Мне стало стыдно. В этот момент я была наиболее близка к тому, чтобы принять решение вступить в брак. Когда она произнесла вслух мои же собственные мысли, я вдруг поняла, как глупо и неубедительно это звучит. А Марина после небольшой паузы продолжила задумчивым тоном:

– Жалко мне Гуга, честно говоря… Красавец, умница, ловок, силен. Хоть он и примитивен, конечно, по нашим меркам, но у него тонко чувствующая душа… Он способен оценить прекрасное… Не правда ли, Люся?

Она смотрела на меня внимательно, свесив голову и прищурившись. И вдруг мне отчетливо вспомнилось, как Гуг смотрел на меня, когда я читала Верлена… Боже мой… Мадам Марина права. Он не примитивный дикарь. Он чувствует все глубокое и настоящее… До него доходят все оттенки эмоций, переданные только голосом и жестикуляцией… Он способен уловить малейшие нюансы – да-да, я это интуитивно почувствовала еще тогда, когда учила его сексуальным премудростям…

Я вскочила.

– Что, пойдешь его искать? – ровным голосом поинтересовалась мадам Марина, так, как будто это было само собой разумеющееся.

Я только молча кивнула в ответ. Сейчас или никогда.

12 апреля 2-го года Миссии. Четверг. Полдень. Дом на Холме

Марина Жебровская

Иногда мне кажется, что я схожу с ума. От одиночества, от отчаяния. Какая-то черная бездна засасывает меня… И все больше я ненавижу этих русских, которые так поступили со мной. Одно хорошо – с приходом теплых дней плечо почти перестало болеть. Но я говорю, что оно все еще сильно болит, чтобы меня не поставили на тяжелую работу. Впрочем, занятие мне все же нашли. Теперь, когда сошел снег, вся земля вокруг дома оказалась испещренной кучками оттаявшего собачьего дерьма, которое зимой, будучи зарытым в снег, не пахло и не мозолило глаза. Так вот, Петрович молча сунул мне в руки лопату с граблями и показал фронт работ. И теперь я, проклиная все на свете, чищу территорию вокруг жилища. Я бы не сказала, что это слишком тяжелая работа, но какая унизительная! Причем собаки, продукты жизнедеятельности которых я убираю, отчего-то невзлюбили меня и то и дело облаивают, пробегая мимо. С каким бы удовольствием я побила бы их камнями! Чтоб завизжали от боли и не смели больше ко мне приближаться…

И не только собаки, вообще все ненавидят и чураются меня, и даже проклятые дикарки, случайно сталкиваясь со мной, торопятся побыстрее уйти подальше, словно я прокаженная.

Нависающее надо мной отсроченное наказание не дает мне спокойно дышать. Часто мне снятся кошмары – будто я, изгнанная из племени, бреду по сумрачному лесу, и со всех сторон на меня смотрят чьи-то недобрые глаза… Моя жизнь висит на волоске! Мгновение – и меня растерзают, и меня не станет, и никто, никто не вспомнит обо мне…

Но пока что я в племени, а пока я здесь, опасность быть съеденной дикими зверями мне не грозит. Меня кормят, но я уже не ощущаю себя членом этого общества. Я вроде бы здесь, и в то же время меня будто нет. Я не более чем призрак… Меня попросту не замечают.

И неуклонно приближается тот момент, когда окончательно решится моя судьба. Но как же не хочется умирать! Что мне нужно сделать для того, чтобы меня оставили в племени? Что им нужно, этим проклятым русским? Мое раскаяние? Но я не чувствую раскаяния. Мне только жаль, что я не была осторожна. Я хотела было подстроить нечто такое, чтобы выглядеть героем в глазах других, но вот убейте меня – ничего путного не лезет в голову. Вообще все мои мысли словно одеревенели, я ищу выход и не могу его найти! И это просто кошмарно.

