем в метре от главной автобусной дороги. Метёлки пампасной травы у леска уже побелели по-осеннему.

Стоя там, Иманиси заметил, что машин проезжает много, а пешеходов почти нет. Ночью здесь должно быть безлюдно. Неужели Мията шёл здесь пешком? Если он собирался явиться на встречу с Иманиси, то взял бы такси. Допустим, он навещал кого-то поблизости и ждал здесь такси. К кому Мията мог приехать в такую глушь?

Иманиси зашёл в театр «Авангард». Когда он объяснил, что хочет расспросить о Мияте Кунио, сотрудник конторы проводил его в комнату Сугиуры Акико. Это имя было знакомо Иманиси: он видел её фотографию в газетах и журналах. Она приветливо встретила его. Знаменитая актриса, руководительница этой театральной труппы, курила сигарету и отвечала на его вопросы.

— Мията-сан репетировал в театре нашу новую пьесу до половины седьмого. По нему не было видно, что он страдает. Поэтому, когда я услышала о его смерти, не могла поверить.

— Вы знаете, не было ли у него какого-нибудь заболевания сердца?

— Раз вы спросили, он вообще был не слишком крепок. Перед премьерой мы порой репетируем всю ночь, и он, похоже, быстро утомлялся.

— Он случайно не говорил, куда собирается после репетиции?

— Нет, право, не знаю, — сказала она и нажала кнопку звонка, чтобы позвать молодого актёра, близкого друга Мияты. Она представила его: «Это Ямагата-сан. Мията-сан вчера перед уходом говорил, куда собирается пойти?»

Молодой актёр стоял, вытянувшись и сложив руки перед собой. Он ответил: «Ну да. Он сказал, что должен встретиться с кем-то на Гиндзе в восемь».

— В восемь на Гиндзе? — перебил Иманиси. — Он именно так и сказал?

— Да, именно так он мне и сказал, — повернувшись к Иманиси, ответил Ямагата. — Я пригласил его куда-нибудь пойти, потому он и отказался.

Выходит, Мията Кунио всё-таки собирался прийти на встречу с Иманиси.

— Где он жил?

— В квартире в Комагомэ.

— В Комагомэ? — Это было в противоположной стороне от места, где нашли его тело.

— Каким был Мията-сан при расставании?

— Он был как всегда. Да, вот ещё что: он сказал, что не ждал этой встречи на Гиндзе с особой радостью.

— Я хотел бы спросить вас о другом, — Иманиси повернулся к Сугиуре Акико. — Здесь прежде работала молодая женщина по имени Нарусэ Риэко, верно?

— Да. — Сугиура Акико кивнула. — Тихая, кроткая девушка. Недавно она покончила с собой.

— Вы не знаете, почему она покончила с собой?

— Нет. Я совсем плохо её знала, поэтому спросила служащих театра: думала, они лучше знают, что с ней происходило. Но все говорили, что понятия не имеют, почему она покончила с собой.

— Может быть, она переживала несчастную любовь?

— Ну… — Сугиура Акико улыбнулась. — Об этом я ничего не знаю. Если бы она оставила предсмертную записку или что-нибудь в этом роде.

— Это может показаться странным, — сказал Иманиси, — но не были ли Нарусэ Риэко и Мията Кунио близки?

— Нет, не могу себе этого представить… Вы что-нибудь такое слышали? — Сугиура Акико оглянулась на стоявшего рядом молодого актёра.

Он слегка улыбнулся. — Вообще-то такие слухи ходили.

— Что? — Глаза актрисы оживились.

— Не то чтобы они были особенно дружны, — сказал актёр. — Нарусэ-сан как будто не питала к Мияте особых чувств, но он был в неё по-настоящему влюблён. Это было видно.

— Вот уж не ожидала, — сказала Сугиура Акико.

Это объяснение показалось Иманиси правдоподобным. Риэко умерла, оставив дневник, полный тоски по любимому. Ясно было, что любила она не Мияту. Так кого же Риэко любила настолько, что решила умереть из-за него? Иманиси спросил, не было ли у Риэко другого возлюбленного.

— Нет, по-моему, никого особенного не было. Но я, право, не знаю, — ответил актёр. — Нарусэ-сан была очень замкнутой. Если она покончила с собой из-за несчастной любви, значит, это был человек, которого мы не знаем.

Возлюбленный, о котором никто в театре не знал, — не он ли был убийцей по делу об убийстве в Камате? Иманиси хотел его найти.

В половине девятого Сэкигава Сигэо вышел из ресторана, где был на заседании, устроенном литературным журналом. В тени его ждала большая чёрная машина.

— Сэкигава-сэнсэй, — окликнул его редактор журнала, — вы прямо домой?

— Нет. — Сэкигава улыбнулся. — Мне нужно навестить одного человека.

— Куда же вас отвезти?

— Если отвезёте меня в Икэбукуро, будет хорошо.

На станции Икэбукуро он сел в такси и велел шофёру ехать в сторону Симуры. Сэкигава закурил. Через некоторое время улица пошла в гору. Сэкигава вышел из такси, свернул за угол и пошёл прочь от трамвайных путей.