— Не сомневаюсь.

— Вы вообще знаете, что такое нормальный вечер? Кафе, друзья, музыка, разговоры, коктейли?

— Знаю.

— Правда?

— Я не родился сразу с трактором.

Она замолчала.

И правда.

Иногда она забывала, что Степан когда-то жил в городе. Бабушка говорила об этом вскользь, но подробностей не рассказывала.

— Тогда почему вы здесь? — спросила Василиса.

Степан направил фонарик на землю перед ней.

— Потому что захотел.

— Слишком короткий ответ.

— Другого пока нет.

— Вы всё время говорите “пока”.

— Потому что ты всё время спрашиваешь слишком рано.

Она фыркнула.

— Удобно.

— Очень.

Они дошли до яблони.

Степан остановился и посветил вверх.

— Вот.

Василиса посмотрела на ветки.

— Вы издеваетесь.

— Нет.

— Это дерево.

— Верно.

— На него надо лезть.

— Обычно так работает.

Она поставила руки на бёдра.

— Я в юбке.

Степан медленно опустил взгляд.

Не ниже лица.

Но Василиса всё равно почувствовала это кожей.

— Вижу.

Голос стал чуть ниже.

И это было совсем некстати.

Она подняла подбородок.

— Даже не думайте.

— О чём?

— О чём вы там думаете.

— Ты уверена, что хочешь знать?

У неё внутри что-то резко дрогнуло.

Низко.

Горячо.

Возмутительно.

Василиса шагнула ближе, чтобы выглядеть грознее. Получилось, вероятно, не совсем так, потому что Степан не отступил. И теперь между ними было слишком мало воздуха.

— Я хочу, чтобы вы отвернулись, пока я буду залезать.

— Я не буду отворачиваться.

— Что?!

— Ты упадёшь.

— Я не упаду.

— Сегодня утром ты говорила примерно то же самое.

— Меня толкнула собака.

— Яблоня тоже может быть коварной.

— Вы несносны.

— Зато полезен.

Он подошёл к дереву, проверил нижнюю ветку рукой.

— Вставай сюда. Потом ногу вот сюда. Держись за эту ветку.

Василиса смотрела на него с подозрением.

— Вы точно не пытаетесь меня унизить?

— Для этого мне достаточно подождать.

Она толкнула его в плечо.

Вернее, попыталась.

Плечо оказалось твёрдым.

Степан даже не пошатнулся.

Зато её ладонь почувствовала тепло его тела через рубашку, и на секунду это стало слишком… ощутимо.

Василиса убрала руку.

— Ладно. Помогайте.

— Какая честь.

— Молчите, пока я добрая.

— Ты?

— У меня бывают редкие минуты.

Он усмехнулся и протянул руки.

— Давай.

Василиса поставила ногу на корень, потом на нижнюю ветку. Юбка сразу решила, что участвовать в этом не намерена.

— Господи, — прошептала она. — Если меня сейчас увидит тётя Зина, завтра деревня будет знать цвет моего белья.

— Тётя Зина в это время смотрит сериал.

— Вы уверены?

— Нет.

— Очень успокаивает.

Она попыталась подтянуться выше, но нога соскользнула.

Степан мгновенно подхватил её за талию.

Опять.

Те же руки.

То же тепло.

Только теперь темнело, воздух пах яблоками, травой и вечерней прохладой, а его грудь оказалась у неё за спиной слишком близко.

— Осторожно, — сказал он низко.

Его голос прозвучал почти у уха.

Василиса замерла.

На секунду она забыла, зачем лезла на дерево.

Связь.Отец.Подруга.Цивилизация.

Всё это стало неважным по сравнению с тем, как его пальцы держали её через тонкую ткань.

Крепко, но осторожно.

Как будто он мог удержать её от любого падения.

И как будто сам понимал, что держит слишком долго.

— Я… стою, — сказала она.

— Вижу.

Но не отпустил сразу.

Василиса медленно повернула голову.

Степан был совсем рядом.

В полумраке его лицо казалось строже. Взгляд — темнее. Насмешки больше не было. Только напряжение, которое он явно пытался удержать.

И это было хуже любых шуток.

Потому что Василиса вдруг поняла: его тоже цепляет.

Не только её.

Его — тоже.

