— Вот как. Он столько зарабатывает?

— Да, и всё время работает. Берётся за множество побочных дел: участвует в дискуссиях за круглым столом для журналов и радио. Я в этом ничего не понимаю, но сын говорит, что он очень популярный молодой критик.

— Я тоже это слышал.

— Значит, если он женится, его материальное положение будет вполне надёжным.

— Понятно. Мои клиенты будут рады это услышать. Но им хотелось бы успокоиться и насчёт другого. Есть у него женщины?

— Ну… — Тоё допила суп. — Он ещё молод, недурён собой, хорошо зарабатывает и знаменит. Было бы странно, если бы у него не было женщины, верно? — Допив остатки супа, Тоё вытерла рот платком.

— Значит, женщина у него есть? — Иманиси подался вперёд.

— Думаю, есть.

— Сэкигава-сан приводит эту женщину к себе домой?

— Нет, такого никогда не было.

— Откуда же вы знаете, что у него есть женщина?

— Иногда ему звонят по телефону.

— Вы слышали эти разговоры?

— В доме два телефона, и звонок можно переключить в его кабинет. Я слышала звонки от этой женщины. Голос у неё, кажется, молодой и приятный.

— Понятно. А имя?

— Она никогда не называет себя. Говорит, что Сэкигава-сан и так поймёт, кто она. Поэтому я и думаю, что это не просто случайная знакомая.

— Понятно. А в последнее время эта женщина звонила?

— Нет, я таких звонков не принимала. Раз уж вы спросили, уже некоторое время их не было. Конечно, она и прежде звонила нечасто — пожалуй, два-три раза в месяц.

— Совсем немного. А вам случалось слышать, как Сэкигава-сан разговаривает с этой женщиной по телефону?

— Нет. Такие звонки он всегда принимает у себя в кабинете.

— Но по его поведению разве нельзя ничего понять? Например, близки они или она просто знакомая?

— Думаю, они очень близки. Но это лишь моя догадка. Точно сказать не могу.

— Она одна ему звонит?

— Нет, не одна. Звонят ещё несколько женщин, но, по-видимому, по работе, и с ними он разговаривает при мне. Только с одной женщиной он говорит в кабинете. Конечно, я ничего не знаю о его прежних отношениях. Это может помешать его женитьбе? — Тоё стала тревожиться.

— Я постараюсь правильно представить это моим клиентам. Вероятно, его отношения с той женщиной уже закончились. — Иманиси нечаянно проговорился.

— Откуда вы это знаете? — удивилась Тоё.

— Почему-то мне так кажется. Ах да, я хотел бы спросить ещё об одном, — сказал Иманиси, отпивая чай. — Шестого числа этого месяца вечером Сэкигава-сан был дома или куда-нибудь выходил?

— Шестого, говорите? Это было пять дней назад. Дайте подумать… Я ведь ухожу от него в восемь часов, — ответила Тоё, — так что о том, что было потом, я не знаю. Но, кажется, шестого он вышел примерно за два часа до моего ухода.

— Откуда такая уверенность? Вы хорошо помните именно шестое число?

— В тот день к нам приехали родители моей невестки. Помню, потому что сын с женой попросили меня в тот вечер вернуться домой пораньше.

— А, понятно. Значит, шестого к шести вечера Сэкигава-сан уже наверняка ушёл из дома?

— Да. И такие сведения тоже нужны для вашего расследования? — Тоё стала заметно подозрительнее.

— Нет, меня просто кое-что беспокоило, вот я и спросил. Но это пустяки. Кстати, — сменил тему Иманиси, — вы говорили, что звонки только одной женщины Сэкигава-сан принимает у себя в кабинете. И ещё говорили, что ничего не знаете о его прежних отношениях.

— Да.

— Неужели женщин, чьи звонки он принимает в кабинете, было больше одной? Как же?

Женщина немного подумала. — Раз речь идёт о таком счастливом деле, как брак, мне, пожалуй, не следует говорить о Сэкигаве-сан ничего, что могло бы ему повредить.

— Нет, расскажите, пожалуйста, всё без утайки. Я сам решу, что следует сообщить моим клиентам, а что лучше опустить.

— Правда? Вообще-то всё именно так, как вы подозреваете, — призналась она. — Но эта женщина уже некоторое время не звонит.

— Когда эти звонки прекратились? — спросил Иманиси.

