Вегард подошел к столику, чтобы налить всем нам вина. Мы с Реджиной снова переглянулись, не понимая, куда клонит мужчина и с нетерпением ожидая его новой реплики.

— Поэтому надо все хорошо обдумать, — снова подал голос мужчина, поднося вино сначала Реджине, а потом мне. — Но я лучше соображаю на свежем воздухе. Да и тебе, Лилиан, пора все рассказать.

Я замерла, когда Вегард протягивал мне бокал. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись друг с другом. Я смотрела на него снизу вверх, снова захваченная его гипнотизирующим взглядом.

— Идемте к холмам, дамы. Прогулка будет долгой, — сказал Вегард и медленно улыбнулся.

Стоя у склона пологого холма и смотря вдаль, я в очередной раз подивилась красоте окрестностей. Густые заросли леса начинались совсем близко: он раскинулся вширь и поднимался все выше по холмам, далее устремляясь к северной равнине. Холмы все еще сохраняли изумрудную зелень, хотя сам лес был темный и непроглядный, словно настороженно и зорко хранил свои древние тайны.

Я слегка поежилась, зная, что ощутимый холодок, коснувшийся моего тела, явно не из-за вечерней прохлады. Мне было странно ощущать и тревогу от мысли, что может там находиться, и безумное желание войти под мрачный полог деревьев.

— Здесь произошло то, что является причиной моих давних исследований, Лилиан, — заговорил Вегард, когда он вместе с Реджиной приблизился ко мне.

— В этом лесу погибла ваша сестра, милорд. Каллироя. — Я обернулась к нему и увидела, как в его глазах появилось нескрываемое удивление, а губы сжались.

— Кто тебе об этом успел рассказать? — спросил Вегард, нахмурившись.

— Кто-то из прислуги, я уже не помню, — ответила я, приподняв подбородок и смотря прямо в глаза владыке. — Ничего тайного мне не собирались сообщать, это было сказано вскользь, когда я расспрашивала об истории вашего древнего рода.

Вегард некоторое время молчал. Но потом он слегка улыбнулся. Я предположила, что он не очень поверил мне, но ему польстило то, с какой почтительностью в голосе я отозвалась о его семье.

— Все верно, — отведя от меня глаза, вымолвил он и кивнул, словно самому себе. — Кроме одного.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Моя сестра не погибла, Лилиан. Она была похищена.

Я остолбенела, непонимающе уставившись на Вегарда. Возле меня незаметно появилась Реджина. Переведя свой взгляд на неё, я увидела, как она грустно улыбнулась.

— Я не совсем понимаю, милорд, — выдавила я из себя, немного отойдя от удивления.

Вегард некоторое время не смотрел на меня, созерцая дальние холмы, над которыми клубились облака тумана. Он стоял ко мне в профиль, его волосы слегка развевал ветер, отчего пряди иногда падали ему на лицо. Но Вегард словно не замечал этого, погруженный в свои воспоминания.

— Это случилось более десяти лет назад, — наконец, снова подал голос владыка. Он подошел к нам с Реджиной ближе и остановился у раскидистого дерева, одиноко стоявшего у склона. — Я с отцом тогда был в столице. Были празднества по поводу рождения наследника короля… Каллироя осталась в Оверлуке одна, под присмотром многочисленной прислуги и гувернантки. Иногда ее посещали подруги. Особенно, Реджина.

При этих словах я невольно перевела взгляд на Реджину. Она молча кивнула, подтверждая слова Вегарда. А потом все же сказала:

— Мы с сестрой владыки Вегарда были дружны. Наша дружба не уменьшилась и после того, как я вышла замуж, хотя, ты знаешь, мы не были одного круга. Так как я жила в Левигане — то есть, совсем рядом, — то иногда могла навещать ее. А во время отсутствия хозяев делала это чаще по просьбе самой Калли, которая чувствовала себя одинокой без отца и брата. Нередко в замок я приезжала с компанией других друзей Калли — их было немало, все они входили и входят в высшую аристократию не только Левигана, но и всего Провиденс-Хилла.

— Но любила она тебя больше прочих, — услышала я глухой голос Вегарда, который все еще стоял с отрешенным видом, созерцая окрестности. Однако я поняла, что ни одно слово не ускользнуло от него.

— И это делает мою скорбь по ней еще глубже, — ответила Реджина на слова Вегарда. — Как и мое чувство вины.

