– В таком случае пора заканчивать разговаривать по-русски и во всеуслышание объявить вашему дяде о сути принятого решения, – подвел итог Одинцов.
Но не успела императрица Ольга открыть рот, как заговорил король Эдуард, которому надоело ощущать себя полным дураком. Тут, понимаешь, прямо у тебя на глазах сговариваются, а ты даже не понимаешь о чем.
– Дорогая кузина, – произнес он с ядом в голосе, – быть может, ты скажешь, о чем ты так активно сейчас болтала со своими ближними боярами, а то, наверное, нам это тоже будет интересно?
– Дорогой дядя Берти, – в тон британскому королю ответила Ольга, – ты только не переживай. Мы тут немного посовещались – и мои, как ты выразился, ближние бояре убедили меня дать Великобритании шанс на спасение. Тем более что нам самим и делать ничего не придется, спасать себя вы будете сами, хотя и под нашим мудрым руководством. Мы себя сами спасли, и вы сможете. Но учтите, второй попытки не будет, а посему, если сорветесь, то пеняйте исключительно на себя.
– Это замечательно, – тяжело вздохнул король, – но все же, кузина, быть может, ты просветишь меня по поводу того, из-за чего первоначально ты была так сурова к моей стране, а также почему впоследствии сменила гнев на милость?
– На первый вопрос я тебе отвечу в узком кругу, – сказала Ольга. – Ты, я, твоя дочь Тори и мой супруг. Это наш с тобой семейный вопрос, и он должен таковым и остаться. Ни твой друг Джеки, ни тем более сэр Эдуард Грей не могут быть посвящены в наши семейные дела. Ответ на второй вопрос проще. Мы решили дать вам шанс, потому что если убить льва, то необычайно размножатся шакалы. Я имею в виду Североамериканские Соединенные Штаты, которые на своем континента совершенно не имеют естественных врагов, а потому набирают свою мощь совершенно гигантскими темпами.
– Североамериканцы? – переспросил адмирал Фишер. – Но ведь эта нация фермеров и ковбоев совершенно не представляет опасности. Денег у них, конечно, много, но ведь одними деньгами войны не выигрываются.
– Воевать они научатся, – пожал плечами адмирал Карпенко, – это дело нехитрое, стоит только пару раз убедительно получить по морде. Вы не смотрите, что сейчас они производят впечатление деревенских простаков. Финансовые ресурсы и промышленная мощь в случае войны дадут им возможность строить линкоры с той же скоростью, с какой дети пекут куличики из песка. Ну, повезло людям в том, что с запада и востока они граничат с океанами, с севера с вашей Канадой, а с юга с беззубой Мексикой, которая поставляет им дешевую рабочую силу. Экономически Североамериканские Штаты – это континентальная держава, самодостаточная по сырьевым ресурсам и разнообразию климатических зон и видов рельефа, а политически они такой же остров, как и Великобритания, только многократно большего размера. Еще североамериканцы сложились в самостоятельную нацию, полностью отделяющую себя от обитателей британских островов. Если вы ослабеете, то именно они придут принимать за вами наследство, а нам этого не хочется, поскольку в моральном плане они многократно хуже вас.
– Хорошо, господин адмирал, – кивнул король Эдуард, – но все же – что нам делать в первую очередь?
– А я вам скажу, – вместо Карпенко ответила Ольга. – В первую очередь необходимо выиграть войну против Германии и ее сателлитов, ради которой мы здесь и собрались. Причем выиграть быстро и малой кровью, не затягивая бойню ради того, чтобы дать побольше прибылей оружейным магнатам. Это совершенно исключено, и любые попытки затянуть войну мы будем считать нарушением нашего соглашения.
После этого наступила тишина; британская делегация думала, стоит пить налитое вино или лучше бросить все и гордо удалиться восвояси…
Пять минут спустя, там же и те же.
