Я замерла. Неприятный и жуткий холод вонзился в мои внутренности. Слова Мэрид были неожиданными, но не от неожиданности я почувствовала себя нехорошо. А от какого-то ужасного ощущения предчувствия чего-то нехорошего.

— Она сначала пропала, ее долго искали, — продолжила повариха, подливая себе кофе. Я же дрожащими пальцами сжала свою чашку.

«Опять исчезновение! Неужели все началось с его сестры⁈»

— Но потом… потом обнаружили остатки ее одежды в близлежащем лесу, слишком далеко от замка. Миледи Каллироя любила гулять возле леса. Но, скорее всего, забрела в него далеко и заблудилась. Старый хозяин и Вегард тогда неделю отсутствовали… Ох, плохие те дни были, милая.

Мне было бы тяжело дальше слушать эту кошмарную историю, из-за которой я чувствовала боль и тревогу одновременно. Но Мэрид, похоже, не думала продолжать дальше. Наверное, она владела кое-какой информацией и поделилась со мной именно тем, что сама знала. Быть может, утаив какие-то сугубо семейные подробности. Но и услышанного мне хватило.

Мне стало искренне жаль Вегарда и сейчас я острее почувствовала излишнюю грубость своего поведения. Не надо было с ним так.

— Миледи! — вдруг услышала я и повернула голову к выходу из кухни. Там стоял лакей. Он приблизился ближе к нам с Мэрид и уже намного тише произнес, чуть поклонившись: — Хозяин требует, чтобы вы приготовили ему кофе и принесли лично. Он у себя в кабинете на втором этаже. С гостем…

Вегард

— От вида твоего казначея меня тянет блевать, — сказал Мариус и, сев в кресло, развалился в нем, вытянув ноги в начищенных сапогах. Он явился на бал в военной форме.

Вегард, севший рядом с другом на диван, скривился в подобии улыбки и потянулся к барному столику.

— Тебе было так скучно на танцах, что кроме казначея ты никого не заприметил там? — с иронией спросил Вегард, откручивая пробку у бутылки дорогого коньяка.

— Видел шикарных девок и женщин, — пожал плечами дракон, сделав неопределённые жесты пальцами. — Но к незамужним нельзя, замужние еще хуже — пока подкатывать будешь, можно стать аскетом. Поедем в бордель? — неожиданно предложил Мариус, расстегивая верхние пуговицы темно-синего кителя.

— Подожди, гости еще не разошлись, — заметил Вегард, наливая в рюмки коньяк. — Хотя остались самые отчаянные…

— Либо самые пьяные.

— Либо те и другие, — Вегард посмеялся, протянув рюмку Мариусу.

— Черт, я и сам уже почти вдрызг, лучше прикажи принести кофе, хлебну вместе с ним. — Мариус взял у Вегарда рюмку и поставил на столик у ног.

— Олли! — крикнул Вегард и в кабинет тут же зашел слуга, приставленный сегодня лично к нему. — Быстро на кухню, вели сварить кофе и пусть несут сюда!

— Сию же минуту, господин! — поклонившись, быстро ответил парень и кинулся обратно в коридор, но Вегард остановил его новым приказом:

— Скажи, чтобы Лилиан лично принесла его.

Вегард мстительно улыбнулся, когда парень, снова поклонившись, скрылся за дверью. Но он не заметил, как его улыбка не скрылась от Мариуса.

— Лилиан? — спросил тот заинтересованно. — Кто такая эта Лилиан?

— Девушка. Которая появилась в замке недавно… — неопределенно начал Вегард. И остановился, будто бы отвлекшись на коньяк. Но приподнятая бровь и в целом выражение лица Мариуса не дали ему долго тянуть недомолвки. — Одна из них, Мариус. Понимаешь? — наконец, выдал Вегард, прямо глядя на лицо друга.

— Потомок сидов⁈ Серьезно? — воскликнул Мариус и даже присел поудобнее.

— Тише, — захрипел Вегард. — Правильно говорить — носительница крови потомков. Потому что потомками называли именно первых полукровок, рожденных от сида-божества и человека.

— Да какая разница уже…

— Большая, — отрезал Вегард, снимая фрак и после кладя ногу на ногу. — Первые потомки, полукровки, были очень похожи на сидов — сильны, прекрасны, свирепы и разнузданы в желаниях. Потом их кровь стала постепенно разбавляться, так что у нынешних… — Вегард призадумался, — носителей крови потомков мало общего с их прародителями.

