– Так значит, мой добрый Альфред, ты считаешь, что мы все делаем правильно? – с облегчением выдохнул Вильгельм.

– По моему мнению, – ответил адмирал Тирпиц, – для полного успеха нам необходимо в полном объеме реализовать достигнутые договоренности. Еще один камень преткновения может появиться перед нами в том случае, если дети Франца Фердинанда, о судьбе которых пока ничего не известно, не переживут окончательное решение австро-венгерского вопроса, ибо тогда назначенные им троны потребуется как-то распределять. Насколько мне известно, русская императрица не хочет непосредственного присоединения Хорватии к Сербии, а Венгрии к России, да и нам тоже нежелательно включать Богемию в состав Рейха, по крайней мере, до тех пор, пока ее население окончательно не онемечено.

– И что же ты предлагаешь, мой добрый Альфред? – спросил кайзер. – Насколько я тебя знаю, задавая вопрос, ты всегда имеешь на него готовый ответ.

– Решение должно быть простым, – ответил Тирпиц. – Хорватам, которые сами завоевали себе независимость, следует позволить самим, без вмешательства извне, избрать себе короля по вкусу. При этом импотентным богемцам будущего монарха назначите вы, Ваше Величество. Чем плох ваш четвертый сын Ауви, недавно проигравший болгарские выборы русскому принцу Михаилу? А вот упрямым венграм имя их будущего короля назовет русская императрица Хельга, их будущая госпожа и повелительница. Вряд ли это будет кто-нибудь из Романовых, потому что венгерский король, носящий титул Его Апостолического Величества, непременно должен быть католического вероисповедания…

– Я тебя понял, мой добрый Альфред, – сказал кайзер, – и думаю, что такое разрешение вероятного кризиса из-за возможных спорных тронов будет наилучшим. А сейчас давай посидим, посмотрим на огонь и подумаем о тех временах, когда наш Великий Флот Открытого Моря под вымпелами Германской империи отправится на завоевание южноамериканских владений…

– Кстати, о Великом Флоте Открытого Моря, мой любимый кайзер… – сказал адмирал Тирпиц. – Перед тем, как приступать к его постройке, необходимо иметь не только оборудованные верфи и квалифицированный инженерно-технический персонал, еще нужны самые лучшие в мире проекты линкоров, крейсеров и эсминцев. Таковые, с использованием опыта будущих времен, имеются в русском Остехбюро, которым заведует Великий князь Александр Михайлович, но до того момента, пока между нашими империями не будет полного взаимопонимания, наших инженеров к тамошним конструкторским бюро не подпустят и на пушечный выстрел. Имейте это в виду.

– Хорошо, мой добрый Альфред, – кивнул кайзер, – я учту, что мое хорошее поведение сулит нашей Империи не только мирное сосуществование и взаимовыгодное сотрудничество с одним из сильнейших государств на планете, но и доступ к настоящей сокровищнице знаний из другого мира. И это хорошо.

Тогда же и почти там же, помещения императрицы Ольги.

Присутствуют:

Императрица Всероссийская Ольга Александровна Романова;

Канцлер Российской империи Павел Павлович Одинцов;

Первая статс-дама и сердечная подруга императрицы Дарья Одинцова-Спиридонова.

Во временном кабинете императрицы так же, с треском, горели дрова в камине, и Хозяйка Земли Русской вместе со своим главным боярином и его боярыней обсуждала дела минувшего дня. Ощущение у царицы было такое, будто огромный груз упал с плеч, и теперь можно выпрямиться и перевести дух. Прежде игра непрерывно шла на повышение – когда почти незаметно, когда резкими рывками; конечный же результат был не предрешен до последнего момента. Особо опасная ситуация сложилась, когда игра милейшего Франца Фердинанда по переустройству своей державы пошла вразнос и стало понятно, что процесс распада Австро-Венгрии больше не управляем. А что если на фоне жестокой ссоры с Францией из-за попытки убийства все того же Франца Фердинанда кайзер Вильгельм примет самое опрометчивое решение в своей жизни и вступит в конфликт с Российской империи в расчете на то, что один на один у него все же появляется шанс на победу? Но пронесло. Кайзер оказался умнее иных прочих, и не поддался соблазну устроить выяснение отношений с фатальным для себя результатом. А у императрицы Ольги и черновик указа о всеобщей мобилизации «в связи с неспровоцированным нападением Германской империи» уже был готов. Но не пригодилось.

