Когда с дровами управились, Антон Игоревич взял свой верный СКС, свистнул Зару, и двое рыжих и кудлатых – один двуногий, вторая четвероногая – пошли прогуляться по окрестностям. Раздавшийся вскоре из-за холма одиночный выстрел означал, что неутомимый стрелок и охотник нашел добычу. На этот раз это был не заяц, а упитанный годовалый олень, отбившийся от своего стада. Тушу с шутками и прибаутками тащили к стоянке всем колхозом. Тут же возникла идея сделать шашлыки из оленины главным блюдом свадебного пира. Пока учитель и геолог занимались свежеванием туши и вырезкой самых нежных кусков мяса, Андрей Викторович, Валера и счастливый новобрачный быстро развели отдельный костер, чтобы пережечь часть дров на угли для шашлыка. Подоспевшая чуть позже со своими кухонными причиндалами женская часть команды приступила к нарезке и мариновке мяса. На свет божий появился даже настоящий мангал с набором шампуров.

Когда Сергей Петрович спросил Марину Витальевну, отвечавшую за комплектование кухни, откуда, мол, такая роскошь, та по-хохляцки уперла руки в боки, и ответила, подмигнув ему: « А шоб було!»

И в самом деле, ехать пожизненно на дикую природу и не взять с собой компактное и удобное оборудование для поджаривания мяса на углях? Правда, канцерогены… Ну, черт с ними. Самое главное, что шашлык – пальчики оближешь.

Тем временем солнце склонилось к горизонту и пора было приступать к главному действу этого вечера – свадебному обряду. Белое платье для невесты и черный костюм для жениха отсутствовали, зато девочки сплели Кате венок из весенних цветов, а жених и безо всяких украшений выглядел мужественно и серьезно, как и полагается настоящему мужчине. Специально для молодоженов рядом с костром была разбита геологическая палатка Антона Игоревича, тоже украшенная гирляндой из цветов.

– Согласна ли ты, Екатерина, взять в мужья Сергея? – торжественно спросил глава самоуправления, когда эти двое, взволнованные, встали перед ним. – Отвечай, не задумываясь – да или нет?

– Да, – ответила раскрасневшаяся Катя, – согласна.

– Согласен ли ты, Сергей, взять в жены Екатерину? – мужчина взглянул на жениха. – Отвечай, не задумываясь – да или нет?

– Да, согласен, – ответил Сергей.

– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно объявил представитель законной власти, – перед лицом людей и того, кто выше нас. Протяните мне свои руки.

Молодые люди вытянули навстречу Сергею Петровичу соединенные руки – левую Сергея, и правую Катину, и тот крепко и ловко связал их шкертиком.

– В знак вашего нерушимого союза соединяю вас в единое целое перед лицом Судьбы, и да будешь ты, Сергей, правой рукой, а ты, Екатерина – левой. А теперь, в знак заключенного между вами нерушимого союза, поцелуйтесь.

Лиза включила на плейере марш Мендельсона, и новобрачные обнялись. Связанные руки им немного мешали – но ничего, привыкнут. Когда Петрович думал, чем заменить отсутствующие обручальные кольца, он вспомнил об этом обряде с перевязыванием рук, существовавшем у какого-то народа, чье название он никак не мог припомнить. А что, получилось вполне торжественно и символично.

Самое главное для молодых уже свершилось, и теперь всем предстоял свадебный пир, во время которого заодно отметили и окончание первого этапа путешествия. Все расселись по-турецки кружком вокруг изображавшего свадебный стол брезента и отдали должное оленьему шашлыку и армянскому коньячку.

Было интересно смотреть, как Катя кормит Сергея, а Сергей Катю. Когда вокруг сгустились сумерки, молодые, несколько неуклюже подергиваясь, подошли к маленькому костерку, и взяли оттуда две специально заготовленных головни. Мгновение спустя два жарко пылающих факела сунули в середину сухой растопки аккуратно сложенного «шалашиком» большого костра. Гудящее пламя сразу взметнулось вверх, озарив оранжевым светом лица окружающих и отбросив тьму куда-то далеко-далеко. Будто в ответ в тундростепи за холмами завыли, захохотали шакалы, как бы поздравляя новобрачных, а все три собаки ответили им дружным лаем.