— Я тебе уже сто раз говорил, Редж, не повторять эти слова снова и снова, — вдруг заявил Вегард, строго посмотрев на брюнетку. — Твоей вины нет!

— Редж? — я коснулась ее плеча, чтобы привлечь к себе внимание. — Ты о чем?

— Ох, Лили, — скорбно вымолвила Реджина, выдохнув с какой-то внутренней тяжестью. — Не слушай Вегарда, он талдычит мне одно и тоже вот уже десять лет подряд, но я то знаю, что моя вина есть и она немаленькая!.. В тот злосчастный день я приехала в Оверлук с утра, — после некоторой паузы продолжила Реджина. — Мой первый муж был очень добр и разрешал мне ездить с визитами к друзьям даже тогда, когда он сам был в деловых поездках. Так вот… Каллироя в тот день долго упрашивала меня присоединиться к ней для прогулки в лесу. Я была против, так как прекрасно знала от нее самой, что ей запрещено туда идти. Но Калли всегда была упряма, и, самое главное, ее упрямство смешивалось с крайним очарованием, из-за чего она всегда получала желаемое. Не буду долго вдаваться в подробности, но я согласилась. И то, только после того, как Каллироя поклялась мне всеми богами, что пару раз уже ходила в лес на прогулку и ничего страшного в нем не заметила.

Реджина резко замолчала. Я видела, как она была напряжена. Руки она сцепила в замок перед собой, ее глаза постоянно смотрели или вдаль, или мимо меня, как будто бы ей так было легче вспоминать все подробности старой истории. На Вегарда я не хотела смотреть, инстинктивно понимая по его молчанию, что ему слушать этот рассказ больнее всего.

— Так вот, дорогая Лил, — продолжила Реджина. — Мы вышли на прогулку после обеда. В это время послеобеденная дрема сковывала весь замок, и поэтому прислуга потеряла бдительность; тогда они находились здесь постоянно, а не как сейчас, до половины дня. Мы гуляли под сенью древних деревьев, не заходя вглубь леса. Помнится, мы обнаружили густые заросли, за которыми перед нами неожиданно предстала открытая поляна, наполненная солнечным светом. На ней росли диковинные цветы, и я клянусь тебе, Лили, что таких ты не увидишь во всем Линдеросе. Они были всевозможных оттенков и словно излучали свой собственный свет. Мы с Калли были в восторге и ходили по всей поляне, иногда срывая самые красивые на наш взгляд, чтобы потом пересадить их в саду замка. Так мы и не заметили, как солнце начало клониться к закату, а мы сами оказались на другой стороне поляны, там, где начиналась глухая, непроходимая чаща.

Реджина снова умолкла, а я почувствовала, что с нетерпением и одновременно со страхом жду продолжения рассказа. Ибо подспудно знала, что он подошел к своей кульминации.

— Из нее, к нашему удивлению, — голосом, ставшим сиплым и каким-то прерывистым, продолжила Реджина, — вышел… даже не знаю, как сказать. Молодой мужчина. Так нам сначала показалось. Но уже секунду спустя я поняла, что незнакомец — не вполне человек. Как я это поняла, не спрашивай, это невозможно пересказать. Скажу только, что на земле такие не рождаются. Дело было не только в неестественной красоте незнакомца. От него веяло чем-то совершенно нечеловеческим, каким-то светом, который не видишь глазами, а только чувствуешь, и он тянет тебя к себе. Безжалостно, заставляя терять связь с реальностью…

Сердце мое забилось чаще. Я вспомнила свои сны, которые были непохожи на обычные. Я мгновенно поняла, как мог выглядеть незнакомец из рассказа Реджины. Смутное предположение уже начало зарождаться в моем сознании.

— Он начал что-то говорить, обращаясь к Калли, — вновь заговорила Редж, тем самым отвлекая меня от собственных дум. — Я ничего не понимала из его речи, которая мне казалась и знакомой, и совершенно чуждой одновременно. Его серебряные волосы струились на ветру, а пронзительные фиалковые глаза словно призывали к себе. Каллироя шла на его зов, совершенно не замечая ничего вокруг. Я помню, как очнулась от непонятного морока и оцепенения и позвала ее. Только она меня не слышала. Я хотела подбежать к ней, так как находилась достаточно далеко. Но сделав несколько шагов, я почувствовала, как мои ноги становятся свинцовыми. Незнакомец смотрел на меня и улыбался. А потом снова перевел взгляд на Каллирою…