— Отвечать?

Тот связался с Седых. Несколько секунд переговоров.

— На громкую. Камеру не на себя. Держите спокойно.

Василиса приняла вызов.

Экран дрогнул.

Сначала темнота.

Потом резкий свет фонаря.

И Кира.

Она сидела на полу, руки связаны впереди. На щеке ссадина. Волосы растрёпаны. Глаза испуганные, но живые.

— Кира, — выдохнула Василиса.

Голос за кадром произнёс:

— Как трогательно. Все собрались.

Не Белов.

Другой.

Но за ним звучала чужая уверенность человека, который выполняет приказ.

— Где она? — спросила Василиса.

— Там, где Орлов уже был. Пусть вспомнит.

Степан сделал шаг в их сторону, но Седых удержал его.

Голос продолжил:

— Условия простые. Орлов входит один через погрузочный вход. Без полиции. Без девочки. Без фокусов. Иначе она не выйдет.

Василиса почувствовала, как Степан на расстоянии меняется.

Слово “один” ударило точно.

Вот она.

Настоящая ловушка.

Не склад.

Не Белов.

А старая, глубинная команда внутри Степана:ты должен успеть сам.

Василиса подняла глаза на него.

Он смотрел на телефон в её руках, но, казалось, видел не экран.

Видел другой коридор.

Другую девятнадцатилетнюю девушку.

Другой шанс.

— Степан, — сказала Василиса громко.

Он моргнул.

Посмотрел на неё.

Она не знала, слышит ли её человек за кадром. Всё равно сказала:

— Факты, не яд.

Его лицо дрогнуло.

Она продолжила, глядя прямо на него:

— Они хотят, чтобы вы вошли один. Значит, именно этого делать нельзя.

Голос в телефоне рассмеялся.

— Какая умная. Тогда она умрёт умно.

Кира на экране резко подняла голову.

— Не слушайте его! Стёп, не вздумай—

Её ударили.

Не сильно, скорее чтобы заставить замолчать, но Василиса всё равно вскрикнула.

Степан рванулся.

Седых и второй полицейский удержали его.

— Орлов!

— Отпустите!

Василиса шагнула вперёд, забыв про условие.

Полицейский поймал её за локоть.

— Нельзя!

Она смотрела только на Степана.

— Степан!

Он замер.

Дышал тяжело.

Глаза были страшные.

Не злые.

Разрывающиеся.

Василиса вырвала руку у полицейского, но не побежала. Просто подняла телефон выше, чтобы он видел её лицо.

— Посмотрите на меня.

Он смотрел.

— Вы не один, — сказала она. — Не один. Слышите?

В телефоне голос раздражённо произнёс:

— Время идёт.

Седых тихо говорил в рацию:

— Отследить сигнал. Проверить сторожку слева. Группа два — к заднему входу, тихо.

Василиса услышала.

И поняла: их задача — тянуть.

Не поддаваться.

Не дать Степану сорваться.

Она снова посмотрела в экран.

— Если вам нужен Орлов, значит, Кира нужна живой.

Голос замолчал.

Василиса почувствовала, как внутри включается что-то очень похожее на отца.

Холодные переговоры.

Не эмоция — структура.

— Вы не убьёте её сразу, — сказала она. — Иначе потеряете рычаг. Вы хотите обмен. Или спектакль. Или чтобы Степан вошёл туда, где вы поставили камеру. Что именно?

Степан смотрел на неё.

Седых тоже.

Даже голос за кадром на секунду потерял насмешку.

— Ты много говоришь.

— А вы мало предлагаете.

— Орлов. Один. Две минуты.

— Нет, — сказала Василиса.

Степан закрыл глаза на секунду.

Не от слабости.

От борьбы.

Потом открыл.

И тихо сказал:

— Нет.

Голос в телефоне замер.

— Что?

Степан шагнул ближе, но остановился там, где стоял Седых.

— Я не войду один.

Василиса почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло.

Он сказал это не ей.

Не полиции.

Себе.

Прошлому.

Ане.

Белову.

— Тогда она пострадает, — сказал голос.

Степан побледнел.

Но не двинулся.

