– Леди Люсия… – слабым голосом позвал он свою сиделку, – будьте добры, позовите ко мне, пожалуйста, Сергия ап Петра… или, если он занят, любого другого, кто мог бы обсудить со мной процесс сотворения и устройство мира, причем не с христианской, а с научной точки зрения. То, что по этому поводу думали христианские теологи, я уже знаю, но очевидно, что во многом они сильно ошибались и неправильно понимали замысел Творца. Я бы вовсе не хотел, чтобы в новое Писание тоже вкрались досадные ошибки, которые могли бы дискредитировать его позже, когда человечество повзрослеет и на практике сможет проверить преподанные ему истины.
Но леди Люсия не пошла и не стала никого звать. Вместо этого она села на табурет, стоявший возле кровати, аккуратно умостив свой большой живот на коленях.
– Падре Бонифаций, – сказала она, – месье Петрович сейчас в плавании и вернется только завтра. Но на эту тему вы можете поговорить со мной. Ведь я тоже учитель, только не такой успешный, как месье Петрович… А на него сейчас свалилось столько дел, что не по силам и десятерым обычным людям.
– О да, – подтвердил отец Бонифаций, – меня поражает то количество дел, которое одновременно делает Сергий ап Петр, и я преклоняюсь перед его способностью с блеском разрешать самые сложные ситуации. Поэтому я не буду иметь ничего против того, чтобы поговорить на интересующие меня темы с вами.
Он улыбнулся, вглядевшись в лицо сидящей возле него женщины. Она была приятна ему: что-то было в ней такое, что говорило о внутренней силе духа и умении побеждать своих демонов. Кроме того, она явно была умна и любознательна; разум ее наверняка отличался гибкостью, как и его собственный. Грядущее материнство озаряло нежным светом ее черты, делало их мягче, чем они, должно быть, были ранее, до того как Господь благословил ее чрево. Это была счастливая женщина, полная умиротворения и уверенного спокойствия. Все свои бури она уже пережила. И теперь, имея за своими плечами хороший опыт становления духа, она могла бы делиться им и помогать тем, кто продолжает идти тропой заблуждений…
Все эти мысли быстро пронеслись в голове священника, и он продолжил говорить:
– Скажите, леди Люсия… Как там, в вашем будущем, наука представляет себе устройство Мироздания и процесс его Сотворения Господом?
– Вселенная, – с придыханием ответила та, и щечки ее загорелись еще ярче, – огромна и полна звезд, которые, по сути, есть такие же солнца, как и та звезда, которая светит нам с небес каждый Божий день. Она на самом деле гораздо больше, чем тот наглухо заколоченный ящик с муравьями, который представлялся вашим теологам. Мы даже не знаем, где находятся ее границы, ведь видимый для наших астрономов горизонт событий сопоставим с предположительным возрастом всего Мироздания, и, быть может, свет из более дальних уголков еще не успел долететь до наших глаз…
– Да… – согласился отец Бонифаций, устремляя задумчивый взор куда-то вдаль, сквозь стену, – и это величие огромной и до конца непознаваемой даже для вашей науки Вселенной еще больше доказывает величие Творца. Но скажите… – Он посмотрел в глаза своей сиделке, – почему вы сопоставили размер видимой вашими астрономами Вселенной и ее возраст – разве между этими понятиями есть какая-либо связь?
– Связь есть, – уверенно кивнула женщина, – и самая прямая. Дело в том, что свет тоже распространяется не мгновенно, а с очень большой, но все же конечной, скоростью. От Луны до Земли свет летит две секунды, от Солнца до Земли – восемь минут, а от ближайшей к нам чужой звезды – примерно четыре года. Границы же видимой Вселенной удалены от нас на такое расстояние, что свет оттуда летел к нам двадцать миллиардов лет. И в этом огромном пространстве – неисчислимое число звезд, мириады планет, на многих из которых обитают живые существа, в том числе и те, которые подобно нам наделены разумом и божественной искрой сознания. Дел у Творца, который присутствует в каждой точке созданной им Вселенной, при таком раскладе должно быть уж наверняка побольше, даже чем у месье Петровича.
