Тем не менее великий шаман продолжил свою речь, поскольку необходимо было именно сейчас внести окончательную ясность относительно положения дел – и для многих его слова звучали набатом, возвещающим о безвозвратности, о крушении надежд, о вечной разлуке с близкими, о затаившейся рядом смерти:

– Но не забывайте, что за пределами нашего клана вас ждет только смерть от холода и голода, а если вам повезет прибиться к какому-нибудь местному клану, то должен сказать, что условия у них еще хуже, а работы и риска больше. Но вы не прибьетесь – потому что у вас нет той силы, жилистости и стойкости, которые необходимы для жизни в местном обществе.

Сергей Петрович перевел дух и вновь обвел взглядом притихшую и внимательно внимающую ему аудиторию, над которой витал дух отчаяния.

– И еще одно, – подняв вверх палец, назидательно произнес он, – забудьте о том, что вы дети. По местным понятиям даже самые младшие из вас давно считаются взрослыми и обязаны тянуть свой воз забот. В шестнадцать лет здесь девушка выходит замуж, а тридцатилетняя женщина считается глубокой старухой. Мы, конечно, создаем нашим людям все условия для того, чтобы этого избежать, но в окружающих племенах дело обстоит именно так. Но не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Здесь у вас есть шанс оказаться в числе основателей новой цивилизации, в которой и вы сами, и ваши потомки смогут стать уважаемыми людьми. Но должен сразу предупредить о том, что в нашем племени не будет никакой дискриминации, и в карьерном вопросе вам придется конкурировать с местными вполне на равных. А это будет сложно, потому что их мозг примерно на десять процентов крупнее нашего, и они очень хорошо соображают, а также быстро всему учатся. Как только закончатся массовые обязательные работы, вроде стройки, и последующей за ней заготовки лосося – короче, когда начнется зима – мы в обязательном порядке, вне зависимости от возраста, приступим к программе ликвидации безграмотности среди членов клана и тогда посмотрим, кто из вас на самом деле умнее и развитее…

Неожиданно среди сидящих и внимательно слушающих французских учеников поднялась одинокая рука. Петрович снова почувствовал себя так, будто он и в самом деле снова в школе на уроке, подменяет приболевшую физичку или географичку…

– Встаньте и назовите себя, свой класс и полный возраст? – сказал он невысокой фигуристой кудрявой шатенке в больших очках-колесах на пол-лица.

– Эва д`Вилье, – сказала шатенка, первый класс*, семнадцать лет. У меня вопрос, месье Петрович.

Примечание авторов: Во Франции нумерация классов обратна нашей и первый класс означает завершение среднего образования.

– Спрашивайте, Эва, – ответил Сергей Петрович.

– Месье Петрович, – произнесла Эва, смущенно потирая кончик носа, – а как так может быть, чтобы местные дикари оказались умнее нас?

– Все очень просто Эва, – ответил Сергей Петрович, едва заметно улыбнувшись, – ровно в тот момент, когда биологическая эволюция сменилась социальной, и человеческие сообщества начали постепенно укрупняться, мозг человека достиг в конце своей эволюции максимума в тысячу четыреста пятьдесят грамм, после чего начал постепенно усыхать, в наше время имея средним весом примерно тысячу триста грамм. Дело в том, что мы, люди цивилизованной эпохи, по большей части живем за счет общественной организации и коллективного мышления, механически исполняя придуманные не нами обычаи и законы, и лишь изредка пытаясь мыслить самостоятельно, когда результат прошлого опыта и коллективного мышления лично нас не устраивает. Есть мнение, что в нашем цивилизованном обществе вполне спокойно могли бы существовать и не выделяться из общей массы и неандерталец, и хомо эректус, имеющий интеллект ребенка в возрасте десяти-двенадцати лет.

Сергей Петрович сделал паузу и внимательно посмотрел на своих слушателей, переваривающих столь необычную информацию.

