Кроме Туэлэ-Тони, беременными в племя Огня пришли еще две взрослых женщины и девочка-подросток, от которых можно было ожидать одного, максимум двух мальчиков, по происхождению принадлежавших к злосчастному полуафриканскому клану Тюленя. Что касается тринадцатилетней Футирэ-Фриды, которая сейчас ходила на восьмом месяце, то в настоящий момент она напоминала животик на тонких ножках и никакая самая обильная и калорийная кормежка была не в состоянии исправить это положение. Животик на ножках так им и оставался, и Марина Витальевна уже заранее вздыхала о том, что этой девочке тоже неизбежно надо будет делать кесарево сечение, иначе из них двоих не выживут ни мать, ни ребенок. Ну ничего, опыт уже есть, и с таким замечательным ассистентом, как мадмуазель Люси, теперь уже не так страшно браться за скальпель.
Также между делом у Сергея Петровича состоялся разговор с этой неистовой феминисткой. Довольно мягко, но решительно вождь отчитал молодую женщину за то, что она скрывала свой очень важный для выживания всего племени медицинский навык, и из работниц теплицы перевел ее в медсестры при Главном Докторе. Такими специалистами не разбрасываются, и в каменном веке особенно. Также главный шаман племени Огня попросил новоявленную медсестру подобрать себе несколько помощниц из числа интересующихся медициной Ланей и полуафриканок, для того чтобы обучить их оказанию первой помощи в случае травм, родов и прочих неизбежных в каменном веке случайностей, а самой начать учиться у Марины Витальевны и Фэры всему тому, что знают они. У первой – медицине двадцать первого века, а у второй – узнавать о тех «препаратах», которые произрастают прямо в природе, в лесу, на лугу и болотах.
Кажется, что от обилия полученных ею заданий несчастная молодая женщина была просто сбита с толку. Совсем недавно она была никем, презираемым всеми изгоем, влачащим жалкое существование на периферии общественной жизни – и вот вдруг она уважаемый человек, ценный специалист и важный член племени. Тут волей-неволей голова пойдет кругом. Странные люди эти русские. Если гнобят за что-то – то так, что не поднять головы. Если любят, то сразу превозносят до небес, так что та же голова начинает кружиться от звенящей высоты.
В воскресенье двадцать шестого ноября улов лосося был настолько незначительным, что собравшийся в обед совет вождей постановил закончить с этим черным делом, тем более что остальные кланы-соседи, рыбачившие тут же вниз по течению (в том числе и Северные Олени) свинтили по домам с добычей еще дней пять назад, как только вода у берега стала покрываться ледком. В ознаменование этого события было решено устроить праздник, означающий, что с завершением лососевой путины завершается, и осень, передающая свои права наступившей зиме.
В прямые переговоры со страшным племенем Огня никто из местных кланов, кроме Северных Оленей, не вступал, но остановившийся на один день на знакомом месте вождь Ксим передал, что местное «опчество» вроде довольно исчезновением клана Волков, доставших всех до глубины печенок, но все же опасается суровости пришельцев, для которых безразлично, на кого охотиться – на зверя или человека. Вот, как наглядное доказательство того, торчат на кольях обклеванные птицами человеческие черепа, смотрят на реку мертвыми глазницами, отпугивают незваных гостей. Слишком хорошо сработала наглядная агитация Андрея Викторовича, до глубины души напугав наивных детей природы. Впрочем, и на это тоже махнули рукой. Испуг тоже не бывает вечным, а пример вождя Ксима, собравшегося провернуть с племенем Огня несколько удачных сделок, как надеялись вожди, подвигнет еще какие-то кланы к более активной жизненной позиции.
А пока племя Огня целиком и полностью отдалось подготовке зимнего праздника. Обычно зима – это время голода, скорби и печали, когда из-за недостатка запасов, холода и вечных сквозняков в задымленных пещерах люди в местных кланах болеют и мрут как мухи. Но племя Огня совсем другое дело – теплый дом жаркий огонь в очаге, стены или пол, распространяющие вокруг себя волны зноя, большие запасы пищи, которой хватит на всех, и умные вожди, твердой рукой ведущие свой народ в светлое будущее. Для Ланей, полуафриканок и даже для повеселевших волчиц, которые поняли, что их никто не собирается убивать, наступающая зима была временем отдыха от тяжких трудов, неспешного сытного существования в ожидании прихода весны, и тогда, как обещают вожди, начнется новый трудовой день, который принесет новую пищу.
