– Павел Павлович, – перебил меня Карпенко, – потеря шести броненосцев первого боевого отряда поставит японский флот в очень нелегкое положение. Они уже не смогут рассчитывать на победу в линейном бою, да и в войне вообще.

– Сергей Сергеевич, не забывай про англичан; наша группа, а особенно «Трибуц» с «Быстрым», конечно крайне тяжелая гиря на военно-морских весах, но англичане могут бросить на японскую сторону шесть броненосцев в базе в Вейхавее, восемь в Сингапуре – все это не считая флота Метрополии, который явно пойдет сюда короткой дорогой через Суэц.

– Мы несколько больше, чем ты думаешь – на «Вилкове» находятся три контейнера с особо ценным грузом. В одном – десять гидрореактивных ракет «Шквал», в другом – двенадцать электроторпед УСЭТ-80, в третьем – двенадцать старых парогазовых торпед 53-65К. Там же десяток авиаторпед АТ-3 для противолодочных вертолетов, вдобавок к пяти, имеющимся у нас по штату и восьми в составе комплекса «Раструб-Б».

– Ладно, Сергей Сергеевич, я тебе выдал все, что надумал. А теперь ты, друг мой, поделись своими планами, ведь это сражение будет иметь значительный политический резонанс. Короче, для достижения полного эффекта от Порт-Артура не должен уйти ни один целый корабль. Ведь победа должна быть такой, чтобы Россию и весь мир как током дернуло, чтоб сам Николай послал сюда своего доверенного друга детства Александра Михайловича и любимого младшего брата Михаила. Ну-с, Сергей Сергеевич, я слушаю.

– Значит, так… – Карпенко расстелил на столе большую схему Порт-Артура и окрестностей. – Согласно данным историков, четырнадцатого числа адмирал Того должен подойти к Порт-Артуру всей своей эскадрой, за исключением разве что миноносцев. Вот черная линия – это его путь. В десять часов утра его флагман «Микаса» доходит до траверса горы Крестовой и ложится в дрейф за пределами дальнобойности береговых батарей. Идти он будет, судя по схеме, не вдоль берега, а со стороны моря, с юго-востока – этот момент мы еще на месте уточним авиаразведкой. А дальше имеет место быть кильватерный строй из вытянутых в нитку шести броненосцев, двух броненосных и четырех бронепалубных крейсеров. Во-первых, в атаку пойдем парой «Трибуц»-«Быстрый». На первом этапе идем курсом на острова Санчандао, с таким расчетом, чтобы пропустить замыкающий корабль японской эскадры вперед, к Артуру, примерно на семь миль. Не доходя сорока пяти кабельтовых до их трассы закладываем последовательный разворот налево и ложимся на курс, параллельный курсу японской эскадры. Выходим на скорость двадцать пять узлов и догоняем японцев, которые будут держать экономические десять-двенадцать узлов. С дистанции семьдесят кабельтовых открываем артиллерийский огонь по замыкающему японскому бронепалубному крейсеру. И «Трибуц», и «Быстрый» будут вести огонь фугасными боеприпасами. Из-за более короткой дистанции боя интервал между очередями будет меньше, и за время, отведенное на поражение одной цели, мы успеем дать три-четыре очереди. А это по шестьдесят-восемьдесят снарядов каждого типа. Из них прямых попаданий – от двадцати пяти процентов в начале боя до сорока процентов в конце. Для увеличения надежности поражения я бы увеличил длину очереди из АК-100 до пятнадцати снарядов на ствол, а АК-130 до семи снарядов на ствол – по крайне мере, для двух замыкающих крейсеров. На поражение каждого бронепалубника будет отведено по две с половиной минуты. Когда артиллерия переключится на третий бронепалубный крейсер, из торпедного аппарата правого борта будет выпущена торпеда «Шквал» по заднему из броненосных крейсеров. В тот момент, когда наша артиллерия откроет огонь по головному японскому бронепалубному крейсеру, до своей цели дойдет первый «Шквал», и по второму броненосному крейсеру будет выпущен еще один «Шквал», опять из аппаратов правого борта. Дело в том, что когда мы начнем убивать хвост японской эскадры, единственной реакцией Того будет приказать развить полные обороты машин и последовательно повернуть влево, в открытое море. По расчетам моих офицеров, которые составляли этот план, к тому моменту, как мы покончим с бронепалубниками, в левую циркуляцию уже будет входить последний из японских броненосцев. Тогда мы последовательно закладываем правую циркуляцию, беря курс к берегу, расходясь с японцами на контркурсах левыми бортами. А там у нас полностью заряженные торпедные аппараты. И вот кульминация всей операции – веер торпед «Шквал», четыре наши и две с «Быстрого» по японским броненосцам. Время хода – от двух до полутора минут, обгадиться успеют, а подтереться уже нет. После попаданий сбрасываем скорость и держим курс к берегу. А там уже, Павел Павлович, нас будет ждать Степан Осипович Макаров и компания… а это уже твоя епархия.

