Вот она, поваренная соль – приходи и бери. Но для того чтобы взять, надо еще постараться. Во-первых – в этой шахте требовалось организовать какую-никакую крепь, поскольку Сергей Петрович самоубийцей отнюдь не был. Во-вторых – для того, чтобы подключить перфоратор сюда от «Отважного» было необходимо протянуть кабель, которого было не более пятисот метров «шестерки» и столько же «полторашки». В принципе, даже к «полторашке», которая у Сергея Петровича была двумя бухтами по двести пятьдесят метров, можно было без всякого риска одновременно подключить по два перфоратора или одну цепную пилу. При этом от стоянки «Отважного» расстояние составляло меньше семисот пятидесяти метров, а лес, из подлеска которого предполагалось нарезать крепежный материал, находился совсем рядом, так что технически вопрос разработки этой шахты и заполнения трюма «Отважного» солью до предельной нагрузки был решаемым.
Но прежде чем приступать к работе, требовалось найти хозяев этой «копанки» и спросить их разрешения на ее разработку. Сергею Петровичу было очевидно, что эти люди еще совсем недавно были здесь, топили очаги и лазили в шахту за солью, и только приближение «Отважного» согнало их с мест, заставив спрятаться. Вопрос о том, почему уехэ такие пугливые (раз уж ведут меновую торговлю этой солью с населением всего региона) пока можно было оставить открытым. Если они прячутся от любых незнакомцев, значит, тому есть причина. Но от Сергея Петровича уехэ прятаться не надо – он их не обидит.
Майга взяла след почти сразу, и, как реактивная, потащила за собой хозяина по узкой малозаметной тропке, ведущей вдоль довольно крутого склона холма. Хозяева этого места прятались совсем недалеко, втихаря наблюдая за незваными гостями. Об этом Сергею Петровичу сказали испуганные вскрики в кустах чуть поодаль и шум, какой обычно издают несколько человек, в панике продирающиеся сквозь кусты. Петровичу почему-то вспомнился эпизод из мультфильма про Простоквашино, где пес Шарик полдня бегал за зайцем с фоторужьем, чтобы сфотографировать, а потом должен будет бегать еще полдня, чтобы отдать фотографии. В принципе, если это неандертальцы со своими короткими ногами и большой массой тела, то их сумеют догнать не только Алохэ-Анна и ее быстроногие товарки, но и сам Сергей Петрович, в последнее время набравший неплохую физическую форму.
Но, догоняя убегающих, главное не загнать их в угол, потому что, загнанные в угол, они могут кинуться на своих преследователей, и тогда обязательно получится очень нехорошо. Пугливые уехэ продолжали убегать, несмотря на крики Дары, которая на торговом языке, местном лингва-франко, призывала их остановиться и вступить в переговоры. Все было тщетно ровно до тех пор, пока впереди не раздался отчаянный крик и шум катящегося через кусты вниз по склону тяжелого человеческого тела.
Сбавив ход, Петрович осторожно прошел до того места, где уехэ сорвался с тропы, и посмотрел вниз. А там, внизу, метрах в шести ниже по склону, запутавшись в ветках кустов, лежало массивное тело юного неандертальца, точнее неандерталки, потому что выпирающие вперед из под меховой накидки-пончо заостренные груди яснее ясного выдавали принадлежность этого тела к женскому полу. Коротко выматерившись, Сергей Петрович отдал поводок Майги Алохэ-Анне и принялся осторожно спускаться вниз по склону, стараясь не повторить такого же головокружительного полета.
Остальные убегающие тоже остановились сразу за ближайшими вечнозелеными можжевеловыми кустами, и теперь оттуда раздавались такие звуки, будто там пыхтела парочка паровозов, а через завесу покрытых хвоей веток блестели их глаза, настороженно наблюдающие за тем, что дальше будет делать Сергей Петрович, спускающийся в данный момент к их сорвавшейся со склона подруге. А Сергей Петрович видел, что сорвавшаяся со склона женская особь хомо неандерталенсис жива, и всего лишь находится без сознания оттого, что несколько раз неплохо приложилась о землю головой. Но череп у неандертальцев крепкий, так что пережить это приключение молодая неандерталка вполне способна. Правда, неестественно изломанная в предплечье левая рука и подвернутая правая босая ступня, из-за которой, скорее всего, и началось то злосчастное падение, говорили о том, что невольная жертва Сергея Петровича все же не избежала серьезных телесных повреждений.
