Запретив разгоряченным полуафриканкам обливаться холодной водой (а то еще простынут ненароком), вождь не спеша оделся и пошел посмотреть, как дела у Валеры. Тот заканчивал последнюю дверь, после чего можно было отправляться на обед.

С дверями в комнаты Петрович решил не морочиться, а просто повесить в дверных проемах занавесы из шкур; если понадобится, то на следующий год они тут все поменяют уже с применением хорошо просушенного дерева и собственного метала.

После обеда он сперва прогулялся к Антону Игоревичу, посмотреть, как там у него работа над новой печью, а потом собирался заняться распиливанием бревен на каркасный брус и доску для керамического цеха.

У геолога дела пока шли ни шатко ни валко – из прошедшего вчера обжиг кварцевого кирпича девочки смогли выложить только три венца фундамента и пол, и сейчас помогали со штамповкой сырца. Жженый красный кирпич сегодняшнего выхода лежал аккуратным штабелем и ждал своего часа. Завтра сразу из двух печей выйдут тысяча двести штук кварцевых кирпичей – и вот тогда начнется настоящая работа.

Антон Игоревич показал место, выбранное им под цех, на расстоянии шести метров от склада сырца. Кустарник там был уже сведен, земля выровнена, оставалось только высверлить скважины под столбы. Петрович сказал, чтобы он не сомневался и начинал сверлить – завтра с утра Валера снова будет в его полном распоряжении.

Вернувшись к себе, Петрович сразу погрузился в работу, а чуть погодя к нему присоединился и освободившийся Валера. Как только из-под пильного станка выходил очередной брус, парень тут же делал на нем разметку и прорезал фрезером пазы для перемычек и поперечных балок. Дело привычное, рука уже набита. Завтра на стройплощадке работа пойдет вдвое быстрее.

Управившись с этим делом, Петрович начал решать с Алохэ-Анной вопрос ночных дежурств для поддержания огня в очаге сушилки. При этом выяснилось, что женщины и девочки, во-первых, банально боятся выходить ночью на улицу и в туалет – ходят минимум вчетвером; и во-вторых – непонятно, как отмерять время дежурств. Часов у них нет, а если бы даже и были, то они совершенно не умеют ими пользоваться. Но решение этого вопроса вскоре было найдено. Договорились так – трое ночных дежурных будут ночевать прямо в сушилке у очага, благодаря которому там вполне тепло, а дрова в очаг будут подбрасывать по очереди. Прогорела пятая партия дров (а до пяти здесь умеют считать все) – значит, пора будить сменщицу и ложиться на ее место спать. Да – и необходимо соорудить для дежурных на скорую руку какой-никакой топчан, ибо на земле, даже прогретой, женщины спать уже не хотят, так как привыкли к лучшему.

Собственно топчан, в смысле лежак на двух человек, соорудить было совсем не сложно. Сергей Петрович с Валерой в четыре руки управились с этим за полтора часа. Собирали конструкцию уже в помещении, ибо протаскивать ее в дверь было бы проблематично. Для надежности еще можно было вкопать ножки в земляной пол, но так далеко Сергей Петрович в своих эротических фантазиях не заходил.

Последним штрихом к программе ночных дежурств стало сооружение на дверь внутреннего засова, чтобы дежурные могли запереться изнутри и не дрожать от каждого шороха. На этом рабочий день был закончен, и бригада в полном составе отправилась ужинать – и между прочим, не абы чем, а ухой из полутораметрового осетра, которого Антошкина бригада днем вытянула из Гаронны на донку. Тянули всей компанией, вдевятером, как в той сказке про дедку и репку. Осетр, конечно, возражал, но кто ж его стал спрашивать.

31 августа 1-го года Миссии. Четверг. Пристань Дома на Холме.

И вот наступил последний день календарного лета. Сделано с момента прибытия было немало – на берегу Ближней вовсю функционировал кирпичный завод, была полностью построена казарма, подведены под крышу общежитие и баня, а вчера ко всему прочему добавились еще и сушилка для дерева, а также сохнущая перед первым обжигом печь для известняка.