Полюбовавшись немного на игру огня, держась за руки, молодые тихо удалились в приготовленную для них палатку. Впервые за все время их отношений они делали это вполне законно, и не должны были теперь ни от кого скрывать свои отношения. Теперь много тысяч лет спустя, вот так же сидя у костра, старики будут перебирать родословные: Сергей родил Андрея, Андрей родил Ивана, Иван родил Илью… И начало этой цепочке было положено именно сейчас.

Все же остальные еще немного посидели у костра, доели шашлык, допили коньяк, а потом бездумно смотрели, как улетают искры в темное небо. Ночь. Да и сколько было той ночи… Около полуночи Марина Витальевна удалилась на борт коча вместе с девочками и младшими детьми, оставив мужчин и собак охранять покой новобрачных от местных ночных хищников. Время стремительно катилось вперед, и прошедшего было уже не вернуть. В этот вечер Сергей Петрович видел, как Ляля несколько раз порывалась подойти к нему, а потом в смущении оставалась на месте.

«Ничего, пусть помечется, – думал он, – торопиться – это дело молодых, а нам, старикам, спешить некуда. Пусть подождет, подумает хорошенько, может, перегорит и передумает. Ну, а если не перегорит, то значит, так тому и быть…»

А тем временем на востоке у горизонта уже зажглась светлая полоска – предвестник нового дня. А новый день – это и новые радости, и новые заботы. Всего понемногу…

* * *

29 мая 1-го года Миссии. День пятнадцатый. Ранее утро. Меларен-фиорд, окрестности нынешнего Стокгольма.

После быстрого завтрака, соединив мотор снова с винтом, и собрав палатку, а также разбросанный по берегу инвентарь, команда «Отважного» кликнула четвероногих помощников и поднялась на борт. Вот убраны швартовы и втянуты на берег сходни. Мужчины, к которым теперь справедливо причисляется и Сергей-младший, налегают на шесты – и корабль медленно и неохотно отходит от берега. Следующая задача – развернуть нос от берега и запустить двигатель. Капитан становится на штурвал, и вот уже поток подхватывает тарахтящий мотором и расправивший паруса «Отважный». Речное путешествие началось. Точнее, это еще не сама Река, а лишь ее преддверие, и скорость течения тут меньше узла. В наше время на этом месте будет находиться озеро Меларен, глубоко врезающееся в территорию Швеции. Сейчас оно по большей части затоплено Балтикой, образуя длинный, вытянутый вдоль суши фиорд. Под водой сейчас и то место, на котором в наше время стоит Стокгольм.

Погода была тихая и ясная, слабый северо-восточный ветер чуть морщил поверхность спешащих в сторону Атлантики вод. Бледно-голубое небо было затянуто тонким кружевом перистых облаков. Погода почти курортная, если бы не было так прохладно – всего плюс двенадцать. Команда кутается в свитера и ветровки. Но все равно большую часть времени она проводит на палубе. Это лучше, чем сидеть в тесной и натопленной кают-компании, к тому же совмещенной с камбузом. А что делать – лишних помещений для него нет, да и тепло печки в такую погоду совсем не лишнее. Дрова экономить тоже нет смысла, ведь чем ближе к горлу истока, тем чаще на берегах попадаются кучи плавника. Судя по всему, эти запасы сухого дерева копились здесь годами.

Вы спросите – откуда столько дерева на побережье голой, как плешь, тундростепи? А оттуда же, откуда кучи плавника, лежащие на берегах морей Северного Ледовитого океана.

Все просто, тундростепь – это не монотонный ландшафт. Ее кое-где прорезают реки, несущие свои воды со склонов Альп, Карпат и Среднерусской возвышенности. В речных долинах, где достаточно влаги, и где растут деревья, которых днем с огнем не сыщешь в сухой и холодной тундростепи.

Случающиеся ежегодно половодья и ледоходы несут сломанные деревья вниз по течению в Балтику. А где и когда дерево будет выброшено на берег, зависит лишь от воли ветра и волн.

Кстати, о топляке – перед отходом Сергей Петрович провел с впередсмотрящими отдельную политинформацию, указав им, что их злейшим врагом является любое свободно плавающее бревно. Но обошлось; пару таких дрейфующих коряг вовремя заметили и обогнули по широкой дуге. Несмотря на поставленные паруса и благоприятствующий ветер, Сергей Петрович не глушил мотора, который мог понадобиться в случае резкого изменения обстановки. Топливо не экономили, им «дозаправиться» можно было в любой момент.