Пока юноша устраивал себе лежку в выбранном для засады месте, Дара и Мара с малышками, упакованными в рюкзачки из шкур, обошли стадо по широкой дуге, чтобы не спугнуть его раньше времени. При этом за ними, оставаясь незамеченными, следили несколько пар недобрых глаз. Шакалы, обитающие в этих местах, сразу догадались о намерении двуногих устроить охоту на бизонов, и тоже собирались предъявить свои требования на часть их добычи.
С самого начала все пошло совсем не так, как они планировали. Когда сестры Гуга вскочили на ноги, и, заулюлюкав, начали размахивать руками, стадо помчалось от них не по тропе, а взяло значительно правее, выходя прямо на лежку Гуга. В настоящей загонной охоте есть еще и боковые загонщики, которые не дают животным отклониться от места засады, но для Гуга и его сестер такой способ был просто невозможен.
Хорошо еще, что стадо распалось на группы, и между бегущими коровами и телятами появился промежуток, дающий охотнику шанс уцелеть. Все, что от него требовалось – это нанести один меткий удар копьем, а потом постараться не попасть под копыта обезумевших животных.
Гуг так и сделал. Он вскочил прямо перед носом бизонов, увернулся от крупной коровы, и изо всех сил даже не кинул, а всадил копье в бок годовалому бычку. Обожженное на огне деревянное острие, заточенное кремнем, пробило бычку бок и дошло до сердца. Гуга не зря считали хорошим охотником. Не успел он порадоваться своей удаче, как чуть приотставшая корова на бегу боднула его, отбросив в сторону. Гуг на мгновение ощутил резкую боль, почувствовал, что летит, а потом потерял сознание, упав рядом с только что убитым им бычком. По счастью, падая, он не свернул себе шею и не попал под копыта пробегающего мимо стада. Как-то раз Гуг видел охотника, оказавшегося на пути стада бизонов – так там даже хоронить было нечего.
Первое, что он почувствовал, приходя в себя, это боль. Ужасно болела вся левая часть тела, да так, что невозможно было даже пошевелиться. Потом он понял, что лежит на спине, где-то рядом хлопочут сестры и хнычет забытый всеми младенец. Чуть приоткрыв глаза, Гуг скосил их на грудь, где под распахнутой безрукавкой слева наливался огромный черно-багровый синяк, и снова потерял сознание. Он не знал, что точно такой же синяк украшал его левое бедро, а на запах крови вокруг них собралась стая шакалов со всей округи. Пока их разведчики кружили за пределами дальности броска камнем, оглашая окрестности своим хохотом и воем.
Убитый бычок, раненый мужчина и две беспомощные испуганные женщины – завидная добыча для четвероногих мародеров. Некоторые шакалы, обнаглев, подходили ближе, стараясь при этом не попасть под летящие в них камни. Кольцо хищников неумолимо сжималось, не оставляя своим жертвам ни единого шанса на спасение.
* * *
4 июня 1-го года Миссии. День двадцать первый. Утро. Северные равнины, 300 километров северо-западнее современного устья Эльбы.
С самого утра мужчины решили организовать охоту на какое-нибудь крупное копытное, и для этого снарядить охотничью партию на отделенный протокой южный берег реки. Роли распределились быстро: Марина Витальевна, Ляля, Лиза, Антон-младший, Марина-младшая и Вероника со своими гусятами остаются в лагере на острове. Кстати, эта мелкая пищащая и прожорливая банда уже вперевалку бегает за Вероникой, как за своей настоящей мамашей, и весело плещется на прибрежной отмели, выискивая среди водорослей какие-то только им известные вкусности.
Через протоку переправлялись на «Отважном». Сергей Петрович, Валера и верная своему хозяину Майга остались охранять корабль, а Андрей Викторович, Антон Игоревич и Сергей-младший с Катей составили охотничью партию. Ассистировали им четвероногие помощники – Зара и Шамиль. Но все сразу же пошло не так, как планировалось.
Едва только охотники успели сойти на берег, как откуда-то издалека послышался отдаленный глухой шум. Кажется, кричали люди, по крайней мере, женский визг был явственно слышен, его ни с чем на свете не перепутаешь. За три недели жизни в доисторическом мире слух путешественников отвык от звуков и шума большого города, и в условиях молчаливой дикой природы обострился до крайности. Отставной военный повел свой маленький отряд на плоскую вершину ближайшего холма, ведь, прежде чем бросаться на шум сломя голову, сперва нужно осмотреться и понять, что же происходит.
Примерно в километре они увидели облако пыли и мечущиеся две или три человеческие фигурки.
