Когда утихли первые восторги, всеобщее внимание обратилось на наше новое «приобретение» – на Виктора Леграна. Люди шушукались, поглядывая на юношу, который всем своим видом представлял разительный контраст с членами племени Огня. Он имел растерянный вид и с любопытством и настороженностью озирался вокруг.

Постепенно возбуждение улеглось. Вечером мы с мадам Мариной и Ольгой сидели в ее комнате и все никак не могли наговориться. Естественно, моих подруг весьма интересовала личность молодого француза. Я вкратце обрисовала им ее. И, наконец, мне был задан давно ожидаемый вопрос, который задала Мадам Марина.

– Ну а как там поживает Жебровская? – спросила она, – Вы пристроили ее за хорошего мужчину?

Вздохнув, я поведала о печальной судьбе нашей диссидентки. Подруги поахали, посокрушались – и вскоре забыли об этом. Ведь существовали гораздо более приятные темы для разговора…

Я наслаждалась. После долгого отсутствия таким милым казался мне родной дом… Здесь действительно жила частичка моего сердца. Здесь было все, что дорого мне, все, что наполняло меня чувством комфорта и безопасности. И впереди было еще много, много прекрасных дней, наполненных любовью, теплом и приятными хлопотами…

Часть 16. Оловянные острова

7 июня 2-го года Миссии. Четверг. Полдень. Дом на Холме

Виктор де Легран

Русское поселение у места слияния Гаронны с Дордонью произвело на меня смешанное впечатление. Первое, что бросалась в глаза при виде встречающих нас толп народа – обилие одетых в короткие кожаные юбочки и такие же безрукавки совсем молодых девок-дикарок, при почти полном отсутствии в этой толпе мужчин. Эти девки что-то кричали нам по-русски и на своем языке, махали руками и всячески выказывали радость от нашего появления. Это было первое впечатление, после которого я ожидал, что это сборище будет попахивать самым отборным хлевом, какой только можно себе вообразить. Пожив полгода среди дикарей, я знал, что от них от всех, независимо от возраста, вечно несет запахом прогорклого жира и грязного, давно не мытого тела. Когда я – ну вы понимаете – делал это с Теей, я чуть не умер от того тяжелого запаха, который исходил от ее тела. А ведь она была красотка хоть куда, но ее запах чуть было не испортил мне всего дела.

Но в русском племени это ожидание отнюдь не оправдалось. Девки, окружившие нас после того, как мы сошли на сушу, не пахли ничем кроме свежей сосновой хвои, которая использовалась на отдушку местного жидкого мыла. Некоторое время от неоправдавшегося ожидания я находился в шоке, и лишь потом вспомнил, что и в наше время русские в Европе считались самыми настоящими фанатами чистоты и везде, где это возможно, строили свои специальные помещения для омовения, называемые banya. Кстати, в ближайшем будущем это же заведение предстоит посетить и мне. Только вот ведь незадача – взрослые мужчины (а я тут уже считаюсь таковым) должны ходить в эту banya со своими женами, каковых у меня еще не имеется. Монашеский образ жизни тут не приветствуется, и если у мужчины нет нескольких жен, это считается неприличным. Кстати, как объяснила мадам Люси, мне самому в этом брачном вопросе ничего не придется делать. С момента нашего появления стал составляться круг претенденток, и после того, как их кандидатуры одобрит совет старших жен (женсовет), мне останется только согласиться. Отказываться не рекомендуется.

Но это, как говорят, будет потом, после благополучного завершения следующего путешествия к Оловянным островам, в которое я записался одним из первых. Оказывается, этот маленький кораблик не только свободно ходит по мелководным рекам, но и довольно бодро бегает по морю. Дорога до Британии при благоприятных ветрах займет пять дней, при неблагоприятной погоде – неделю. Вот я и подумал, что лучше мне пока сбежать из этого поселения и еще немного побыть на свободе, получше присмотреться к этим русским, которые ведут себя как какие-то добрые монтаньяры. Глядишь, и я сам проникнусь их идеями о свободе, равенстве и братстве, полюблю своих будущих темненьких жен. Говорят, что они такие горячие, что рядом с ними нельзя класть сухую солому или сено – обязательно загорится…

