— Я и не мечтаю.

Почему-то эта фраза прозвучала не так, как должна.

Слишком спокойно.

Слишком сдержанно.

Василиса посмотрела на его профиль: прямой нос, сильная линия челюсти, щетина, спокойный взгляд. Руки на руле. Большие. Уверенные.

Она быстро отвернулась.

— А почему вы уехали из города? — спросила она, чтобы сказать хоть что-то нормальное.

Степан молчал пару секунд.

— Надоело.

— Так просто?

— Нет.

— Но подробностей не будет?

— Пока нет.

— Таинственный фермер. Как оригинально.

— А ты почему такая злая?

— Я не злая. Я адаптируюсь.

— Агрессивно.

— Как ваш гусь.

Он усмехнулся.

Пикап остановился у бабушкиного дома.

Степан вышел, взял пакет и донёс до крыльца.

Василиса пошла рядом.

— Спасибо, — сказала она.

— Пожалуйста.

Он уже собирался уйти, но вдруг остановился.

— Василиса.

Она обернулась.

— Что?

— Вечером не ходи одна за деревню.

Её глаза сузились.

— Это приказ?

— Предупреждение.

— Почему?

— Лес. Заброшенные дома. Не все дороги нормальные.

— Я похожа на человека, который ночью пойдёт в лес?

Он посмотрел на неё.

— Да.

— Почему?

— Потому что тебе сказали не ходить.

Василиса замолчала.

Вот же гад.

Попал.

— Я не ребёнок, — сказала она.

— Я помню.

— И сама решу, куда мне ходить.

— Решишь.

— Но?

— Если соберёшься — скажи.

— Вам?

— Бабушке.

Он сделал паузу.

— Или мне.

Она скрестила руки на груди.

— Вы всегда так беспокоитесь о чужих людях?

Его взгляд стал непроницаемым.

— Когда они приезжают в место, которого не знают, — да.

Ложь?

Не совсем.

Но не вся правда.

Василиса почувствовала это кожей.

— Вы странный, Степан.

— Ты тоже.

— Я хотя бы не делаю вид, что это не так.

Он чуть улыбнулся.

— До вечера, столичная.

— Я не говорила, что мы увидимся вечером.

— Пирог у Марии Петровны.

— Вы ради пирога?

Он посмотрел на неё.

Медленно.

Спокойно.

Слишком долго.

— Конечно.

И ушёл.

Василиса осталась на крыльце с ощущением, что её только что не то предупредили, не то бросили вызов.

Бабушка выглянула из дома.

— Стёпа подвёз?

— Да.

— Хороший.

— Ба.

— Что?

— Если ты ещё раз скажешь, что он хороший, я начну подозревать заговор.

Мария Петровна улыбнулась.

— Начинай.

Василиса застыла.

— Что?

— Ничего. Муку принесла?

— Ба!

Бабушка скрылась в доме.

Василиса посмотрела на соседний двор.

Степан уже шёл к своему пикапу.

И вдруг, будто почувствовал, оглянулся.

Их взгляды снова встретились.

На этот раз Василиса не отвернулась.

Пусть знает.

Она не боится.

Ни деревни.Ни гуся.Ни его.

Степан чуть наклонил голову, словно принял вызов.

А потом сел в машину и уехал.

Василиса стояла на крыльце ещё несколько секунд.

Потом тихо сказала:

— Ну всё, Орлов. Сам напросился.

И где-то у ворот Архип согласно гоготнул.

Будто деревня только что официально объявила начало войны.

Глава 3 Пирог, бывшая и почти приличный фермер

К вечеру Василиса официально признала: деревня жила по законам, которые в Москве сочли бы нарушением прав человека.

Во-первых, здесь слишком рано вставали.

Во-вторых, слишком много ели.

В-третьих, все всё знали.

К обеду половина Студёного уже была в курсе, что городская внучка Марии Петровны приехала с чемоданом размером с телёнка, испачкала платье, не отличила укроп от свёклы и была замечена в пикапе Степана Орлова.

Последний пункт почему-то обсуждался особенно активно.

Василиса узнала об этом от бабушки.

