Иманиси достал из записной книжки газетную вырезку со статьёй и фотографией.

— Теперь он выглядит так. Вам знакомо это лицо?

Молодой хозяин взял вырезку и долго её разглядывал.

— Он учился у нас совсем недолго, так что я помню лишь, что лицо у него было вроде бы похожее. Так этот парень стал в Токио таким известным? — Он был удивлён.

— Учитель, который вёл ваш класс, ещё жив? — спросил Иманиси, убирая вырезку в записную книжку.

— Наш учитель, к сожалению, погиб во время воздушного налёта.

Вечером Иманиси отправился на станцию Киото. До отправления скорого поезда в Токио в 20:30 оставалось ещё время. Он зашёл в закусочную напротив вокзала и поел риса с карри.

Приехать сюда всё-таки стоило. Он предполагал, что произошло, а теперь получил подтверждение. Семилетний мальчик, который вместе с отцом, страдавшим неизлечимой, отвратительной болезнью, бродил по горной глуши префектуры Симанэ, бежал из Камэдакэ в Осаку. Там его кто-то приютил. Несколько лет он рос там. Вероятно, его не усыновили. Возможно, он был мальчиком на побегушках с проживанием. Та лавка и её хозяин, по-видимому, погибли во время войны. Во всяком случае, теперь от них не осталось следа. Потом мальчик отправился в Киото. На втором году обучения в средней школе он ушёл и поехал в Токио.

Имена Эйдзо и Кимико мальчик выдумал, когда подавал заявление. Доказательством служило то, что места происхождения этой супружеской пары не были указаны. Он очень ловко записал своих мнимых родителей по адресу: район Нанива, Эбису-тё, 2, дом 120, город Осака. Это был район, где все первоначальные семейные реестры были уничтожены воздушным налётом. Его школа и сам город также были в значительной мере разрушены во время войны. Следы его прошлого существовали, но нигде не было надёжных доказательств, которые могли бы установить его биографию, столь тщательно им скрываемую. Разумеется.

Покончив с острым рисом с карри и запивая его чаем, Иманиси заметил вечернюю газету, оставленную другим посетителем. Он взял её и, бегло перелистывая, остановил взгляд на статье в разделе культуры.

Вага и Сэкигава отправляются за границу.

Вага Эйрё объявил, что 30 ноября в 22:00 вылетит из аэропорта Ханэда в США рейсом авиакомпании «Пан Америкэн». Он намерен посетить различные города США, начиная с Нью-Йорка, а затем отправиться в Европу.

Сэкигава Сигэо 25 декабря вылетит в Париж рейсом авиакомпании «Эр Франс». После пребывания во Франции он намерен посетить Западную Германию, Англию, Испанию и Италию и вернуться в конце февраля. В Европу он едет как представитель Японии на международный симпозиум интеллектуалов.

Утром Иманиси прибыл в Токио и вернулся домой.

— Ты, должно быть, устал. Хорошо бы тебе сейчас принять ванну, но общественная баня открывается только в десять, — с тревогой сказала Ёсико.

Чтобы устроить ванную, Иманиси пришлось бы делать пристройку к дому. Накопить на это денег было трудно.

— Ничего, у меня мало времени. Посплю часок.

Иманиси подарил жене киотские соленья.

— А, ты говорил, что едешь в Осаку. Значит, и в Киото побывал?

— Да. В нашей работе никогда не знаешь, куда тебя занесёт.

— Говорят, Киото — красивый город. Мне бы хотелось там побыть, — сказала Ёсико, разглядывая этикетку на упаковке солений.

— Знаю. Когда выйду на пенсию, съездим туда не спеша на моё пенсионное пособие.

Иманиси лёг на татами.

— Простудишься. Я сейчас же постелю футон. Почему бы тебе не переодеться?

— Нет, на это у меня нет времени.

Жена достала из шкафа стёганое одеяло и укрыла его. От усталости лицо его стало болезненно-жёлтым. Вскоре после того, как он заснул, она его разбудила.

— Уже десять часов. — Ёсико с сочувствием смотрела на него, сидя рядом.

— Неужели? — Иманиси сбросил с себя одеяло и встал.

— Тебе всё ещё хочется спать?

— Нет, даже этот короткий сон мне очень помог.

Иманиси умылся холодной водой. Ему стало гораздо лучше.

— Надеюсь, сегодня ты придёшь домой пораньше? — спросила жена за завтраком.