— Думаю, больше месяца назад.

Иманиси вздрогнул, услышав это. Примерно тогда Нарусэ Риэко покончила с собой. — Вы знаете, как звали эту женщину?

— Не знаю. Она просто просила позвать Сэкигаву-сан. Но, по-моему, она была хостес.

— Хостес? — Иманиси ожидал совсем не такого ответа.

Тоё продолжала: — Говорила она очень просто. И слова употребляла довольно грубые.

Это не сходилось. Почему Нарусэ Риэко стала бы так говорить? Однако время совпадало. Иманиси вновь задумался: быть может, Тоё ошиблась, услышав голос Риэко по телефону.

— Вы уверены, что звонки той женщины прекратились примерно месяц назад?

— Да. В последнее время, как я уже говорила, звонит только женщина с приятным голосом.

За столом воцарилось молчание. Тоё смотрела на Иманиси, погружённого, казалось, в глубокое раздумье.

— Сэкигава-сан приглашает к себе домой друзей, чтобы их развлечь? — продолжил расспросы Иманиси.

— Нет, он такого не делает. Не знаю почему, но он, кажется, человек необщительный. Друзья у него почти не бывают. Приходят только редакторы из журналов.

— Понятно. Но, должно быть, он часто куда-нибудь ходит. Наверное, нередко возвращается поздно ночью?

Тоё ответила: «Я бываю там только до восьми, так что ничего не знаю о том, что происходит позже. Но, кажется, он и правда возвращается поздно ночью. Соседи говорят, что около часа ночи слышат, как подъезжает машина».

— Всё-таки он ещё молод. Кстати, я опять меняю тему: вы знаете, где он родился?

— Он вообще мало рассказывает о себе, — ответила Тоё, слегка задетая. — Разве таких сведений нельзя получить из его семейного реестра?

— Можно. Я получил его копию. Там местом семейной регистрации указан Мэгуро в Токио.

— Токио, говорите? — Женщина ненадолго задумалась. — Не знаю… По-моему, он родился не в Токио. Я сама родилась в центре Токио и плохо разбираюсь в провинциальных говорах, но у него не токийское произношение.

— А откуда, по-вашему, он родом?

— Не могу сказать. В его семейном реестре действительно указано, что он родом из Токио?

— Да. — Иманиси уже знал, что Сэкигава родился не в Токио. Он побывал в районной управе Мэгуро и видел его семейный реестр, где было отмечено, что место семейной регистрации перенесено из другого места. — Большое спасибо, что уделили мне время. — Иманиси вежливо поклонился Тоё.

— Не за что. Спасибо за угощение.

Расставшись с ней, Иманиси поднялся по склону к остановке трамвая. Ветер вздымал пыль у его ног. Иманиси шёл, сутулясь и опустив голову.

Прошло четыре дня. Вернувшись в полицейское управление, Иманиси обнаружил на столе два письма. Одно было из городской управы Ёкотэ, другое — из полицейского участка Ёкотэ. Иманиси вскрыл письмо из управы.

В ответ на ваш запрос о месте семейной регистрации Сэкигавы Сигэо сообщаем следующее.

В 1957 году Сэкигава Сигэо перенёс место семейной регистрации из дома 1361 в квартале Ямаути города Ёкотэ в дом 1028, Какинокидзака, район Мэгуро, Токио.

Это подтверждало отметку о переносе места семейной регистрации, сделанную в семейном реестре районной управы Мэгуро. Затем он вскрыл письмо из полицейского участка.

В ответ на ваш запрос сообщаем следующее:

При проверке дома 1361 в квартале Ямаути города Ёкотэ установлено, что ныне он принадлежит и занят Ямадой Сётаро, 51 года, торговцем сельскохозяйственными машинами.

Когда мы опросили Ямаду-сан относительно Сэкигавы Сигэо, а также его отца Сэкигавы Тэцутаро и матери Сигэко, он ответил, что ничего не знает об этих троих.

По словам Ямады-сан, он поселился по этому адресу в 1943 году; тогда дом принадлежал торговцу галантерейными товарами Сакураи Хидэо. О прежних владельцах и жильцах ему ничего не известно.

Проверка Сакураи Хидэо показала, что он переехал в район Осаки. Если потребуется дальнейшая проверка в отношении Сакураи Хидэо, просим обращаться к нему по адресу: город Осака, район Хигасинари, Сумиёси, дом xx.