Всю вторую половину воскресного дня, до самого заката, племя Огня потратило на подготовку к завтрашнему зимнему празднику, возводя из свежевыпавшего снега под руководством вождей и их юных помощников настоящий зимний городок с несколькими ледяными горками, снежными бабами и разными зверями, которых только может породить человеческая фантазия. Как оказалось, вожди владели еще одним колдовством, превращающим самый обычный снег – бесполезный, мягкий и холодный – в замечательный строительный материал, принимающий самые причудливые формы. Стоит только немного полить все эти сооружения водой, как они становятся такими твердыми, что по ним можно ходить ногами, а залитые водой и успевшие заледенеть горки после захода солнца уже при искусственном свете были опробованы членами племени Огня, причем не по одному разу. Особо эта забава, как ни странно, понравилась не местным Ланям, полуафриканкам или волчицам, а бывшим французским школьникам, которые с визгом и хохотом раз за разом скатывались с ледянки, после чего снова забирались наверх и начинали все с начала. И так после ужина и до самого отбоя, когда разъяренная Марина Витальевна с помощью Люси позагоняла замерзших гуляк в свои комнаты. Тут, в самом начале зимы, ей только бронхитов и насморков у изнеженных европейцев не хватало.
28 ноября 1-го года Миссии. Вторник, Утро. Дом на Холме.
Ольга Слепцова.
Утром, когда багрово-красное зимнее солнце в ясном небе поднялось над горизонтом, все увидели, что выпавший ночью снег украсил построенный нами вчера зимний городок с его башнями и горками, фигурами людей и животных, придав ему особое праздничное очарование. Там были фигуры Санта-Клауса и семерых гномов (их вылепили наши французские школьники), его русской внучки-Снегурочки, которую делали русские дети во главе со своими старшими товарищами, а также различных диких животных вроде северных оленей, пещерных медведей, ланей и диких кабанов, вылепленных местными старшими девочками, оказавшимися неплохими скульпторами. И все эти снежные статуи тоже обзавелись снежными шапочками и муфточками, создававшими впечатление, что все эти люди и животные укутались в пышный снег от холода.
Перед завтраком мы вместо зарядки немного почистили дорожки вокруг Большого Дома деревянными лопатами, потом играли в снежки. И тут, когда веселье было в разгаре, Марина Витальевна высунулась из двери и позвала на завтрак первую смену, то есть тех, кто в кланах Волка, Лани и Тюленя еще числился детьми. Их всегда кормили в первую очередь, чтобы потом они не путались под ногами у тех, кто в каменном веке уже считался взрослым и был обязан трудиться ради общего блага. Без малышей веселье как-то сразу пошло на спад. Ведь только маленькие дети способны смеяться и радоваться жизни без всякой причины.
Кстати, старших волчиц и их подростков кормили отдельно, в старой столовой на Промзоне, и заведовала там наша Маринка Жебровская, каким-то образом сделавшаяся в той столовой заведующей кухней, притом что работали там женщины из того же клана Волка. После того как были прекращены работы по ловле и обработке лосося, на Промзону продолжала ходить только работающая в деревообрабатывающей мастерской бригада Сергея Петровича, который попутно присматривал за бытом и питанием волчиц, время от времени делая Маринке строгие выговоры. Но тем не менее других желающих на эту должность не находилось, и Маринка продолжала справлять там свои обязанности.
Но не будем о грустном, в том числе о Жебровской… Завтрак был более чем великолепным, потому что подали первую зелень из нашей теплицы. Огурцов и помидоров, наверное, не будет даже к Новому Году – пока это всего лишь тянущиеся вверх кустики с первыми цветами, а вот укропом и зеленым луком тепличники нас уже побаловали, за что мы их дружно хором поблагодарили, сперва по-русски, а потом (по большей части с ужасным акцентом) и по-французски.
