– Да нет уж, – покачал тот головой, – теперь ваше место в Шёнбруннском дворце. Ведь вы, ваше императорское высочество, уже почти император.

5 сентября 1907 года, 14:15. Германская империя, Берлин, Королевский (городской) дворец.

Присутствуют:

Кайзер Вильгельм II Гогенцоллерн;

Рейхсканцлер – Бернгард фон Бюлов;

Министр иностранных дел – Генрих фон Чиршки.

– Свершилось, господа! – еще с порога воскликнул кайзер. – Только что мне передали донесение нашего посла в Вене. Императора Франца-Иосифа разбил апоплексический удар, и теперь он не более чем гадящий под себя живой труп. Наш добрый посол сообщил, что эта напасть приключилась со старым пердуном как раз в тот момент, когда тот читал наше послание с требованием отойти от дел и передать власть племяннику. Отошел, ха-ха-ха, почти что прямо к Богу в руки. Теперь, пока старый император болтается между небом и землей, а его наследник Франц Фердинанд еще не прибыл в Вену, всеми делами у нашего союзника заправляет регентский совет во главе с нашим добрым другом генерал-полковником Конрадом фон Хётцендорфом…

– Должен поправить вас, мой добрый кайзер, – сказал министр иностранных дел Генрих фон Чиршки, – эрцгерцог Франц Фердинанд несколько часов назад благополучно прибыл в Вену и уже принимает дела. Теперь у Австро-Венгерской империи есть законное руководство, чьи решения уже не могут быть оспорены никоим образом. И главное, как вы сами говорили, это руководство разделяет цели и задачи, стоящие перед Германией.

– Ну это вообще просто замечательно, мой добрый Генрих, – вскинул голову кайзер. – А то я грешным делом подумал, что выбраться с Балкан нашему другу Францу Фердинанду будет весьма затруднительно и займет продолжительное время. Гостеприимство у славянских народов может быть весьма навязчивым и включать в себя элементы членовредительства.

– А чего там выбираться? – пожал плечами рейхсканцлер Бернгард фон Бюлов. – Сел в Белграде на «Восточный экспресс», и за одну ночь прикатил в Вену. Это не в прошлые годы, когда на такую проездку на конном экипаже могло понадобиться до месяца, а если погода плохая, то и больше. А ныне двадцатый век на дворе, эпоха техники и прогресса. Правда, перед отъездом наследнику австро-венгерского престола пришлось поволноваться из-за случившегося на него покушения. В Белграде поговаривают, что после убийства эрцгерцогской четы заговорщики хотели объявить военное положение, а затем совершить государственный переворот, свергнув королеву Елену и провозгласив Республику. Многим из них не понравилось, что новая власть не стала воевать за Македонию, а просто передала эту провинцию Болгарии. Теперь, после неудавшегося покушения, в Белграде и в самом деле объявлено военное положение, только арестовывают самих заговорщиков. Есть сведения, что нити этого заговора тянутся прямо в Париж, к главному кукловоду нашего столетия господину Клемансо. Вот ведь до чего мелкий человек: ради Эльзаса и Лотарингии он согласен перессорить всю Европу и убить при этом несколько сотен тысяч солдат всех национальностей.

– С Клемансо мы еще разберемся, – проворчал кайзер. – Недавно я понял, что худшим наказанием для того человека будет даже не победное шествие наших гренадер по его Парижу, а всеобщий мир, который сведет к нулю всяческое значение радикальных политиков. Хватит размахивать флагами на баррикадах, ступайте лучше работать, господа. Да, именно так. Всеобщий мир будет выгоден именно для Германии, которая способна произвести товары для половины мира. Наши капиталы проникнут повсюду: в Россию, Китай, Южную Америку и другие места. Благосостоянию немцев уже сейчас завидуют во Франции и Великобритании, а русская императрица, перестраивая свою державу после предыдущих царствований, во многом берет пример со Второго Рейха. Война могла уничтожить все эти наши преимущества, ведь промышленность – ничто без источников сырья и рынков сбыта, а с началом войны против коалиции России, Англии и Франции мы неизбежно потеряли бы доступ и к тому, и к другому.