— Если ты хотел, чтобы я снова поверил, что всё зависит только от меня, — произнёс он низко, — ты опоздал.

Василиса почти не дышала.

В телефоне послышалась возня.

Кира плакала, но пыталась держаться.

Голос выругался.

Потом экран резко погас.

Вызов оборвался.

Секунда.

Другая.

А потом со стороны заброшенной сторожки раздался крик:

— Полиция! На землю!

Василиса резко повернулась.

Двое сотрудников бежали к бетонному забору. Седых отдал команду второй группе. Степан сделал шаг к складу, но на этот раз не сорвался вперёд — пошёл вместе с полицейскими, оставаясь позади, как требовали.

Василиса стояла у машины, с телефоном в руке, и впервые в жизни ненавидела необходимость оставаться на месте всем телом.

Но оставалась.

Потому что это тоже было действие.

Не броситься.Не разрушить план.Не стать ещё одной точкой давления.

Через несколько минут из рации донеслось:

— Сторожка чисто. Один задержан. Девушки там нет. Повторяю, девушки там нет.

Василиса похолодела.

Степан остановился у ворот склада.

— Что значит нет? — спросил он.

Рация зашипела.

Потом голос другого сотрудника:

— Погрузочный вход открыт. Внутри следы. Идём дальше.

Время стало вязким.

Склад молчал.

Ветер гнал по пустырю сухую траву.

Василиса смотрела на серые стены и думала о Кире, сидящей где-то внутри, связанной, испуганной, но всё ещё живой.

Потом из глубины здания донёсся звук.

Глухой удар.

Женский крик.

Степан шагнул вперёд.

Седых рявкнул:

— За мной! Не обгонять!

И они исчезли внутри.

Василиса осталась снаружи.

Пальцы сжали телефон.

На экране вдруг вспыхнуло новое сообщение.

“Он всё-таки войдёт. Просто не один. Посмотрим, хватит ли этого.”

Василиса подняла голову к складу.

И поняла, что настоящий ход Белова ещё не сделан.

Он не хотел только проверить, сорвётся ли Степан.

Он хотел заманить их всех туда, где прошлое знало каждый угол.

А склад уже начал закрываться вокруг тех, кто вошёл.

Глава 17 Там, где прошлое держит двери

Склад будто проглотил Степана.

Ещё секунду назад он был снаружи — живой, напряжённый, настоящий, в нескольких десятках шагов от Василисы. Она видела его плечи, повязку на руке, резкий профиль, слышала голос Седых, который приказал не обгонять.

А потом они вошли внутрь.

И серое здание сомкнулось за ними темнотой.

Василиса осталась у пикапа с полицейским, телефоном в руке и ощущением, что её снова поставили на границу собственной жизни.

Только на этот раз всё было иначе.

Она не была запертой наверху девочкой, которой говорят “иди в комнату”. Не была случайной свидетельницей, которой взрослые забыли объяснить сценарий. Она знала план. Знала угрозу. Знала, почему не может броситься внутрь.

И всё равно каждая клетка тела кричала:иди.

Потому что там Степан.

Там Кира.

Там прошлое, которое слишком долго ждало, чтобы снова закрыть за ними двери.

Полицейский рядом — коренастый мужчина лет сорока с фамилией Грачёв на нашивке — держал рацию и смотрел то на склад, то на Василису, будто заранее готовился ловить её за куртку.

— Даже не думайте, — сказал он.

Василиса медленно повернула голову.

— Я стою.

— Пока.

— У вас ко мне предвзятость.

— У меня опыт.

Она хотела ответить, но из рации донеслось:

— Первый зал чисто. Следы свежие. Двигаемся к офисам справа.

Голос Седых.

Спокойный, но напряжённый.

Грачёв поднёс рацию ближе.

Василиса задержала дыхание.

Склад молчал снаружи. Старые бетонные стены, ржавые ворота, выбитые окна второго этажа. Ветер шевелил сухую траву у забора, и от этого казалось, что кто-то ползёт вдоль стены.

Телефон в её руке снова завибрировал.

Она вздрогнула так резко, что Грачёв сразу посмотрел на экран.