Ненавистный организм.

— О том, что вы самоуверенны сверх меры.

— И всё?

— Вам мало?

— Пока достаточно.

Опять “пока”.

Василиса сжала ручку корзинки.

— Я отдам Нине варенье и уйду.

— Конечно.

— Что значит этот тон?

— Какой?

— Будто вы мне не верите.

— Я просто знаю, что на ферме много мест, где можно случайно влипнуть.

— Вы опять о моей координации?

— Не только.

Гнедая лошадь повернула голову к Василисе и мягко фыркнула.

Она невольно улыбнулась.

— Какая красивая.

— Зовут Гроза.

— Гроза?

— Да.

— Звучит опасно.

— Она спокойная.

— В отличие от названия?

— В отличие от некоторых людей.

Василиса скрестила руки.

— Это камень в мой огород?

— В твой огород лучше камни не кидать. Там и так пострадала петрушка.

— Вы никогда это не забудете?

— Нет.

— Невыносимый.

— Уже говорила.

Гроза ткнулась мордой в плечо Степана.

Он погладил её, и Василиса невольно проследила за движением его руки.

Ладонь скользнула по гладкой шее лошади медленно, уверенно, спокойно.

Василиса резко отвела взгляд.

Серьёзно?

Она ревнует лошадь к его рукам?

Это уже клиника.

— Хочешь погладить? — спросил Степан.

— Можно?

— Если не будешь делать резких движений.

— Я умею контролировать себя.

Он посмотрел на неё.

Очень.

— Не всегда.

Воздух между ними тут же стал плотнее.

Василиса почувствовала, как внутри всё отзывается на этот взгляд. На недосказанное. На вчерашний танец. На то, как он сказал “боюсь выиграть”.

Она сделала вид, что не поняла.

— Говорите так, будто хорошо меня знаете.

— Достаточно, чтобы предугадывать первые пять секунд катастрофы.

— Дальше сложнее?

— Дальше обычно я уже ловлю.

Она задержала дыхание.

Степан тоже понял, как это прозвучало.

Но не отвёл взгляд.

Наоборот.

Смотрел прямо.

Тихо.

Опасно.

Гроза фыркнула.

Василиса моргнула и сделала шаг к лошади.

— Я хочу погладить.

— Подойди с боку. Спокойно.

Она подошла.

Гроза была огромная. Тёплая. Живая. Василиса осторожно протянула руку и коснулась мягкой шеи.

— Ой, — выдохнула она. — Она такая…

— Настоящая? — подсказал Степан.

Василиса посмотрела на него.

— Да.

Он стоял рядом, чуть позади, готовый придержать, если лошадь дёрнется или если сама Василиса что-нибудь устроит.

— В Москве у меня была лошадь, — вдруг сказала она.

Степан поднял бровь.

— Была?

— Случайно.

— Как можно случайно иметь лошадь?

— Благотворительный аукцион. Я думала, выкупаю сертификат на содержание лошади в приюте. Оказалось — саму лошадь.

Степан медленно моргнул.

— Ты купила лошадь по ошибке?

— Она была грустная.

— Лошадь?

— Да.

— На аукционе?

— Не смейтесь.

Он молчал пару секунд.

Потом всё-таки рассмеялся.

Василиса возмущённо посмотрела на него.

— Я спасла животное!

— Конечно.

— Она теперь живёт в хорошем клубе.

— Как зовут?

— Принцесса.

Степан закрыл глаза на секунду.

— Разумеется.

— А что? Хорошее имя.

— Для лошади, которую купила царевна.

— Я предупреждала, что за “царевну” можно пострадать.

— Я не боюсь.

— Зря.

Он улыбнулся.

— Так ты у нас не просто городская. Ты ещё и сердобольная.

— Это звучит как диагноз.

— Нет. Как редкость.

Василиса замолчала.

Он сказал это без насмешки.

И почему-то именно такие его фразы выбивали сильнее всего.

Она погладила Грозу ещё раз.

— Я просто не люблю, когда кто-то беспомощный.

— Поэтому взяла лошадь?

— Поэтому часто вляпываюсь.

— Заметил.

— Да не в прямом смысле!

— Пока.

Она не выдержала и рассмеялась.

Степан смотрел на неё.