Никто не ушел, все остались, даже сэр Эдуард Грей, после предшествующего разговора чувствующий себя в этой цитадели российской власти как хищник, внезапно угодивший в западню. Он два с половиной года работал над улучшением русско-британских отношений, пытаясь загладить «шероховатости», созданные действиями предыдущего кабинета, но прием, оказанный делегации Соединенного Королевства, его обескуражил. Нет, на публике все было благопристойно, салют наций из двадцати одного холостого выстрела – сначала с «Гангута», вышедшего навстречу «Дредноуту», потом с верков Кронштадта, когда британский линкор проходил Морским каналом мимо главной военно-морской базы Российской Империи к месту швартовки у причала Гутуевской гавани. Но при закрытых дверях канцлерского кабинета все поменялось с точностью до наоборот. Радушные хозяева оборотились жестокими инквизиторами, обрушившими на гостей град обвинений (надо признать, обоснованных). Никто прежде не смел разговаривать с британским королем так, как разговаривали русская императрица и ее присные.
Но при всем при этом нельзя было не признать, что отношение правящей верхушки пришельцев к британской делегации, опекающей свою императрицу, было, безусловно, положительным. В противном случае все они, включая короля, в Зимнем Дворце не прошли бы дальше внешнего поста охраны, в результате чего поездка в Санкт-Петербург вылилась бы в посещение членами королевской семьи ближних и дальних родственников, а он, сэр Эдуард Грей, и адмирал Фишер превратились бы в праздных зевак. Адмирал хотя бы мог поработать экскурсоводом на своем «Дредноуте», хотя наплыв любопытных, желающих посмотреть заморскую диковинку, был на порядок меньше, чем в Лондоне или даже в Копенгагене. Российскую публику изделие британских корабелов не удивило, и даже такому дилетанту в морском деле, как сэр Эдуард Грей, было понятно почему. Русские линкоры, даже на неопытный взгляд, выглядели как творения совсем другого мира, и «Дредноут» на их фоне смотрелся словно набор несуразностей.
Примерно те же мысли бродили и в голове адмирала Фишера. «Гангут» и «Петропавловск», после первого выхода в море спешно вернувшиеся к достроечным стенкам Балтийского завода, производили впечатление гораздо более солидных и соразмерных по сравнению с его любимым детищем. И не только выглядели. Опытнейший британский адмирал не мог не оценить их выдающейся маневренности, когда два корабля, по водоизмещению ничуть не меньше «Дредноута», заложили циркуляции, свойственные скорее легким крейсерам-скаутам[21], чем тяжелым броненосным кораблям. А ведь у русских таких кораблей не два, а целых четыре. Напротив Балтийского завода, на левом берегу Большой Невы, у достроечных стенок Нового Адмиралтейства, скрытые драпировками из брезента, угадывались мрачные громады еще двух систершипов из той же серии («Петр Великий» и «Андрей Первозванный»). Выиграв войну с Японией, Россия спешно готовилась к следующей схватке, попутно осваивая наследие потомков. И именно этот фактор качественного превосходства мог стать решающим в грядущей войне.
Конечно, Британия тоже бы не отказалась от подобных подарков, но, судя по словам канцлера Одинцова, тем более сказанным под присягой, делиться с Британией особо важными секретами русские не собираются, а потому за ними всегда будет фора. Наверняка в этих кораблях, помимо необычайной маневренности, имеются и другие сюрпризы, которые станут очевидными только после того, как эти плавучие горы броневой стали побывают в бою. Не подлежит сомнению одно: Российская Империя – не самая сильная промышленная держава, поэтому она не имеет возможности каждые пять или десять лет вводить в строй корабли новейших моделей, списывая устаревшие броненосцы и крейсера на металлолом. Поэтому конструкция и внешний облик новых русских линкоров не содержат ничего лишнего или случайного. Это должны быть законченные в своем совершенстве боевые единицы, способные без радикальных переделок прослужить весьма длительный срок, а в бою предназначенные как для линейного сражения броненосных эскадр, так и для индивидуальных действий в сопровождении кораблей эскорта, эсминцев и крейсеров-разведчиков второго ранга. Идеальный инструмент для молодого дерзкого адмирала, не признающего канонов и способного сочетать в одном тактическом замысле превосходные свойства своих кораблей и слабые стороны противника.