И как ее, такую здоровую, вытаскивать наверх и приводить в чувство, ведь очнувшись, она может начать бушевать, и тогда мало не покажется никому. А вытаскивать ее надо, потому что левая рука нуждается в наложении шины или лучше настоящего лубка, а подвернутая нога – в тщательном бинтовании. Кстати, Сергей Петрович был абсолютно уверен, что остальные пыхтящие в кустах неандертальцы на него не кинутся, потому что, если бы они хотели это сделать, то давно бы сделали. Кстати, было совершенно непонятно, есть ли смысл вытаскивать наверх это бесчувственное тело, ибо тропа там настолько узка, что даже здоровый человек удерживается на ней с трудом. В принципе, лучше всего было бы спустить неандерталку вниз, где под кустами, метрах в пяти имеет место такой симпатичный и вполне ровный уступ. Приняв решение, Сергей Петрович окликнул Алохэ-Анну и начал отдавать распоряжения о том, что требуется сделать для того, чтобы безопасно спустить несчастную.
И хоть молодая неандерталка была на голову ниже Петровича, но весила она никак не меньше ста килограмм, и три молодые крепкие полуафриканки, которые не жаловались на отсутствие физической силы, с большим трудом смогли спустить со склона бесчувственное тело. Тем временем Сергей Петрович настороженно наблюдал за тем, как прячущиеся в зарослях можжевельника никуда не убегают, а вместо того настороженно смотрят, как Алохэ-Анна, Ваулэ-Валя и Оритэ-Оля, сами едва удерживаясь на ногах, тащат на небольшую полянку бесчувственную тушу их соплеменницы. При этом Дара продолжала выкрикивать на торговом языке слова о том, что никто никому не хочет зла, а все хотят только дружбы и справедливого торгового обмена.
Наконец тем, кто прятался в можжевеловых кустах, стало ясно, что молодой неандерталке, вместо того чтобы тюкнуть ее дубиной по голове, вспороть живот и начать есть еще горячую сырую печень, перевязывают вывихнутую ступню и готовятся наложить лубок на сломанную руку. Не врет, значит, та рыжая с курносым носом пимпочкой, которая кричит о дружбе, сотрудничестве и выгодной торговле. Ветви можжевельника раздвинулись и на верхнюю тропу вышли еще три взрослые женщины-неандерталки и четверо детей – один мальчик лет десяти-двенадцати, почти неотличимая от него девочка-ровесница чуть ниже ростом и двое девочек помладше, лет пяти-шести. Еще один малыш двух-трех лет от роду, пока непонятно какого пола, сидел на руках у своей матери. И все – никаких мужчин в данном клане, состоявших всего из трех семей, и в помине не наблюдалось.
Неудивительно, что такой немногочисленный и лишенный мужчин клан при виде хоть каких-то незнакомцев тут же бежал прятаться в кусты. После коротких переговоров старшая женщина неандерталка по имени Ла, которая немного владела торговым языком длинноногих, поведала Даре, а через нее и Сергею Петровичу, что этот год для клана Землеройки был крайне неудачным. Ее собственный мужчина, неуклюжий увалень, такой же, как и его дочь, еще весной скатился со скалы во время охоты и свернул себе шею. Другой мужчина и мальчик-подросток летом оказались засыпаны в шахте обвалом. Их откопали, но они были уже мертвыми. Потом пришли те, кто меняет соль на разные нужные вещи – они увидели, что в клане больше нет ни одного взрослого мужчины, и тогда они забрали всю соль, ничего не дав взамен, потому что женщины для них были все равно что никто.
– Если мы оставить их здесь, то зимой они умереть, как мы тогда умереть на том берегу, – стараясь казаться равнодушной, произнесла Дара. – Нет мужчина, нет охота, нет еда и нет защита. Нет и добрый Петрович, который плыть мимо и брать несчастный в новую жизнь.
– Хорошо, – сказал Петрович, – мы возьмем их в новую жизнь, это без сомнений. Как-нибудь уместимся, не впервой. Но сейчас нас интересует возможность поковыряться в их соляной шахте и добыть там столько соли, сколько нам надо.