– Понимаю! – я побарабанил пальцами по столу. – Только вот первый контакт с героем-адмиралом и наши дальнейшие совместные действия против японского флота – это наша общая проблема, даже больше твоя. Ты же у нас сам без пяти минут адмирал, корабельную группу к Артуру привел, японцев по пути ощипал, ну если еще флот Того разгромишь, так это будет вообще хорошо… А вот моя епархия, то есть большая политика, сие есть проблема из проблем – к примеру, как аккуратно отстранить от власти нынешнего царя и заменить его на не менее легитимную, но более адекватную фигуру – того же Михаила Романова.

– Так сразу взять и заменить? – Карпенко усмехнулся. – А не выйдет ли боком, может, вменяемый премьер?

– Ага, а потом сиди и жди, когда на лису Алису найдет какой-нибудь бзик. Так тот премьер до первого бзика и просидит. Нет, не так надо; когда я начинал, в девяносто девятом, мой первый шеф Борьку-козла, как обгадившегося кутя, из Кремля выставил… У него и учиться будем. Так, Сергей Сергеич, т-с-с, ведь ВВ и сейчас мой шеф, а Рагозин – просто начальник, теперь оба они остались там, а мы – здесь…. Так что придется быть особо аккуратными – сначала вступить в монастырь, потом дослужиться до настоятелей, потом менять устав…

– А у нас есть время быть аккуратными?! – скривился Карпенко, – Да он любые наши победы за пару лет в задницу спустит, да и нас, как Столыпина, свинья неблагодарная!

– Я же тебе сказал, Сергей Сергеевич, заменим его, и достаточно быстро – полгода, в крайнем случае год, для этого и нужны резонансные подвиги, чтоб в определенных кругах поддержку накачать. Насчет политики в Империи – ты понимаешь, что для переворота придется создавать офицерскую Организацию? И что интересы господ-офицеров не во всем совпадают с интересами России, и что гнили в офицерских рядах ничуть не меньше, чем в Зимнем Дворце? И что часть «их благородий» солдат и матросов вообще за людей не считают…. И давай договоримся так – я тебя понимаю и полностью с тобой солидарен. Работать будем тихо, чтоб все обошлось как в девяносто девятом, крокодиловы слезы и добровольная отставка. Никакого шума, никаких революций. Сие вредно действует на здоровье государства. – Я встал и пожал Карпенко руку. – Ну, спасибо за разговор, пора и честь знать.

* * *

11 марта 1904 года 17:45 по местному времени. Желтое море, 34 гр. СШ, 124 гр. ВД.

БДК «Николай Вилков»

Павел Павлович Одинцов.

Огромное багровое солнце кровавым шаром опускалось в воды Желтого моря. И казалось, вода уже окрашена кровью тысяч погибших, которые пока еще живы и ходят по этой земле, но участь их предрешена. С той или другой стороны погибнут тысячи, десятки тысяч станут калеками, для сотен тысяч война разрубит жизнь на две половины – ДО и ПОСЛЕ. Это война. Разожженная респектабельными господами из Лондонского Сити, да и наши отличились – «олигархи» местного разлива – она будет уносить жизни русских и японских солдат и матросов только ради того, чтобы банкиры смогли в очередной раз подсчитать прибыль. А вот хрен вам, а не прибыль – подумал я, опираясь на леер. Эта болезнь только так и лечится – «внезапной отставкой, полным разорением и физическим уничтожением».

А ну их всех на… дайте хоть немного отвлечься от мыслей о совершении НЕВОЗМОЖНОГО, дайте хоть немного просто стоять так и смотреть на закат.