Она почти дошла.

Почти.

Но не выдержала и бросила взгляд через плечо.

Степан всё ещё стоял у забора.

И смотрел на неё.

Не скрывая.

Василиса резко отвернулась.

— Вот же… фермер.

— Господи, Лисонька, — сказала бабушка, когда Василиса вошла на кухню. — Ты что, с укропом дралась?

— Почти.

— А почему вся в земле?

— Огород проявил агрессию.

Мария Петровна взяла корзинку, заглянула внутрь и хмыкнула.

— Укроп настоящий. Значит, Стёпа помог.

Василиса замерла.

— Почему сразу Стёпа?

— Потому что ты бы без него принесла мне половину моркови и настроение.

— Я сама почти справилась.

— Конечно.

Бабушка посмотрела на её сарафан.

— Снимай. Замочу.

— Ба, у меня есть ещё вещи.

— Пока есть.

— Это угроза?

— Прогноз.

Василиса пошла переодеваться, бурча под нос о том, что деревня ведёт против неё целенаправленную войну.

В комнате она сняла испорченный сарафан и надела джинсовые шорты и свободную рубашку, завязанную на талии. Посмотрела в зеркало.

Рыжие волосы немного растрепались. На щеке всё ещё был слабый след земли. Она стёрла его пальцем.

И вдруг вспомнила ладони Степана на талии.

Как легко он её поднял.

Как близко стоял.

Как сказал: “Белое тебе всё равно идёт”.

— Нет, — сказала она отражению. — Даже не думай.

Отражение выглядело неубедительно.

Телефон на тумбочке мигнул.

Связь!

Василиса схватила его и увидела сообщение от подруги Милы:

“Ты жива? Где фотки ссылки? Там реально медведи ходят?”

Василиса быстро набрала:

“Медведей нет. Есть гусь Архип. Он хуже. И сосед-фермер.”

Сообщение отправлялось мучительно долго.

Потом пришло:

“Фермер горячий?”

Василиса посмотрела в окно.

За забором Степан уже вёл лошадь к сараю. Рубашка натянулась на спине. Солнце скользнуло по плечам.

Она набрала:

“Обычный.”

Палец завис.

Потом удалила.

Написала:

“К сожалению, да.”

Связь пропала.

— Предательница, — сказала она телефону. — Даже ты хочешь это обсудить.

К обеду бабушка отправила её в магазин.

— Мне нужна мука, сахар и дрожжи.

— Ба, а можно без меня? Я морально не готова к обществу.

— Общество состоит из тёти Зины, продавщицы, и двух пенсионеров на лавочке.

— Именно.

— Иди. Заодно деревню посмотришь.

— Я могу потеряться.

— Тут одна улица.

— В Москве я ориентируюсь по кофейням.

— Здесь ориентируйся по заборам.

Василиса взяла список и вышла.

На этот раз она надела кроссовки, шорты, белую рубашку и солнечные очки. Сумочка через плечо, волосы распущены.

Выглядела она, по собственному мнению, достойно.

По мнению деревни — видимо, как инопланетянка.

Потому что уже через три дома на неё смотрели все.

Бабушка у забора с лейкой.Мужчина на велосипеде.Кот на крыше сарая.Куры.

Особенно куры.

Василиса шла с видом “я здесь случайно, но всё равно лучше всех”, пока у магазина не увидела группу женщин на лавочке.

Три пары глаз повернулись к ней синхронно.

— Здрасьте, — сказала Василиса.

— Здравствуй, — ответили ей так, будто уже знали не только её имя, но и размер чемодана.

В магазине за прилавком стояла тётя Зина — женщина с причёской, которая могла пережить ураган, и взглядом службы безопасности.

— О, городская приехала, — сказала она.

Василиса улыбнулась.

— Василиса.

— Знаем. Марь Петровнина внучка.

Конечно, знают.

Деревня.

Здесь новости распространялись быстрее, чем в телеграм-каналах, и, судя по всему, без интернета.

— Мне муку, сахар и дрожжи, пожалуйста.

Тётя Зина достала всё с полки.

— Надолго к нам?

— На месяц.

Женщины на лавочке за окном переглянулись.

Тётя Зина улыбнулась.

— Все так говорят.

Василиса закрыла глаза.

