Нина одобрительно кивнула.

— Вот. Умная девушка.

Мишка из дверей вставил:

— Я тоже говорил, что не царапина.

Степан посмотрел на него.

— Ты говорил: “Ого, мясо видно”.

— Ну смысл тот же.

— Выйди.

— Уже.

Мишка исчез.

Василиса сдержала улыбку.

Нина обработала рану быстро и без жалости. Степан сидел молча, только челюсть напряглась. Василиса поймала себя на том, что хочет взять его за здоровую руку.

Не взяла.

Не при Нине.

Хотя Нина, скорее всего, сделала бы вид, что ничего не заметила, а потом рассказала бы тёте Зине с медицинскими подробностями.

Когда новая повязка была готова, Степан кивнул.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше не лезь под пистолеты.

— Постараюсь.

Нина посмотрела на него так, что это “постараюсь” тут же потеряло право на жизнь.

— Степан.

— Не буду.

— Вот.

Василиса тихо сказала:

— В этой деревне все умеют с вами обращаться.

Степан взглянул на неё.

— Ты тоже учишься.

Она подняла бровь.

— Мне кажется, я уже продвинутый уровень.

— Самоуверенно.

— Я у лучшего научилась.

Он улыбнулся.

Нина посмотрела на них двоих, потом на флешку, которую Степан достал из кармана.

— Ладно, голуби, давайте вашу бомбу.

Василиса моргнула.

— Голуби?

— Я могла сказать хуже.

— Спасибо за сдержанность.

— Это я ещё добрая после бессонной ночи.

Компьютер включался почти три минуты.

Шумел, гудел, мигал старым монитором и будто возмущался, что его потревожили ради чужих тайн.

Василиса стояла рядом со Степаном, скрестив руки на груди.

Нина осталась у двери. Мишка тоже пытался просочиться внутрь, но был изгнан взглядом.

— Если там ничего нет? — спросила Василиса.

Степан вставил флешку не сразу.

— Тогда будем думать, почему Сомов так рисковал.

— А если есть?

— Тогда будем думать быстрее.

Он подключил накопитель.

Компьютер несколько секунд молчал.

Потом открылось окно.

На флешке было четыре папки.

АВАРИЯ_ОРЛОВПЕРЕВОЗКИСОМОВКОРРЕСПОНДЕНЦИЯ_К

Василиса почувствовала, как у неё по коже прошёл холод.

Степан замер.

Его взгляд остановился на первой папке.

АВАРИЯ_ОРЛОВ.

Буквы были сухие, безжалостные.

Так обычно называют не трагедию, а дело.

Файл.

Архив.

Документы.

Василиса осторожно посмотрела на Степана.

Его лицо стало неподвижным.

— Не обязательно открывать сейчас, — сказала она.

Он медленно вдохнул.

— Обязательно.

— Степан…

— Я двадцать раз представлял, что там может быть. Хуже уже вряд ли.

Но голос у него был не уверен.

Василиса положила ладонь ему на плечо.

Легко.

Не давя.

— Тогда вместе.

Он посмотрел на её руку.

Потом на неё.

Кивнул.

Они открыли папку.

Внутри были сканы протоколов, фотографии с места аварии, заключения экспертов, записи звонков, таблицы платежей, имена. Много имён. Некоторые файлы были помечены датами, другие — короткими комментариями Александра Королёва.

Степан открыл один документ.

Читал молча.

Василиса сначала пыталась понять смысл, но юридический язык путался в голове: перевозчик, подставная фирма, техническое состояние грузовика, результаты экспертизы, давление на свидетелей.

Потом Степан открыл файл с названием:

водитель_показания_первичные.pdf

Он прочитал.

И побледнел.

Василиса напряглась.

— Что?

Степан не ответил.

Она наклонилась к экрану.

В показаниях водитель грузовика утверждал, что перед рейсом сообщал диспетчеру о неисправности тормозной системы. Рейс всё равно подтвердили. В графе с фамилией диспетчера стояла подпись.

Василиса не знала этого имени.

Но Степан, кажется, знал.

— Кто это? — спросила она.

Он тихо произнёс:

— Роман Белов.