— Да, сегодня приду пораньше.

— Пожалуйста. Иначе ты заболеешь.

— Ты права. Прежде я мог две ночи подряд просидеть в засаде без сна и не чувствовать усталости. — Возраст всё же давал о себе знать.

В штаб расследования он пришёл после одиннадцати и доложил начальнику отдела.

Затем Иманиси отправился в полицейский участок Камата, чтобы увидеться с Ёсимурой и сообщить ему о своих находках. Ёсимура слушал внимательно, жадно ловя каждое слово.

— С Киото покончено, — сказал Иманиси. — Теперь очередь Токио. С нашей последней встречи я кое-что узнал об акустике.

— Об акустике?

— О науке о звуке. — Иманиси рассказал, что ему удалось узнать.

— А, понятно.

— Далее вот это, — сказал Иманиси, листая записную книжку. — Взгляни.

Ёсимура взглянул на листок бумаги, который Иманиси подобрал возле места гибели Мияты.

— Вы думаете, это имеет какое-то отношение к смерти Мияты?

— Тогда я подумал, что кто-то случайно его там обронил, но теперь думаю, что его оставили намеренно.

— Что значит намеренно?

— Это можно расценить как вызов со стороны того, кто его туда положил.

— Вызов?

— Когда человек становится самонадеянным, ему хочется усмехаться над другими, будучи уверенным, что они ничего не поймут. Я думаю, этот листок означает именно это.

— Но здесь перечислены суммы страховых выплат.

— Да, именно. Ошибки быть не может. Эти цифры показались мне подозрительными, и я велел их проверить. Я не видел смысла записывать заведомо ложные цифры, но всё же распорядился проверить. Это действительные суммы.

— Тогда какая связь между этими цифрами и смертью Мияты?

— Взгляни внимательнее. В некоторых местах суммы не проставлены. Вот, под 1953, 1954 и 1955 годами. Начиная с 1949 года цифр нет вовсе, а между 1953 и 1954 годами оставлены две строки. Даже если годы до 1952-го были опущены, почему между 1953 и 1954 годами две строки?

— Не могу понять.

— Сначала я подумал, что тут есть какая-то статистическая причина. Но, поразмыслив, решил, что это странно. Незачем оставлять такие пустоты.

— Вы думаете, у этих пустых мест тоже есть особый смысл? — спросил Ёсимура.

— Пробелы между 1953 и 1954 годами создают впечатление, будто за это время дальнейших выплат не было, будто в том году не производились ни вторая, ни третья выплаты. Но было как раз наоборот. Если смотреть на это как на статистическую таблицу, эти строки не имеют никакого смысла.

— Боюсь, я вас не понимаю, — сказал Ёсимура, подперев подбородок рукой.

— Суммы выплаченного пособия по безработице указаны как 25 404 и 35 522. Обычно эти числа читаются как двадцать пять тысяч четыреста четыре и тридцать пять тысяч пятьсот двадцать два. Я ведь рассказывал тебе о том, что слышал об акустике?

— Да.

— Говоря проще, человеческое ухо не воспринимает слишком низкие или слишком высокие звуки. Обычно человек не способен воспринимать как звук колебания свыше двадцати тысяч циклов…

— А, понимаю. Эти числа — 25 000, 30 000, 24 000, 27 000 и 28 000 — могут обозначать частоты высоких колебаний, — сказал Ёсимура.

— Именно. Это ультразвуковые волны. Таблица страховых выплат одновременно является таблицей предполагаемого распределения ультразвуковых частот.

— Значит, пустые места обозначают паузы, какие часто бывают в музыке? Кажется, их называют цезурами.

Иманиси совершенно не разбирался в музыке. Он сказал: «Должно быть, так и есть».

— Значит, высокочастотный звук подавался не непрерывно, а с паузами. Если следовать таблице, так и получится, — сказал Ёсимура.

— Я так это понимаю. Высокочастотный звук передавался не непрерывно. Благодаря паузам частота менялась согласно таблице.

По лицу Ёсимуры было видно, как он восхищён выводами Иманиси.

— Вероятно, небольшие изменения частоты сильнее воздействуют на человека, чем непрерывное излучение звуковой волны одной и той же частоты. — Это было не собственное мнение Иманиси, а сведения, полученные от Хаманаки. — Я думаю, что эти паузы не были полной тишиной: во время них тоже звучало что-то.