– Должен сказать, что еще ничего не решено, – с мрачным видом произнес Генрих фон Чиршки. – В Вене, и вообще в Австро-Венгрии, полно политических деятелей и представителей старой аристократии, желающих сохранить прежний самоубийственный курс императора Франца-Иосифа. И это не только бессильные болтуны, но и политики, облеченные властью и влиянием. На этапе перемены царствования вполне можно ждать мятежей и беспорядков в Венгрии, а также демонстраций простонародья, требующего расширения своих прав. Все там очень неустойчиво, и, быть может, только от нашей поддержки будет зависеть, усидит ли император Франц Фердинанд на своем троне.

– Не сгущайте краски, мой добрый Генрих, – проворчал кайзер, – хотя… передайте нашему послу, чтобы он при каждом удобном случае демонстрировал, насколько мы одобряем действия нового императора и поддерживаем его власть. Для демонстрации такой поддержки я и сам готов совершить официальный визит в Вену… Тем более что мне все равно придется туда поехать в ближайшее время, чтобы присутствовать на похоронах старого императора Франца-Иосифа. И не только мне. В Вене должны собраться правящие особы со всей Европы, за исключением республиканской Франции. – Кайзер в предвкушении потер руки. – Вот это будет замечательный повод для того, чтобы и себя показать, и людей посмотреть…

– Самое главное, что по этому поводу в Вену приедет весь русский бомонд, – сказал Генрих фон Чиршки, – то есть императрица Ольга, отставной император Николай, русский канцлер Одинцов, князь-консорт Новикофф, а также брат императрицы болгарский царь Михаил со своей супругой сербской королевой Еленой Прекрасной. Но однако же для некоторых заносчивых пердунов из старой австрийской аристократии это будет прекрасная возможность нанести смертельное оскорбление или русской императрице, или ее супругу, после чего мы опять будем иметь повод для начала большой общеевропейской войны.

– Ну, я бы так не сказал, – хмыкнул кайзер. – Любое оскорбление русской императорской четы закончится простонародным ударом в морду со стороны русского князя-консорта, на чем конфликт себя исчерпает. Побитый аристократ, конечно, может попытаться вызвать этого самодельного князя на дуэль, если еще сможет стоять на ногах, да только результат такого поединка вполне предсказуем. Герр Новикофф силен, свиреп, прекрасно владеет всеми видами оружия и не испытывает ни малейшей жалости по отношению к титулованным бездельникам. Я думаю, что не помешало бы понемногу такой дикой крови влить в жилы и всех остальных правящих домов Европы, а то там вместо яростно кипящей алой жидкости зачастую какая-то розовенькая тепленькая водица. И вообще, когда я гляжу на супруга русской императрицы, то сожалею о том, что он русский, а не немец. Я еще дополнительно отпишу Францу Фердинанду с просьбой сделать так, чтобы любое оскорбление русской делегации падало на голову самого оскорбителя, и ни в коем случае не закончилось бы войной с русскими или с кем-нибудь еще. В противном случае пусть пеняет на себя. Светская встреча в Вене мне нужна для того, чтобы закрепить достигнутый политический успех, а не затем, чтобы окончательно перессорить между собой всю Европу.

– Кстати, – сказал рейхсканцлер Бернгард фон Бюлов, – в британских газетах писали, что принцесса Виктория Великобританская, средняя незамужняя дочь короля Эдуарда Седьмого, подозрительно долго живет в России под крылышком русской царицы, купила себе дом, завела местную прислугу и совершенно не собирается возвращаться в Великобританию. И, кроме того, несмотря на разницу в возрасте в четырнадцать лет, она тесно сошлась со своей русской кузиной. Некий Саврола (журналистский псевдоним Уинстона Черчилля) высказал предположение, что таким образом британская принцесса проходит стажировку перед тем, как в обход своего брата унаследовать британский трон как королева Виктория за номером два. Примеры России и Сербии, где уже случились подобные рокировки, достаточно показательны. И прежде, говорят, она была умной женщиной с характером, а знакомство с русскими из будущего огранило этот алмаз, превратив его в бриллиант чистейшей воды… Наверняка и принцесса Виктория тоже приедет в Вену вместе с русской императрицей, вне зависимости от того, будет ли там присутствовать сам британский король.