— Тогда зачем спрашиваешь?

— Из научного интереса.

— Изучаешь местную фауну?

— В том числе фермеров.

— Опасное исследование.

— Не для меня.

Степан смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде снова появилась эта медленная, опасная усмешка.

— Ты слишком уверена.

— А вы слишком самодовольны.

— Возможно.

— Это не комплимент.

— Я понял.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но со стороны дороги вдруг раздался женский голос:

— Стёпа?

Василиса повернула голову.

У калитки стояла женщина.

Красивая.

Очень.

Высокая, стройная, в светлых джинсах и мягком бежевом свитере, с идеально уложенными тёмными волосами. Не деревенская простота, не бабушкина соседка, не продавщица тётя Зина.

Эта женщина выглядела так, будто у неё есть хороший вкус, дорогой крем и уверенность в том, что она везде к месту.

Василиса сразу её невзлюбила.

Абсолютно без причины.

Ну почти.

Степан выпрямился.

— Кира.

Так.

Бывшая.

Конечно.

Вселенная решила не растягивать удовольствие.

Кира открыла калитку и вошла во двор, будто имела на это право. Увидела Василису на дереве и остановилась.

Её взгляд скользнул по рыжим волосам, юбке, кроссовкам, телефону в руке.

Потом вернулся к Степану.

— Не знала, что у тебя теперь экскурсии по яблоням.

Василиса улыбнулась.

Самой милой улыбкой, какая у неё была в арсенале.

Обычно после такой улыбки люди либо расслаблялись, либо умирали социально.

— Это местный интернет-клуб, — сказала она. — Вход по приглашениям.

Кира перевела взгляд на неё.

— Ты, должно быть, внучка Марии Петровны.

— А вы, должно быть, местная служба новостей.

Степан тихо кашлянул.

Василиса даже не посмотрела на него.

Кира улыбнулась.

Улыбка была красивая.

И холодная.

— Я Кира.

— Василиса.

— Я знаю.

— Как неожиданно.

Кира снова посмотрела на Степана.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Сейчас не время.

— Это важно.

Степан помолчал.

Василиса почувствовала себя лишней.

И это ей очень не понравилось.

Особенно потому, что минуту назад его руки были у неё на талии.

Не то чтобы это что-то значило.

Но всё равно.

Она сунула телефон в карман.

— Я уже всё сделала. Можете говорить.

Степан поднял голову.

— Я помогу тебе слезть.

— Не нужно.

— Василиса.

Ох.

Как он сказал её имя.

Не приказом.

Предупреждением.

Она сразу поняла: он думает, что она сейчас наделает глупостей.

И, конечно, именно поэтому глупость стала неизбежной.

— Я сама.

— Не надо.

— Не командуйте мной.

Она начала спускаться.

Первые две секунды всё шло прекрасно.

Потом ветка под кроссовкой оказалась не там, где должна была быть. Юбка зацепилась. Телефон в кармане ударил по бедру. Василиса потеряла равновесие.

— Чёрт!

Степан успел.

Разумеется.

Он поймал её раньше, чем она успела окончательно рухнуть. Схватил за талию, прижал к себе и поставил на землю.

Но “поставил” — это было потом.

Сначала она оказалась на нём.

Совсем близко.

Её ладони упёрлись ему в грудь.

Его руки крепко держали её бёдра и поясницу.

Они замерли.

Василиса почувствовала, как под её пальцами сильно бьётся его сердце.

И что самое ужасное — оно билось не так уж спокойно.

Степан смотрел на неё сверху вниз.

Тёмно.

Жёстко.

Будто эта секунда стоила ему куда больше выдержки, чем он хотел показать.

— Я сказал, не надо, — произнёс он низко.

Василиса сглотнула.

— А я сказала, не командуйте.

— Ты могла упасть.

— Но не упала.

— Потому что я поймал.

— Не зазнавайтесь.

Его пальцы на её талии едва заметно сжались.

На секунду.

Одну.

Но Василиса почувствовала.

И он тоже понял, что она почувствовала.

Между ними повисло что-то густое, жаркое, совсем не похожее на спор.

