Кроме того, бедняге не давали прохода две девицы – Флоренс и Сесиль. Они принялись его осаждать сразу, с момента его появления, и делали это так настойчиво, что парень начал ощущать себя загнанной дичью. Он, конечно, старался этого не показывать. И даже стал понемногу привыкать… Вообще я видела его честные усилия поскорее адаптироваться в нашем обществе, и порой это доходило до смешного. Взять, к примеру, наши традиционные забавы – то есть купание голышом в речке. Первые несколько дней, чтобы подбодрить Виктора и вызвать в нем интерес определенного рода, девки-проказницы (эти самые потенциальные невесты), показывали юноше этакий своеобразный стриптиз – раздеваясь на берегу, они томно выгибались, наклонялись, трясли своими волосами. Сесиль, которая превратилась в весьма сексуальную пышечку, даже исполняла нечто вроде танца живота. Парень, глядя на это, краснел, бледнел, пыхтел и смущался, но все равно было видно, что он ценит старания подруг. Очень скоро он смущаться перестал. А однажды я имела счастье наблюдать такую картину – эти трое, в чем мать родила, танцевали на берегу все вместе… Виктор, ни капли не смущаясь, пытался повторить движения Сесиль – он крутил бедрами и переминался на мягком песке, при этом руки его плавно порхали в воздухе. Флоренс напевала какой-то восточный мотив очень недурным голоском. Все трое весело смеялись – похоже, это занятие приносило им истинное удовольствие. При этом они оживленно разговаривали меж собой – и Виктор много шутил, блистая тонким аристократическим остроумием. Я просто засмотрелась на эту идиллию. Попался, голубчик! Как теперь тебе не жениться на этих двух прекрасных гуриях?

Узнавая Виктора все больше, я открывала в нем много интересных черт, характерных для людей его круга того времени. Например, я сделала вывод, что он считает неприличным бурно выражать удивление или показывать замешательство. Однажды, в один из первых дней, я застукала его за странным занятием – он стоял в комнате и щелкал выключателем. Щелк! – комната погрузилась в темноту, Виктор сосредоточенно сопит, очевидно, предаваясь напряженному размышлению. Щелк! – свет снова загорается, и парень, прищурившись, смотрит то на лампочку, то на выключатель, то зачем-то на свои пальцы. Щелк! – и свет опять гаснет. И так раз семь.

Когда я подошла и спросила, что он делает, он смутился и пробормотал, что пытается разобраться, как это работает. По его глазам было видно, что он просто потрясен таким удивительным чудом, но говорил он нейтральным тоном, полным достоинства и выдержки.

– Это называется электричество, – сказала я, – люди приручили молнию и заставили силы природы работать на себя.

– Как это? – спросил Виктор, недоверчиво моргая; видно, он решил, что я его дурачу.

– Ох, Виктор, это целая наука… – я покачала головой. – Сложная наука. Видишь ли, со времен Великой Французской революции человечество не стояло на месте и сделало целую массу научных открытий и изобретений. Ты даже не представляешь, как живут люди в двадцать первом веке…

И я рассказала ему о так называемых «благах цивилизации» – о видах транспорта, бытовой технике, телевидении и сотовой связи. Правда, я затруднилась донести до него, что такое компьютер и «интернет», но и без того было достаточно, чтобы до крайности его впечатлить. Он слушал меня с открытым ртом – так, как маленькие дети слушают захватывающую сказку.

– Это же… это же восхитительно, потрясающе… – прошептал он. – Неужели за три столетия – такой прогресс?! Как бы я хотел хоть на миг очутиться там! Это, должно быть, волшебный мир, похожий на сказку…

Тут мне пришлось охладить его пыл.

– Знаешь, Виктор, двадцатое и двадцать первое столетие отмечены не только высоким техническим прогрессом в области быта. Ты даже представить не можешь, какие чудовищные виды оружия созданы в наше время человеком… Оно так и называется – оружие массового поражения… Например, атомные бомбы. Нескольких таких бомб достаточно, чтобы уничтожить на Земле все живое! Ты представляешь? Да и по-прежнему остаются регионы, где люди умирают от голода, окружающая среда загрязнена отходами производства… Да много в том мире не столь радужного; и знаешь, что я тебе скажу – на самом деле многие оттуда хотели бы переселиться в Каменный Век подобно нам…

Виктор глубоко задумался. После этого разговора он стал как-то серьезнее, часто подходил ко мне с просьбой рассказать еще что-нибудь из того, что я знаю. Видимо, я была для него этаким кладезем неисчерпаемой мудрости и неиссякаемой информации.