Что мне остается? Только проклинать свою судьбу, свою глупость, русских и Каменный Век. Я совершенно бессильна что-либо изменить, и могу надеяться лишь на удачу. Хотя даже приблизительно не могу себе представить, что эта самая удача могла бы означать в моем случае…

Меня уже давно не держат взаперти и не водят под конвоем. Мне даже милостиво разрешили поучаствовать в празднике Весны! День Нового Солнца – так они его назвали. Что ж, концерт я посмотрела не без некоторого скептического любопытства. Жалкая самодеятельность под руководством Слепцовой меня не особо впечатлила. Дурацкие забавы! Но дикаркам понравилось. Мне же стало немного интересно только под конец – когда выступила Люси. Вот уж не ожидала я от нее… Удивила она меня изрядно. Я-то думала, что она чертова приспособленка, ищущая привилегий и теплого местечка, а она, оказывается, прямо прониклась к этим русским! Сама почти стала одной из них. Но выступила она хорошо, не могу не признать. Сорвала бурю оваций… Надо же – в качестве училки она была совсем другая… Скучная, сухая, занудливая, придирчивая и высокомерная. Куда только делось все это? Люси прежняя и Люси теперешняя – словно два совершенно разных человека. И, похоже, настоящий – как раз, тот, что сейчас на сцене читает Верлена. Не подозревала я в Люси такого артистизма. Для кого она так старается? Уж не для своего ли туземца? Ха-ха, можно подумать, он понимает французский язык! А вообще я с интересом за ним наблюдала во время выступления нашей блистательной мадмуазель. Он ее просто пожирал глазами, и – что за наваждение – мне показалось, что он все понимает в этих стихах. Но ведь этого не может быть. Он просто смотрел на суку Люси, в это время хотел ей вдуть. Жених! А она-то, поди ж ты, еще и цену себе набивает!

Тут вообще у всех на устах потрясающая новость – Люси беременна! Я, конечно же, позлорадствовала. Представляю, как она расстроилась, узнав об этом. Наверное, рвала волосы на всех местах сразу. Аборт-то тут не сделаешь! Придется ей как миленькой замуж выходить… Люси в гареме! Ха-ха-ха! Вот чем, милая, чреваты постельные забавы в Каменном Веке…

Но весело мне на самом деле не было, просто я старалась хоть как-то подбодрить себя. Ненависть ко всем окружающим нарастала во мне. Я от всей души желала им всего самого плохого… Хотя что с ними могло случиться плохого? Они же тут, в диком мире, самые продвинутые, самые могучие! Сам черт им не брат. Причинить им существенные неприятности могли бы только стихийные бедствия. И потому в своих фантазиях я воображала, как однажды ночью начинается землетрясение, и весь их так называемый Большой Дом обваливается, хороня под руинами и тупых дикарок, и жестоких русских вождей с их помощниками, и русских девок, и докторшу, и суку Люси… А я… Плевать. Мне все равно не жить среди них. Я не могу стать такой же, как они… Поплясав на руинах, я бы пошла и утопилась в реке, спокойная, что моих врагов больше не существует на земле.

Но все это лишь мечты. Когда я выплываю из них, суровая реальность смеется мне в лицо. У них все благополучно, все они счастливы и довольны, плодятся и размножаются… Обе русские девки родили. Кстати, докторша тоже, старая курица.

А еще мне удалось подслушать новость, от которой во мне просто все закипело. Собирается замуж Слепцова! Эта расчетливая карьеристка сначала нацелилась было на одного из русских вождей – того, с холодными глазами, бывшего военного. Но там, похоже, ей дали от ворот поворот и отфутболили к тому самому малолетнему ублюдку, который в меня стрелял! Этой идиотке, видимо, вообще все равно, за кого замуж выходить. Что если ему придет в голову и ее слегка подстрелить? Он же неадекватный…

Нет, я не вижу своего будущего в этом племени. Пытаюсь смириться с мыслью о том, что скоро умру. Но, черт побери, и умирать не хочу! Иногда кажется, что, может, лучше постараться действительно измениться, раскаяться и принять положение вещей. Но не получается у меня раскаяться. Впрочем, афишировать это тоже ни к чему. Глядишь, и изменят вожди свое решение… Ну не звери же они, в конце-то концов! Может, так, попугают да простят? Хотя случай с Николя говорит о том, что на это едва ли приходится рассчитывать… Нет, не ведают они ни жалости, ни сострадания. Но ведь я же женщина! Кстати, докторша что-то там о замужестве мне намекала… Даже приблизительно не могу предположить, кто мог бы стать моим женихом. Сначала у меня мелькнула было мысль о том, что это кто-то из племени Северных Оленей, но потом я решила, что это вряд ли. Хотя… все может быть. Ну что ж, меня эта мысль не так уж пугает. Лишь бы остаться в живых – а там посмотрим… Все же следует признать, что при выборе «смерть или замуж» предпочтение будет у второго варианта…