Эта фраза начинала её преследовать.

— А Стёпа тебя уже видел? — спросила продавщица.

Василиса открыла глаза.

— Видел.

— И что?

— Что “что”?

— Ничего, — тётя Зина невинно пожала плечами. — Просто спрашиваю.

Василиса положила деньги на прилавок.

— У вас тут все просто спрашивают?

— Ага. Мы любопытные, но добрые.

С лавочки снаружи донеслось:

— Стёпа хороший мужик!

Василиса обернулась.

Одна из бабушек тут же сделала вид, что рассматривает небо.

— Я рада за Стёпу, — сказала Василиса громко. — И за всех, кто следит за его личной жизнью.

Тётя Зина довольно хмыкнула.

— Острая.

— Это защитная реакция.

Она забрала пакет и вышла из магазина.

На лавочке женщины улыбались так, будто уже мысленно примеряли ей свадебный венок.

Василиса надела очки.

— Хорошего дня.

— И тебе, красавица.

Она пошла обратно, чувствуя спиной три пары глаз.

— Ужас, — пробормотала она. — Здесь даже сплетни без очереди.

На полпути телефон вдруг поймал связь.

Она остановилась, подняла его выше.

Две палочки.

Чудо.

Сообщение от отца:

“Как ты?”

Василиса быстро набрала:

“Нормально. Если не считать того, что меня уже женят на местном фермере женщины у магазина.”

Не отправилось.

Она подняла телефон выше.

Пакет с мукой съехал в локте.

— Ну давай же…

Ещё выше.

Одна палочка.

Почти.

В этот момент сзади раздалось:

— Если залезешь на яблоню, будет лучше ловить.

Василиса медленно опустила телефон.

Степан стоял у обочины рядом с старым пикапом, скрестив руки на груди.

Конечно.

Конечно, он должен появляться в самые унизительные моменты.

— Вы меня преследуете? — спросила она.

— Нет. Ехал за кормом.

— Очень удобно.

— Для кого?

— Для человека, который слишком часто оказывается рядом.

Он посмотрел на её поднятый телефон.

— Сеть ловишь?

— Нет. Общаюсь с космосом.

— Ответили?

— Да. Сказали, что местные фермеры слишком самоуверенные.

— Космос в курсе.

Она фыркнула.

Пакет снова съехал.

Степан подошёл и забрал его у неё.

— Я сама донесу.

— Ты уже несла.

— И несла успешно.

— Мука почти на земле.

— Она хотела свободы.

Он поставил пакет в кузов пикапа.

— Садись, подвезу.

— Мне идти пять минут.

— С пакетами — десять.

— Я не сажусь в машину к малознакомым мужчинам.

— Правильно.

Она удивлённо посмотрела на него.

Он открыл пассажирскую дверь.

— Но я не малознакомый. Я сосед твоей бабушки, спаситель от Архипа и свидетель гибели петрушки.

— Список сомнительных заслуг.

— Других пока нет.

Василиса посмотрела на дорогу.

Потом на пакет.

Потом на Степана.

— Если вы меня похитите, бабушка вас найдёт.

— Верю.

— И Архип, возможно, поможет.

— Он скорее возглавит.

Она села в машину.

Салон пах пылью, кожей, сеном и кофе из металлической кружки в подстаканнике. Не дорогим парфюмом. Не салонной химией. Снова этим его странным настоящим запахом.

Степан сел за руль.

Пикап тронулся.

Ехать действительно было пять минут. Даже меньше. Но почему-то в машине стало тесно, хотя салон был просторный.

Василиса смотрела в окно.

Степан — на дорогу.

— Женщины у магазина уже всё про меня знают? — спросила она.

— Конечно.

— Что именно?

— Что ты приехала из Москвы. Что у тебя чемодан размером с телёнка. Что Бублик испачкал тебе платье. Что ты боишься Архипа.

— Я не боюсь Архипа.

— Скажу им, что информация неточная.

— И что я ответила тёте Зине резко?

— Это они оценили.

Василиса повернулась к нему.

— У вас тут новости быстрее интернета.

— Интернет у нас слабый, люди компенсируют.

Она невольно улыбнулась.

Степан заметил.

— Вот. Уже привыкаешь.

— Не мечтайте.