Нина у двери резко подняла голову.

— Твой партнёр?

Степан кивнул.

Василиса вспомнила его рассказ у мельницы.

Партнёр. Сделка. Грязь. Ссора. Деньги. Гордость.

— Он знал, что грузовик неисправен? — спросила она.

Степан сидел очень прямо.

— Если документ настоящий — да.

— И всё равно выпустил его на линию?

— Да.

Нина тихо выругалась.

Василиса почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

Аня погибла не просто из-за пьяного водителя и случайности.

Кто-то знал.

Кто-то решил рискнуть.

Кто-то посчитал деньги важнее тормозов.

Степан листал дальше. В следующем файле были переводы денег между подставными компаниями. Среди получателей несколько раз мелькала фамилия Сомова. Ниже — Белов.

— Это доказывает связь? — спросила Василиса.

— Возможно. Если оригиналы у твоего отца или уже переданы кому-то надёжному.

— Он сказал, флешка не единственная?

— Он сказал, что Сомов проиграл. Значит, скорее всего, да.

Степан закрыл глаза.

Василиса видела, как внутри него поднимается старая буря.

Не просто боль.

Злость.

На Белова.

На Сомова.

На себя прежнего.

На годы, в которые он жил с виной, не зная всей правды.

— Вы не виноваты, — сказала она.

Он не открыл глаза.

— Я был за рулём.

— Но вы не выпустили неисправный грузовик.

— Я отвлёкся.

— Но не вы создали ситуацию, где этот грузовик оказался на дороге.

Он молчал.

Василиса сжала его плечо сильнее.

— Посмотрите на меня.

Степан медленно повернул голову.

В его взгляде было слишком много.

— Я знаю, что мои слова не сотрут вашу вину за один момент, — сказала она. — Но теперь у вас есть правда. Не вся, может быть. Но больше, чем было. И эта правда говорит: вы не единственный человек в той аварии. И не главный виновник.

Он смотрел на неё так, будто хотел поверить, но не знал, как.

Нина тихо сказала у двери:

— Она права, Стёпа.

Он выдохнул.

Сломанно.

Потом отвернулся к экрану.

— Откроем папку Сомова.

Папка Сомова оказалась хуже.

Там были таблицы счетов, переписка с Романом Беловым, сканы договоров, фотографии встреч. Сомов не был главным — это стало ясно почти сразу. Он был связующим. Тем, кто умел давить, договариваться, находить слабые места и убирать лишние вопросы.

Василиса смотрела на файлы и постепенно понимала, почему отец не хотел говорить по телефону.

Это была не просто ссора бизнесменов.

Это была сеть.

И если флешка попадёт не туда, одни люди сядут, другие исчезнут, третьи начнут избавляться от свидетелей.

Она открыла папкуКОРРЕСПОНДЕНЦИЯ_К .

— Что за “К”? — спросила Нина.

Василиса уже кликнула.

На экране появилось несколько файлов с перепиской.

Первое письмо начиналось с фразы:

“Кира, передай Орлову, что я могу вернуть ему город.”

В комнате стало тихо.

Очень.

Степан резко выпрямился.

Василиса почувствовала, как сердце неприятно кольнуло.

Кира.

Конечно.

Прошлое не собиралось отпускать аккуратно. Оно входило в комнату без стука и садилось за стол.

— Открой, — сказал Степан.

Голос стал глухим.

Василиса открыла.

Переписка была между Сомовым и Кирой. Не слишком длинная, но достаточно ясная.

Сомов писал ей несколько месяцев назад. Предлагал “помочь убедить Орлова вернуться к нормальной жизни”, “объяснить ему выгоду”, “передать, что Александр Королёв всё равно однажды использует его долг”.

Кира отвечала осторожно. Уклончиво. Но отвечала.

“Степан не станет с вами говорить.”“Он не доверяет людям из прошлого.”“Я могу передать, но не обещаю.”“Не трогайте его ферму.”

Василиса читала, чувствуя, как внутри смешиваются ревность, тревога и злость.

Кира была связана с Сомовым.

Но не так просто.

Не как союзница.

Скорее как человек, который пытался играть в свою игру и не понимал, насколько опасен стол.