Другим шоком для меня стала встреча с моими соотечественниками из будущего. Мадам Люси меня, конечно, морально подготовила, но все равно то что я увидел, меня здорово поразило. И дело даже не в том, что многие из этих молодых людей изрядно обрусели и, я бы даже сказал, одичали, а в том, что все они, особенно девушки, выглядели недопустимо вульгарно, и никто из них, даже те которые носили дворянские фамилии, не брезговал заниматься грязным и низким физическим трудом. Кто-то из них гнул спину на полях и на лесоповале, кто-то работал в мастерских, а вот я выбрал стезю путешественника, ведь пока «Отважный» находится на плаву, месье Петровичу требуются верные и храбрые помощники-сподвижники, и я всегда готов на эту роль. Это не то что целыми днями ходить за хвостом вола или лошади… Правда, меня весьма тронул подарок, преподнесенный мне одной из моих соотечественниц, которую звали Патрицией. Вроде бы простая полотняная рубаха, и при этом достаточно грубая, но эта вещь произведена уже в племени Огня, а я-то знаю, какая это редкость здесь, в Каменном Веке. Еще мне подарили украшенные художественной шнуровкой короткие летние штаны с полотняной подкладкой – в них я наконец почувствовал себя комфортно. Оказывается, мадам Патриция готовила эти вещи для своего мужа, но они решили, что мне они будут нужнее.

Еще меня удивило, что люди в будущем сумели подчинить себе дикие и необузданные молнии, назвав их электричеством. Оно у них главный помощник и источник всех чудес. Электричество светит племени Огня в ночи, оно же приводит в движение мощнейшие станки и инструменты, которые долбят землю, валят деревья, а потом распиливают их на восхитительно ровные доски. Но меня предупредили, что знакомиться вплотную с электричеством не рекомендуется. А то оно как даст больно, потом сам пожалеешь, что родился на свет. Кстати, станок, который с помощью электричества распускает бревна на доски, стоит как раз напротив того места, где меня временно поселили до отправления в следующее путешествие, так что я целыми днями от рассвета и до заката вынужден слышать его «вжиу, вжиу, вжиу, вжиу». Я, конечно, понимаю, что наряду с кирпичным заводом этот станок является одной из краеугольных опор, на которых держится благополучие пришельцев из будущего, но нельзя же непрерывно терзать людям слух этими противными звуками.

Единственное, что мне тут понравилось, это небольшой конский табун, в котором в основном кобылы и годовалые жеребята-подростки. И хоть все лошади низкорослые, непропорционально большеголовые, коротконогие и лохматые, но это лошади – то есть отрада души любого дворянина. Когда я узнал, что почти никто из пришельцев из будущего, не говоря уже о дикарках, не умеет ездить верхом, то понял – когда вернусь из путешествия на Оловянные острова, буду претендовать на должность учителя фехтования и верховой езды. На эту тему у меня уже есть предварительная договоренность с отставным офицером месье Андре, который заведует тут всеми военными делами.

А совершенно добил меня ежедневный вечерний ритуал, когда, закончив работы, все племя (сотни три человек) скидывает с себя одежды и нагишом лезет купаться в небольшую мелководную заводь неподалеку от летней столовой. Исключение, говорят, делается только во время прохладной дождливой погоды. Нет, сравнение с Содомом и Гоморрой тут не подходит, больше всего это напоминает магометанский рай, где небольшое количество праведников мужского пола находятся среди толп обаятельных и соблазнительных гурий. Стыд для честного католика ужасный, хотя и оргией это тоже не назовешь. Просто мужчины и женщины – без разбора, кто чей муж и кто чья жена – купаются голышом в речке, смывая с себя накопившиеся за день пот, пыль и усталость, а потом, одевшись, чинно идут ужинать.

Блуд как таковой не приветствуется, зато поощряются знакомства с целью заключения брака, как в моем случае. Даже стыдно рассказывать, как голые молодые девки-француженки и некоторые аборигенки уговаривали меня последовать правилам этого места и раздеться догола перед купанием. Говорили, что я дикий, несовременный и нетолерантный, и только опыт купания голышом поможет мне преодолеть эти недостатки. Одним словом, они меня уговорили… И наверняка только потому, что среди них не было мадам Люси. Ее бы я уж точно застеснялся. В первый вечер я только кое-как окунулся в воду – только для того, чтобы тут же выскочить обратно, быстро одеться и торопливо удалиться. Но второй вечер, и особенно третий (то есть сегодня) принес мне гораздо больше удовольствия от этого процесса, и я даже немного сожалею, что послезавтра мы уже отплываем к Оловянным островам – то есть остается еще одно вечернее купание, и все…