Правда, канцлер Одинцов имел на этот счет свое мнение…

– Понимаете, Ольга, – сказал он, – там, в нашем прошлом, Российская империя после Русско-Японской войны и Революции 1905 года выглядела слабой, побежденной и униженной, а о Константинопольской операции тогда и речи быть не могло. Поэтому кайзер Вильгельм и относился к твоему брату с оскорбительным пренебрежением сильного да умелого к слабому и неопытному. А когда примерно в те же сроки британцы поставили русскую кобылу в свое стойло, то он вовсе не обратил на это внимания. Ведь Шлиффен – голова. Стремительный удар по Парижу через Бельгию с обходом основных боевых порядков французской армии в Вогезах – и, не успеют в России провести мобилизацию своих сиволапых мужиков, как победоносная германская армия всей мощью разворачивается на восток. Но тут у нас все совсем не так. Русско-японская война закончилась нашей решительной победой. Порт-Артур, Цинампо и Тюренчен колом встали в глотке у всего прогрессивного человечества, а потом, как доказательство, что те победы не были случайностью, произошла скоротечная русско-турецкая война, увенчанная, будто короной, молниеносной Константинопольской операцией. Перед такой Россией кайзер Вильгельм пасует. Вы помните, Ольга, как он растерялся, когда ваш супруг предложил ему выбор между простонародным ударом в морду и пулей в голову?

– Помню! – вздохнула императрица. – Сашка тогда был неподражаем, а дядя Вилли мигом поделался паинькой.

– Вот именно, Ольга, – кивнул Одинцов, – образ воинственного засранца – для германского кайзера это только игра на публику, сценический образ для театра одного актера; на деле же все он прекрасно понимает. В прошлый раз у него была вера в гениальность плана Шлиффена, но мы с самого начала поставили дело так, что пока он будет возиться с Францией (вероятно, безуспешно), мы с сербами, болгарами и итальянцами сожрем Австро-Венгрию, оставив Германию в одиночестве. Фронт в таком случае будет проходить где-то под Мюнхеном, где у Германии ни оборонительных рубежей, ни значительных водных преград. Во времена моей молодости именно в предгорьях Альп, через Чехию, Австрию и Баварию советские генералы планировали глубокий прорыв на всю глубину построения войск НАТО. В данный момент ситуация для Германии осложнилась настолько, что Австро-Венгрия уже пала, причем часть ее людского потенциала в случае конфликта выступит на нашей стороне, и только австрийских немцев можно будет с грехом пополам призывать в германскую армию. В итоге ваш дядя Вилли понял, что попытка оспорить у России что-то сверх того, что вы ему выделили, может стоить ему короны, а немцам государства, а потому в очередной раз поделался паинькой.

– Думаю, Павел Павлович, что вы правы, – вздохнула Ольга, – но все равно, пока мы с дядей Вилли не договорились, мне было как-то не по себе. Теперь дело за армией, которая должна поставить точку в венгерской истории – штурм Будапешта, если господин Андраши заупрямится, может быть еще тем кровавым делом. Я вообще не хочу класть всю Венгрию пусту, но тамошняя магнатерия закусила удила. Сашка пишет, что дело там кровавое дальше некуда, пленных ни мадьяры, ни наши не берут, а Сегед, разбитый артиллерией и заваленный трупами ополченцев, вооруженных одними винтовками Манлихера устаревших образцов, даже на него производит удручающее впечатление. Ведь Сашка у меня все-таки воин, а не мясник. Теперь я даже не знаю, удастся снова сделать Венгрию независимым государством или придется переселять всех венгров куда-нибудь под Магадан, и взамен заселять эти земли каким-нибудь добрым и работящим народом.

– Ну зачем же сразу в Магадан и зачем всех подряд? – хмыкнул канцлер. – Венгры ничуть не менее иных прочих отзывчивы на добро и ласку, не надо только ставить над ними разных уродов. Просто до них еще не дошло, что прежняя жизнь закончилась навсегда, и возврата к старому не будет. Именно когда Александр Владимирович возьмет Будапешт (а это вопрос времени и человеческих потерь), и начнется переустройство Венгрии на новый лад.