А однажды он сказал мне:

– Знаете, мадам Люси, если б я жил в ваше время, я бы стал этим… ну, который разбирается во всем этом – электричество, энергия, разные приборы…

– Инженером? – догадалась я.

– Ну да, – кивнул он. – Ведь это безумно интересно! Меня совсем не интересует оружие, а вот что-нибудь на благо человечества я бы сделал с удовольствием… Эх… – он с сожалением вздохнул.

– Но, Виктор, чтобы приносить благо человечеству и при этом быть сведущим в том, как использовать электричество, вовсе не обязательно жить в мире будущего, – сказала я. – Ты вполне можешь и здесь этим заниматься.

– Но я же ничего об этом не знаю! – воскликнул он. – Для меня все это сродни темному лесу…

– Это не страшно, – поспешила я его заверить. – Учиться никогда не поздно! Почему бы тебе не пойти в ученики к месье Антону? У этого человека гениальный ум! Причем он творит чудеса прямо из подручных материалов.

– А что, это возможно? – воодушевился юноша.

– Конечно! – улыбнулась я. – У нас в племени каждый занимается тем, к чему душа лежит. Так что ты подумай, ладно?

Он кивнул, и при этом на его лице была написана абсолютно счастливая улыбка, а глаза горели энтузиазмом – таким я видела его впервые. «Кажется, адаптация проходит успешно», – подумала я с чувством глубокого удовлетворения.

11 июня 2-го года Миссии. Утро. Понедельник. Старая Пристань Дома на Холме

На старой пристани Дома на Холме – там, где почти год назад «Отважный» впервые причалил к обетованному берегу – сегодня царила возбужденная суета. Кораблю, доставившему в этот мир прогрессоров из будущего, предстояло второе плавание в этом сезоне, на этот раз на берега Корнуолла, за оловянной рудой. Но сначала, так сказать, по дороге, Сергею Петровичу было необходимо забросить к устью Гаронны рабочую команду из двух десятков незамужних и бездетных Волчиц, а также старшего команды – Сергея-младшего с его Катюхой и прочими супружницами. Перед отправлением вожди имели с Катюхой и Сергеем серьезный разговор. Ведь на какое-то время те окажутся предоставленными сами себе, и важно, чтобы все обошлось без перегибов, потому что у Сергея характер тяжелый, у волчиц не легче, а Катюха способна отчудить такое, что потом и на голову не налезет. Но натворить она может исключительно из-за вспышек сиюминутного раздражения, а не как Жебровская, из-за глубоко засевшего внутри зла.

Задача команды – в течение всего лета, пока стоит солнечная погода, сгребать во время отлива водоросли, выбрасываемые прибоем на морской берег, сушить их, а потом пережигать большими кучами в специальных ямах. Большую часть спекшейся золы, оставшейся после этой операции, составляет серое ноздреватое вещество, двууглекислый натрий, широко известный под наименованием пищевой соды. Без него дальнейшее развитие племени Огня просто немыслимо. Ни стекла без соды не сварить, ни твердого кускового натриевого мыла, которое гораздо удобней разливаемой по бутылкам полужидкой тягучей мыльной массы на основе калийного поташа из древесной золы, которой племя пользуется в настоящий момент.

Кстати, о мыле, бане и связанном с ними культурном отдыхе. Флоренс Дюбуа и Сесиль Кампо все-таки сходили в баню с Виктором де Леграном, но несколько неудачно. Нет, все прошло вполне культурно, без мордобоя, извращений и приставаний. Виктор был галантен, девушки очаровательны, дополнительный контингент в виде трех юных полуафриканок, находящихся в самом начале брачного возраста и получивших благословение Марины Витальевны, оказался очень мил и в лучшую сторону поколебал представление Виктора об этой части племени Огня. Но в остальном, кроме наведения телесной чистоты, своих целей две претендентки не достигли. Самое главное – они сами не смогли определиться, которой из них Виктор нравится больше, а которой меньше. Соответственно, обе продолжили претендовать на одного мужчину, в то время как его старшей женой могла стать только одна из них.