Вернее, бабушка не сказала напрямую. Она просто вошла в комнату, где Василиса сидела на кровати с ноутбуком и пыталась поймать интернет, положила на стул выглаженную рубашку и произнесла:

— Тётя Зина сказала, что вы со Стёпой красиво смотритесь в машине.

Василиса медленно подняла голову.

— Что?

— Я говорю, тётя Зина…

— Я услышала.

— А чего спрашиваешь?

— Потому что надеялась, что мне показалось.

Мария Петровна сложила руки на груди.

— Ну, может, она сказала не “красиво”, а “подозрительно”.

— Ба!

— Что?

— Он просто подвёз меня от магазина.

— Конечно.

— Мы ехали сорок секунд.

— В деревне и за сорок секунд можно многое понять.

— Например?

— Например, кто на кого как смотрит.

Василиса захлопнула ноутбук.

Интернета всё равно не было. Зато бабушка ловила чужие взгляды лучше любого вай-фая.

— Никто ни на кого никак не смотрел.

— Лисонька, я старая, а не слепая.

— Ты не старая.

— Спасибо. Но от темы не уходи.

— А темы нет.

— Есть Стёпа.

— Стёпа — сосед.

— Хороший сосед.

— Если ты ещё раз скажешь, что он хороший, я начну подозревать, что он тебе платит пирожками.

— Он и без оплаты хороший.

Василиса застонала и упала спиной на кровать.

— Почему вся деревня так уверена, что мне срочно нужен мужчина?

— Потому что ты красивая, молодая и злая.

— Логика где?

— Злым красивым девушкам особенно нужен мужчина. Чтобы было на кого шипеть.

— Я отлично шиплю сама по себе.

— Вот Стёпа и проверит.

Василиса резко села.

— Он ничего проверять не будет.

Бабушка улыбнулась.

Так мягко, что это сразу стало опасно.

— Посмотрим.

— Ба.

— Что?

— Я приехала сюда не за романом.

— Конечно.

— Я здесь временно.

— Разумеется.

— И вообще, он меня раздражает.

— Это часто первый симптом.

— Нет. Первый симптом — это когда мужчина нравится. А Степан мне не нравится.

Мария Петровна внимательно посмотрела на внучку.

Слишком внимательно.

— Значит, пока раздражает.

— Именно.

— Хорошо. Начнём с этого.

Василиса открыла рот, чтобы возмутиться, но внизу что-то грохнуло.

Потом раздалось сердитое гусиное:

— Га-а-а!

И следом мужской голос:

— Архип, чтоб тебя.

Василиса замерла.

Бабушка довольно улыбнулась.

— Стёпа пришёл.

— Почему он уже здесь?

— Я же сказала: пирог будет.

— Ему кто-нибудь объяснял, что пирог — это не повод вторгаться в чужую жизнь?

— Пирог — очень даже повод.

Снизу снова раздался гогот.

Потом Бублик радостно залаял, будто к дому прибыл не сосед, а делегация счастья.

Василиса подошла к окну.

Во дворе стоял Степан.

На этот раз без топора.

Уже прогресс.

Он был в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, джинсах и всё тех же рабочих ботинках. Волосы немного влажные, как после душа. На руках — свежие царапины, на лице — спокойствие человека, который абсолютно не переживает из-за того, что его только что пытался атаковать гусь.

Архип стоял напротив него, вытянув шею, и выглядел как оскорблённый аристократ.

Степан наклонился, что-то сказал ему.

Гусь возмущённо отвернулся.

— Они разговаривают, — пробормотала Василиса.

— Стёпа со всеми умеет договориться, — сказала бабушка.

Василиса посмотрела на неё.

— Ба, если ты сейчас скажешь “и с тобой договорится”, я выпрыгну из окна.

— Это второй этаж.

— Тем драматичнее.

— Не скажу.

— Спасибо.

— Но подумаю.

Василиса закрыла лицо руками.

Деревня уничтожала её методично.

Сначала платье.Потом репутацию.Теперь самообладание.

И всё с участием одного конкретного мужчины.

Спуститься вниз Василиса решила не сразу.

Не потому что пряталась.

Разумеется, нет.

Она просто переоделась.

Три раза.