И в его взгляде было что-то такое, от чего смех постепенно стал тише.

Не исчез.

Просто изменился.

Как будто между ними вдруг стало не до шуток.

Он шагнул ближе, взял её запястье и мягко развернул ладонь.

— Вот так лучше гладить. Не пальцами, всей ладонью.

Его рука легла поверх её.

Большая. Тёплая.

Василиса застыла.

Он провёл её ладонью по шее лошади. Медленно. Спокойно.

Но всё, что она чувствовала, — не Грозу.

А его пальцы.

Его дыхание рядом.

Его грудь почти у её плеча.

— Так она понимает, что ты не боишься, — сказал Степан низко.

— А если я боюсь?

— Тогда тоже понимает.

— И что делать?

— Не делать вид, что нет.

Она повернула голову.

Он был слишком близко.

Слишком.

— Это совет про лошадей? — спросила она тихо.

Степан посмотрел ей в глаза.

— Не только.

Сердце ударило сильно.

Гроза тихо фыркнула и отступила на шаг, будто решила не мешать человеческим глупостям.

Василиса и Степан остались стоять рядом.

Его рука всё ещё держала её запястье.

Он мог отпустить.

Не отпускал.

— Стёпа! — крикнул кто-то со склада. — Там с поставкой звонят!

Степан резко выдохнул.

И отпустил.

Опять.

Василиса уже начинала ненавидеть это “опять”.

— Я сейчас, — крикнул он.

Потом посмотрел на неё.

— Нина в теплице. Не заходи к быкам.

— Простите?

— Не заходи к быкам.

— А вы серьёзно считаете, что я увижу быка и подумаю: “о, надо познакомиться”?

Он посмотрел на неё.

— Да.

— Я обижена.

— Зато жива.

И ушёл к складу.

Василиса проводила его взглядом.

— Самый несносный человек, которого я встречала, — сказала она Грозе.

Лошадь моргнула.

— Не защищай его. Ты необъективна.

Нина оказалась женщиной лет сорока с крепкими руками, добрыми глазами и практичным видом человека, который может одновременно пересадить помидоры, отругать тракториста и принять роды у козы, если понадобится.

— Ой, ты Василиса? — улыбнулась она. — Мария Петровна говорила, что красавица. Не обманула.

— Спасибо. Я принесла варенье и рецепт.

— Золотая ты девочка.

Василиса насторожилась.

— Девочка?

Нина тут же подняла руки.

— Всё, поняла. Не девочка. Красавица.

— Так лучше.

Нина рассмеялась.

— Стёпа предупреждал.

Василиса замерла.

— Что предупреждал?

— Что тебя девочкой лучше не звать. А то покусаешь.

Василиса медленно повернула голову в сторону склада, где скрылся Степан.

Вот как.

Значит, он не просто запомнил.

Он ещё и предупредил других.

Это было…

Мило.

Нет.

Не мило.

Практично.

Чтобы избежать жертв.

— Я не кусаюсь, — сказала Василиса.

Нина посмотрела на неё с улыбкой.

— Конечно.

— Все так говорят, когда не верят.

— Потому что не верим.

Василиса невольно улыбнулась.

Нина взяла банку, рецепт и поставила на стол.

— Спасибо. Передай Марии Петровне, что я завтра занесу яйца и сметану.

— Передам.

— Хочешь посмотреть теплицу?

— Хочу.

И она действительно хотела.

Нина провела её вдоль рядов, рассказывая про сорта помидоров, полив, рассаду, рынок и то, как Степан три года назад приехал сюда “с городскими руками и глазами загнанного волка”.

Василиса зацепилась за фразу.

— Загнанного волка?

Нина осеклась.

— Я образно.

— Конечно.

— Он сильно изменился. Земля людей лечит.

— От чего?

Нина посмотрела на неё.

— От города. От людей. От себя.

Василиса провела пальцем по листу помидора.

— А Кира?

Нина хмыкнула.

— Быстро у нас новости ходят.

— Тут иначе не бывает.

— Кира хорошая.

— Все говорят, что Степан хороший. Теперь ещё Кира хорошая. У вас тут все хорошие?

— Нет. Просто плохих мы не обсуждаем до обеда.

Василиса рассмеялась.