– Совсем не так обстоят дела в это время, – продолжил он, – когда каждый клан и каждое племя вынуждены самостоятельно решать вопросы своего выживания. Есть мнение, что именно в настоящий момент кроманьонский человек, чистейшими представителями которого в нашем племени являются женщины клана Лани, имеет максимальные интеллектуальные и физические способности. Например, сейчас на всей территории Франции живет около пятидесяти тысяч кроманьонцев. При среднем размере клана в пятьдесят человек им необходимо иметь тысячу вождей, умеющих быстро и безошибочно решать любые вопросы, связанные с выживанием, и интеллектуально одаренных не меньше, чем Наполеон Бонапарт, де Голль, Франсуа Митерран или Жак Ширак. В условиях сурового климата и крайне скудного набора технических возможностей любое ошибочное решение может быть фатальным для управляемого таким вождем клана и то, что человечество еще не вымерло, говорит о том, что со своими задачами они справляются.

– Месье Петрович, – снова спросила Эва, явно пораженная такими рассуждениями, – если с увеличением технических возможностей человечества интеллектуальный потенциал будет понижаться, то тогда какой смысл имеет задуманная вами прогрессорская операция? Ведь, как я понимаю, именно вы были автором этой идеи и финансировали ее воплощение…

– Хороший вопрос, Эва, – усмехнулся Сергей Петрович, – Дело в том, что при естественном развитии технические возможности росли очень медленно, и также медленно, в течении столетий, или даже скорее всего тысячелетий, снижался интеллектуальный потенциал, который вообще не способен к быстрым колебаниям, так как привязан к генетической базе человека, которая не может быстро изменяться. В этот раз мы намерены очень резко, на протяжении одного или двух поколений, увеличить технические возможности человечества и потенциал выживания – как отдельного индивидуума, так и вида в целом. Если убрать большинство причин, влияющих в настоящий момент на смертность – то есть бытовую неустроенность, голод, холод, а также большую часть болезней, связанных с плохими условиями – то в следующие две-три сотни лет человечество на пригодных к жизни пространствах Европы будет увеличивать свою численность в геометрической прогрессии.

Нечто подобное мы в своем времени наблюдали в странах Азии и Африки, когда внезапно пришедшая туда цивилизация стимулировала среди местных племен чудовищный рост населения. Вся проблема была только в том, что для тамошней нашей цивилизации этот рост населения был лишь побочным эффектом от ее деятельности, и сами эти люди ею востребованы не были. Мы же, как основатели всего этого процесса, должны будет привить этим людям привычку к производительному труду, к которому сейчас склонны только женщины. В результате мы должны получить быстро растущую цивилизацию с преимущественно молодым и интеллектуальным населением, а то, во что это все выльется, зависит уже он наших и ваших потомков.

– Месье Петрович, – поднял руку Роланд, – а разве нормальная развитая цивилизация возможна без производства стали и цветных металлов, или я в этом деле чего-то не понимаю?

– В настоящий момент, – сказал Сергей Петрович, – у нас имеется деревообрабатывающее, кирпичное, керамическое и отчасти химическое производство. Например, жидкое мыло, которым вы все мылись совсем недавно, было изготовлено уже здесь из жира, поташа и хвойной отдушки. Для того, чтобы получить привычное всем нам твердое мыло, необходимо использовать не поташ, а натуральную соду, которую можно получить пережиганием морских водорослей, чем мы и займемся будущим летом. Черной металлургией мы тоже займемся на следующий год, причем начнем не с домниц, а сразу с полного цикла домны с подогретым дутьем, плюс конвертер. Конечно, о кислородном дутье и мечтать не стоит, но и та сталь, которая получается после продувки чугуна воздухом, на первых порах тоже будет нас устраивать. К кислородному дутью, Роланд, перейдет уже ваше поколение, когда сможет построить первые турбодетандеры.

– Месье Петрович, – выкрикнул один из мальчишек, сидящих в задних рядах, – и вы уверены, что все это у вас получится?