Эта мысль была совершенно разрушительной.

— Степан, — сказала она тихо.

Он моргнул, будто очнулся, и отпустил её талию.

— Лезь выше. Там ловит.

Голос снова стал ровным.

Почти.

Василиса отвернулась, чувствуя, что щёки горят, и всё-таки забралась на широкую нижнюю ветку. Устроилась там не слишком изящно, но устойчиво, подняла телефон.

Одна палочка.

Потом две.

— Есть! — воскликнула она.

Степан стоял внизу, подсвечивая фонариком.

— Поздравляю. Ты подключилась к дереву.

— Не завидуйте.

— Стараюсь.

Сообщения посыпались сразу.

От Милы:

“К сожалению, да??? ЛИСА, ПОДРОБНОСТИ!”

От другой подруги, Ксюши:

“Ты правда в деревне? Там есть нормальные люди?”

От отца — наконец:

“Как ты? Всё спокойно?”

Сердце болезненно сжалось.

Василиса быстро набрала:

“Да. У бабушки всё хорошо. Не переживай. Ты как?”

Сообщение ушло.

Она затаила дыхание.

Ответ пришёл не сразу.

Степан внизу молчал.

— Не надо так смотреть, — сказала она, не глядя на него.

— Как?

— Снизу вверх и с видом, будто вы знаете что-то больше меня.

Пауза.

— Может, просто жду, когда ты слезешь.

— Может, врёте.

— Может.

Она резко посмотрела вниз.

Степан стоял, опираясь плечом о ствол яблони, и смотрел на неё спокойно.

Слишком спокойно.

— Вы странно реагируете, когда я говорю об отце.

— Ты просто переживаешь.

— А вы замечаете.

— Это трудно не заметить.

— Почему вам не всё равно?

Он не ответил сразу.

Василиса прищурилась.

— Степан.

Телефон завибрировал.

Ответ от отца:

“Работаю. Всё под контролем. Слушай бабушку. Не влипай.”

Василиса фыркнула.

“Я не влипаю.”

Посмотрела вниз на Степана.

Потом добавила:

“Почти.”

Отправила.

— Хорошие новости? — спросил Степан.

— Папа жив и продолжает командовать на расстоянии.

— Значит, всё стабильно.

— Вы его не знаете.

Степан чуть отвёл взгляд.

Маленькое движение.

Почти незаметное.

Но Василиса поймала.

— Или знаете? — спросила она.

Он поднял глаза.

— Что?

— Вы так странно сказали.

— Я сказал обычную фразу.

— У вас обычные фразы звучат подозрительно.

— Это уже твоя фантазия.

— У меня хорошая фантазия.

— Не сомневаюсь.

Он сказал это слишком тихо.

И снова воздух стал горячее.

Василиса вдруг поняла, что сидит на яблоне в юбке, в темноте, над мужчиной, который не должен был так на неё смотреть.

И она не должна была хотеть, чтобы он смотрел.

Ей нужно было написать подругам, получить связь, убедиться, что отец в порядке, слезть и уйти.

Вместо этого она спросила:

— А ваша бывшая тоже лазила на эту яблоню?

Степан замер.

Потом медленно поднял бровь.

— Моя бывшая?

— Да.

— Откуда ты о ней знаешь?

— У деревни нет интернета, зато есть тётя Зина и бабушка.

— Понятно.

— Так лазила?

— Нет.

— Почему?

— Она не любила пачкаться.

Василиса посмотрела на свои пыльные кроссовки, землю на колене и ветку под собой.

— То есть я уже выигрываю?

Степан несколько секунд смотрел на неё.

Потом улыбнулся.

Не насмешливо.

Теплее.

— Похоже.

Ей почему-то стало очень приятно.

Непозволительно приятно.

Она сделала вид, что занята телефоном.

— А она красивая?

— Кто?

— Бывшая.

— Да.

Василиса сама не поняла, зачем спросила. И сама же почувствовала укол раздражения от ответа.

Глупость.

Ей нет дела.

Абсолютно.

— Ясно.

— Ревнуешь?

Она чуть не выронила телефон.

— Что?!

— Спросил.

— Нет, конечно!

— Уверенно.

— Потому что это правда.

— Хорошо.

— Мне вообще всё равно на вашу личную жизнь.