— Не так уж и мало, — возразил Мариус, смахивая со лба короткие пряди волос. — Усиленные зрение и слух, яркая красота… — Мариус нахмурил брови. — М-м, что я там еще забываю?

— Их чрезмерную чувственность… Ну это так, в народе до сих пор говорят.

— А ты как думаешь, это правда? — Мариус коварно улыбнулся, сверкая темно-карими глазами. — У тебя были же примеры.

— Были. Ты сам знаешь всю историю прошлых девушек, — прищурился Вегард. Он налил себе еще коньяка, чувствуя, что хотел бы уже нормально так напиться. Но сегодня как-то не получалось. — Не могу сказать, — продолжил он, — что это стопроцентная правда. Но у некоторых… есть признаки.

Вегард опрокинул в себя целую рюмку спиртного — и даже не поморщился. На балу он еле сдерживался от злости, вызванной в нем словами Лилиан.

Как она посмела подумать, что он… покупает ее постель и тело⁈

Не сказать, что он сам не винил себя за произошедшее между ними, когда он почти силой овладел ею.

«Почти силой⁈ — расхохотался в нем демонический голос. — С каких пор ты любишь прикидываться дурачком, Вегард? Уж себе хотя бы не лги!»

«Все уже произошло, так что отвали» — сказал он демоническому голосу собственной совести и вернулся мыслями к Лилиан.

Он не мог не думать о ней даже после того, как дал себе слово впредь не обращать внимание на ее соблазнительную внешность. И не только во внешности было дело — она влекла его своим духом, характером, смелостью. А милый румянец, который так часто окрашивал ее щеки, когда она смущалась, влек Вегарда еще сильнее. Ведь за ним угадывалась страстная натура, с трудом сдерживающая свои чувственные порывы.

Он очаровался Лилиан почти сразу же. И особенно влекла его к себе ее открытая нескромность и раскрепощенность, когда она была с ним и горела от желания. Контраст ее повседневной сдержанности и бесстыжей жажды близости наедине сносил ему голову.

И, когда он понял, что его собственный план не сработал, что он не может сосредоточиться даже над элементарной работой, потому что постоянно думает о Лилиан — особенно о ее чувствах к нему после того, как он поступил с ней, — Вегард плюнул на собственные правила и сегодня вечером решил привлечь ее к себе. Да, изначально он не собирался сразу же атаковать ее своей страстью, но все получилось само собой, как и всегда, когда она была рядом. Вегард не смог удержаться, чтобы опять ощутить ее тело под своими руками, а когда это произошло, огонь желания вспыхнул моментально и он в туже минуту захотел овладеть ею снова.

И снова.

И снова. И плевать на гостей. Вегард подумал, что он не вышел бы к ним, пока его страсть к Лили не удовлетворилась бы без остатка.

Он хотел доставить ей удовольствие, хотел, чтобы она впервые испытала его именно с ним. Он жаждал этого ревностно, даже не желая думать о том, что эта честь может достаться не ему. Особенно после того, каким образом он лишил ее невинности.

И когда он почувствовал, что Лилиан снова доверилась ему, все поменялось в один миг из-за случайных слов. Черт возьми, он просто пробормотал вслух то, что уже видел перед собой мысленным взором: Лили, обнаженная, лежащая на темных шелках, ее белая кожа оттеняется темно-рыжими кудрями и на ней только чулки и колье. Даже сейчас, представляя это, Вегард начал заводиться, чувствуя, что в штанах становится тесно.

— Реджина становится с каждым годом все шикарнее, — мечтательно произнес Мариус, откинув голову на спинку кресла и выдыхая дым от сигары.

— А? — переспросил Вегард, очнувшись от своих мыслей.

— Я говорю, — громче сказал Мариус, — что все еще хочу затащить Реджи в постель, да она, стерва, помнит до сих пор все обиды и точно не даст. Тем более, сейчас около нее увивается какой-то блондинистый пудель. — Мариус сплюнул в кадку с цветком. — Видел их сегодня на балу. Я захотел подойти к ним и спровоцировать ее ушлепка на дуэль, но потом решил дать весёлой вдовушке поразвлечься. До поры до времени.