Все силы Лизиной бригады снова сосредоточились в одном месте, на этот раз у Антона Игоревича, где они частью клали большую обжигательную печь, а частью штамповали сырец, пытаясь ухватить хвостик теплой и сухой погоды. Туда же вернулась и бетономешалка. Торопился и Сергей Петрович, отправляя утром Валеру ставить каркас керамического цеха, который до дождей тоже желательно было подвести под крышу.

– Так, друг мой, – сказал он, – попробуй сегодня боковые каркасы собрать лежа, как обычно, а осевой сразу стоймя. Народу там сейчас много, подержать столбы, пока ты ставишь перемычки, есть кому. Так мы сэкономим один день.

Сам же он сперва проверил, как проходит процесс сушки дерева, нашел его удовлетворительным, а потом вплотную взялся за перегон бревен в доски. Их требовалось много.

За обедом Марина Витальевна поставила ребром еще один вопрос.

– Так, мальчики, – сказала она, – еще неделя – и надо будет копать картошку. То, что мы сейчас понемногу оттуда таскаем, почти ничего не значит, на пойменной целине у нас выходит около полутора килограмм с куста, а кое-где даже больше. Высадили мы шесть тысяч кустов, так что дальнейшее можете посчитать сами. Урожай фантастический, но убрать мы его уберем. А теперь скажите мне, где мы все это будем хранить?

– Да, – сказал Андрей Викторович, почесав в затылке, – нужен погреб для картошки. Но только где – на базе у Петровича или сразу там, наверху?

– Наверху, – сказал геолог, – сверху песочек, а снизу известняк. Замаешься его долбить.

– Ну так долблю же, – резко сказал отставной прапорщик, – кубометра два в день получается. Пока яма под подвал – три с половиной на три, и два метра глубиной. Если нужен подвал, то дайте человека на второй перфоратор, и с ним мы будем долбить в два раза быстрее.

– Так! – сказал Сергей Петрович. – Подвал под домом для хранения картошки – это хорошо. Первый вопрос – кого дать в помощь Андрею?

– Серега у нас совсем обленился, – сказал бородач, – на охоту не ходит, сибаритствует у себя на даче, разлагающе влияет на коллектив.

– Так, Серегу мобилизовать можно, но кто тогда будет охранять поле от кабанов?

– Как кто? А Катя там на что? На охоту она теперь ходить не может, но вот шарахнуть из дробовика по наглой кабаньей морде ей никакая беременность не помешает. Ну, а на выстрел уже сбежимся мы все.

– Я не против, – сказала Марина Витальевна, – девка здоровая, и беременность протекает нормально. Ее даже погонять немного было бы не вредно, а то начала толстеть, и не только, там где положено в таких случаях. Скоро уши из-за щек видны не будут.

– Хорошо, – сказал Петрович, – с Сергеем решили. Андрей, после обеда хватаешь его и волочишь за шиворот к себе на каменоломню. Второй вопрос – до тех пор, пока над Большим домом не будет крыши, наш подвал в случае малейшего дождя будет находиться под угрозой затопления. Водоотводных канав там не выроешь, и в известняке воде просто будет некуда уходить.

– Тоже верно, – согласился Антон Игоревич, – пока над домом не будет сделана крыша, грузить картофель в подвал будет нельзя.

– По всем срокам, – сказал учитель, – это где-то месяц, самое быстрое – дней двадцать. Если будем делать подвал, то надо думать, как хранить картошку до этого времени.

– Самое простое, – сказал геолог, – это сложить где-нибудь там рядом бурт. Насыпать картошку и укрыть ее срезанным тростником, пленкой, а поверх всего – слоем песка. А в случае дождя песок вокруг бурта даст отличный дренаж.

– Так, неплохая идея, – одобрил Петрович. – А она там, под пленкой, не задохнется?

– Чтобы не задохнулась, надо будет сделать в бурте вентиляцию. Это несложно, для тебя на час работы. Перед тем, как делать бурт, я тебе все расскажу.

– Так может, и хранить эту картошку зимой прямо в бурте? – спросил отставной прапорщик.

– Э нет, – бородач покачал головой, – всю зиму в буртах хранят только семенной картофель, поскольку в холодную погоду бурт открывать нельзя – все померзнет, а нам эта картошка в основном нужна для еды. Так что на зиму либо подвал под домом, либо отдельный погреб, третьего не дано. А пока нам надо всего лишь спрятать ее от дождя и солнечного света, чтобы не загнила и не начала расти.