Кира стояла в нескольких шагах.

И тоже всё видела.

Степан первым отпустил Василису.

Резко.

Почти зло — не на неё, скорее на себя.

— Иди в дом, — сказал он.

Василиса выпрямилась.

— Что?

— Уже темно.

Она вспыхнула.

— А вы сейчас серьёзно опять пытаетесь мной командовать?

— Да.

— Степан, вы…

— Василиса.

Он произнёс её имя тише.

Но так, что она замолчала.

В его взгляде было предупреждение.

Не грубость.

Не снисходительность.

Что-то другое.

Как будто он хотел сказать:не сейчас, не при ней, не делай хуже.

И это взбесило ещё сильнее.

Потому что она поняла.

— Прекрасно, — сказала Василиса сладким голосом. — Поговорите. Не буду мешать взрослым людям с важными делами.

Она развернулась и пошла к дому.

Не быстро.

С достоинством.

Хотя внутри всё кипело.

У самого крыльца она услышала голос Киры:

— Красивая девочка.

Василиса остановилась.

Степан ответил не сразу.

— Не называй её так.

Тишина.

Очень короткая.

Но Василиса услышала.

И почему-то злость смешалась с чем-то другим.

Тёплым.

Опасным.

Ненужным.

Она вошла в дом и закрыла дверь чуть громче, чем требовалось.

Бабушка сидела на кухне и вязала.

Даже не подняла головы.

— Слезла с яблони?

— Почти героически.

— Стёпа помог?

Василиса сняла с плеча рубашку и повесила на стул.

— Он вообще слишком часто помогает.

— Плохое качество?

— Если человек делает это без спроса — да.

— А если ловит, когда ты падаешь?

— Ба.

— Что?

— Там пришла его бывшая.

Мария Петровна подняла глаза.

— Кира?

— Значит, ты в курсе.

— В деревне все в курсе.

— Удобно.

Бабушка отложила вязание.

— И что?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Абсолютно. Она красивая, он стал странный, я почти упала с дерева, он меня поймал, потом велел идти в дом, и я ушла.

Мария Петровна моргнула.

— Для “ничего” довольно насыщенно.

Василиса села за стол.

— Он невыносимый.

— Ты это уже говорила.

— Потому что это правда.

— А Кира?

— А что Кира?

— Тебе она не понравилась.

— Мне всё равно.

Бабушка посмотрела на неё.

— Лисонька.

— Что?

— Ты сейчас ешь пирог ножом.

Василиса посмотрела вниз.

В руке действительно был нож.

Пирог лежал на тарелке нетронутый.

— Это не показатель.

— Конечно.

Она отложила нож.

— Просто она назвала меня девочкой.

— О.

— Да.

— И?

— Степан сказал ей так меня не называть.

Мария Петровна чуть улыбнулась.

— Вот как.

— Не начинай.

— Я молчу.

— Громко.

— Ладно.

Бабушка снова взяла вязание.

Василиса уставилась в окно, но с кухни было не видно яблоню. Только тёмное стекло и отражение её собственного лица: рыжие волосы немного растрепались, щёки всё ещё горели, глаза блестели.

Она выглядела не злой.

Взволнованной.

Это было хуже.

Телефон вдруг завибрировал.

Связь, видимо, чудом доползла до кухни.

Сообщение от Милы:

“Ты слишком долго молчишь. Фермер уже украл твою городскую душу?”

Василиса быстро напечатала:

“Нет. Но его бывшая только что появилась у яблони.”

Ответ пришёл почти мгновенно:

“ОБОЖАЮ ДЕРЕВНЮ. Продолжай.”

Василиса закатила глаза.

“Я страдаю.”

Мила:

“Ты флиртуешь.”

Василиса:

“Я ругаюсь.”

Мила:

“В твоём случае это одно и то же.”

Василиса уронила телефон на стол.

— Предательницы повсюду.

— Кто? — спросила бабушка.

— Подруги.

— Умные девочки?

— К сожалению.

За окном послышались шаги.

Василиса мгновенно напряглась.