Некоторое время отец Бонифаций молчал, пораженный масштабом изложенной ему картины, а потом кивнул и тихо, но с чувством произнес:
– О, леди Люсия, теперь я гораздо лучше понимаю и замысел Творца, и все его величие. А теперь расскажите мне вот что: как, по вашим представлениям, создавалась та Вселенная, в которой мы с вами и обитаем?
– Сначала, – проговорила та таким голосом, словно это было начало интригующей сказки, – была тьма. Тьма жадная, всеобъемлющая и беспощадная. И сказал Господь: «Да будет свет!» И тьма обратилась в свет; и несколько микросекунд вся Вселенная состояла только из чистого первозданного света Первого Дня Творения…
Там же, два часа спустя, Люси д`Аркур – медсестра и замужняя женщина
Утомленный длинным, но очень интересным разговором, отец Бонифаций уснул, а я осталась сидеть у его постели, задумавшись о том, что должны будут значить для всех нас и этот человек, и Писание Шестого дня Творения, которое он решил написать.
Вообще, читая лекцию о Мироздании человеку, который совершенно ничего не знает о достижениях науки моего времени, я испытывала небывалое вдохновение. Более того – во мне проснулась учительница, старающаяся донести новые знания до ученика. Правда, мне все время приходилось себя одергивать, чтобы не забыть о том, что отец Бонифаций – не какой-то там школяр, а человек довольно развитый для своего времени, с пытливым умом. Потому я не стала особо углубляться. И когда он задал мне вопрос о том, как я представляю себе возникновение Вселенной, я высказала точку зрения, которую приобрела только здесь. И это было мое искреннее, непоколебимое мнение. Если бы я все еще оставалась феминисткой, то ответила бы примерно так: «Все произошло случайно. Был Большой Взрыв и Вселенная начала расширяться. Никакого Бога нет. Все происходит само по себе.»
Но какой же глупостью все это казалось мне теперь, когда я на себе испытала волю Божью! Когда все вокруг меня ясно свидетельствовало о том, что Он есть, что Он все контролирует, что Он с любовью творит свои миры… И поэтому я ответила отцу Бонифацию почти точно по Библии – может быть, у меня получилось несколько пафосно, но это было той истиной, которую я постигла самостоятельно, не только путем умозаключений, но и в результате некоего откровения в тот период, когда моя личность претерпевала кардинальные изменения…
И вот теперь я смотрю на спящего священника и все больше проникаюсь уверенностью в том, что Господь намеренно послал его сюда. Духовное наставничество – вот что нам необходимо. Любой народ, не имеющий крепкого стержня в виде духовных идеалов, рано или поздно выродится – и начнется все с распрей и анархии. Ведь сильных лидеров недостаточно для того, чтобы сохранять единство. И чем больше увеличивается количество тех, кто составляет народ, тем ощутимее становится необходимость дать этим людям такие морально-этические установки, которые действовали бы на их умы из поколения в поколение. Божки и идолы неизбежно уходят в прошлое, и на обломках темных культов, основанных на страхе и невежестве, восстает религия Любви. Вера в Бога-Творца, заботящегося о творении своем – только она способна освещать сердца сиянием Истины. Стройная, логичная концепция сделает наш народ непобедимым не только в физическом плане, она сделает дух его таким стойким, что никакие веяния не смогут повлиять на него…
И вот, апологетом и проповедником этой веры предстоит стать отцу Бонифацию – вожди, кажется, поняли это уже с самого начала. Все, что необходимо для выполнения этой нелегкой миссии, имеется с избытком в этом человеке. Живой ум, пытливость и жажда к познанию сочетаются в нем с самоотверженностью, горячая вера делает его дух неуязвимым. По сути, он – уникальная личность среди всех нас. Конечно, вожди как могли старались привить отличным друг от друга людям некие общие морально-этические представления, – но это могло работать до поры до времени. И потому появление в нашем племени потенциального духовного лидера стало как нельзя больше своевременным.