– Глянь, Геолог, – сказал Андрей Викторович, отдавая бинокль своему спутнику, – а вот и соседи нарисовались.
– Вижу, – ответил тот, всматриваясь в пыльное облако, – похоже, что они бычка завалили, который и нам бы не помешал, – Антон Игоревич вернул бинокль. – Не будет теперь тут охоты, распугали все, вахлаки непарнокопытные.
– Возвращаемся? – внешне равнодушно спросил второй мужчина, убирая бинокль в футляр. – Или пойдем в другую сторону?
– Да, нет, командир, – покачал головой бородач, – давай сходим к соседям, поздороваемся. Почему-то мне кажется, что у них что-то не так. Слишком мало там народа для такой охоты. Двое – это же просто курам на смех.
– Ну, если ты так считаешь, сходим, – Андрей Викторович обернулся и свистом подозвал к себе Шамиля.
– Будь внимателен, малыш, – похлопал он пса по загривку, одновременно пристегивая к ошейнику длинный поводок, – не на кого-нибудь охотимся, а на человека.
Геолог тем временем взял на поводок свою Зару.
Командир поднял руку:
– Слушай мою команду! Всем смотреть в оба. Движемся волчьим скоком1, сто метров бегом, сто метров шагом. За мной бегом марш!
Короче, побежали. Легкий топот ног и лап, тяжелое дыхание людей и собак. Перед отплытием из лагеря на Ладоге Андрей Викторович немного позанимался со своими подопечными, но все же недостаточно. Особенно тяжело сейчас было геологу, хотя он и не жаловался – просто не привык. Сперва охотники вслед за разведывающим путь Шамилем спустились вниз с холма по длинному пологому склону. Потом, чередуя бег и шаг, миновали длинную ложбину, огибая еще один пригорок, на вершину которого командир решил не лезть. И наконец, пыхтя и отдуваясь, поднялись еще на один холм, с вершины которого все происходящее можно было наблюдать так же хорошо, как с театрального балкона.
Картина, открывшаяся с высоты, больше всего была похожа на ожившую диораму в музее природы, и, безусловно, это здорово впечатляло. Местных, одетых в куртки и штаны коротким мехом наружу, было трое. Один из них неподвижно лежал лицом вверх, рядом с убитым бычком – то ли тяжелораненый, то ли уже мертвый. Еще двое, издали смахивающие на истощенных до последней степени подростков, то ли камнями, то ли просто комьями земли, пытались отбиться от наседающей стаи крупных шакалов. Никакого другого оружия, кроме собственных рук, при них не было, а шакалы были голодные и настойчивые. Копье же, которым был убит бычок, похоже, принадлежало лежащему охотнику, и внешне больше походило на оглоблю. Оно подошло бы разве что Илье Муромцу – как налево махнешь – улица, а направо – переулочек.
– Ну, командир, – спросил Антон Игоревич, снимая СКС с предохранителя, – поможем нашим?
– А которые тут наши? – ехидно спросил бывший прапорщик, тем не менее вгоняя в приемник «Сайги» магазин патроны, снаряженные картечью.
– Ну, уж точно не шакалы, – сказал геолог, вскидывая карабин к плечу.
– Это верно, – подтвердил мужчина, передергивая затвор, – шакалы у меня никогда в своих не ходили. Но помни, нам надо их отогнать, а не перестрелять. Береги патроны.
– Понял, командир, – сказал бородач, беря на прицел вожака, – давай, на раз-два.
Ни нападающие, ни обороняющиеся не заметили появления на вершине холма новых действующих лиц, одетых в пятнистый лесной камуфляж. Им было просто не до того. Одни отчаянно пытались спасти свою жизнь, а другие кружили вкруг своей добычи, стремясь добраться до пока еще живого мяса.
Поэтому сухой выстрел СКС и гулкий грохот «Сайги» прозвучали буквально как гром с ясного неба. Крупный рыжеватый вожак взметнулся вверх в прыжке, и, обливаясь кровью, с воем рухнул на землю, получив пулю в грудь из карабина. Следом по его стае ударил град картечи, и шакалы заметались из стороны в сторону, воя и скуля от боли и обиды. Свистнувшие следом за выстрелами арбалетные стрелы были почти незаметны для всех, кроме двух шакалов на краю стаи. Один из них рухнул на траву с пробитой шеей, а другой забился на земле с выпущенными из распоротого брюха кишками. Фирма, которая произвела в XXI веке четырехлезвийные, острые как бритва, наконечники из легированной стали для арбалетных стрел на крупную и среднюю дичь, гарантировала жертве «обширные раны, обильную кровопотерю и быструю, относительно безболезненную, смерть».
