Моим читателям, наверное, трудно будет это понять, потому что на Америку за всю историю ее существования никто не нападал. Это мы сами, когда нашим плантаторам была нужна земля, начинали войны с индейцами, без всякого успеха пытались отобрать у англичан Канаду и вдвое уменьшили территорию Мексики. Даже там, на далекой английской прародине, попытки вторжений на острова носили единичный характер. Успешно на британской земле высаживались римляне, англы и саксы, а также покончивший с их владычеством Вильгельм Завоеватель – его высадка была последней и произошла тысячу лет назад, и с тех пор все закончилось. Отразив вторжение Великой армады, наши английские предки сами стали агрессорами, захватив по всему миру огромное количество земель.

А русские, наоборот, всю свою историю, которая вдесятеро длиннее американской, были вынуждены отбиваться от наседающих со всех сторон жестоких врагов, по сравнению с которыми самые дикие индейцы кажутся добрыми христианами. Их история начинается во мгле веков, примерно тогда же, когда семь англосаксонских королевств отбивались от натиска норманнов. Тысяча лет жестоких войн, когда каждый следующий враг оказывался хуже предыдущего, создала совершенно особенный русский национальный характер. Способ расширения государства у русских тоже не такой, как у других стран. Сначала следует нашествие, а потом русские начинают с напавшими долгую и изнурительную войну, которая может продолжаться несколько сотен лет, но непременно заканчивается полным разгромом врага и включением его территории с состав великой российской державы.

Русские терпеливы и умны. Кусочек за кусочком они будут отбирать у врага его территории – до тех пор, пока тот не ослабеет и сам не падет к их ногам. Так было с блистательной Польшей, некогда соперничавшей с Московским царством за контроль над просторами Восточной Европы. Польши больше нет, она расчленена между Россией, Австро-Венгрией и Пруссией, ныне Германией. Так было со Швецией, которая потеряла все свои земли на восточном берегу Балтийского моря и сохранилась как государство только ценой отказа от активной политики. На пути к подобному исходу находится и Турция, некогда самый страшный враг русской державы. Расчленить это государство и поглотить его территорию русские могут уже во время следующей войны, если только за несчастного Больного человека Европы не вступится коалиция сильных европейских держав. Теперь на русских рискнул напасть молодой азиатский хищник, видимо, посчитавший, что может безнаказанно вырвать пару кусков мяса из боков огрузневшего монстра. Итог закономерен. Японский флот на дне, армия разгромлена, а правители подписывают унизительный для них Цусимский договор. У русских на этот счет есть даже особая поговорка «пошел по шерсть, а вернулся стриженным».

По обрывкам разговоров и той скудной, тщательно отмеренной информации, которую мне сообщают официально, я понимаю, что японцам еще повезло. После попытки нападения британской эскадры на острова Эллиота русские торопятся развернуться лицом к европейским делам, и поэтому не стали высаживать на Японских островах десанты и требовать капитуляции от Японского императора на пепелище его сгоревшей столицы. А ведь они могли бы – будь у них лишний год, чтобы закончить войну подобным образом. Я спрашивал у мистера Одинцова, почему японцы не заупрямились и не вынудили русских завершить войну подобным образом, и он ответил, что не в обычаях японцев вести войну со стихийными бедствиями неодолимой силы, вроде тайфунов, землетрясений, цунами и извержений вулканов. Бороться с такими напастями бесполезно, считают они, их надо просто избегать, а если это невозможно, то постараться переждать. Вмешательство русских из будущего они восприняли как раз как такое стихийное бедствие, которое невозможно победить. То есть сначала, пока у них еще было чем воевать, они пытались оказывать сопротивление, а потом, когда возможности воевать оказались исчерпаны, согласились на первое же разумное мирное предложение русских.

И вот теперь, стоя на палубе русского подводного корабля, я задаю сам себе вопрос – какая держава следующей рискнет испытать на себе и русское терпение, и русскую ярость, которая проявляется в тот момент, когда терпение заканчивается? Естественным врагом русских являются англичане, но они после уничтожения их эскадры у островов Эллиота пока притихли, а все остальные находятся в раздумьях. Я задавал этот вопрос мистеру Одинцову, и он ответил буквально следующее:

«Понимаешь, Джек, мир сейчас подошел к такому состоянию, когда ничейных территорий на планете Земля не осталось. Все земли, которые хоть чего-нибудь стоят, поделены между ведущими мировыми игроками и теми, кто был таковыми в прошлом. Теперь для того, чтобы увеличить норму прибыли, европейским капиталистам нужны новые источники дешевого сырья и новые рынки сбыта. Но свободных земель, как я уже говорил, в мире не осталось. В двадцатом веке новые территории уже нельзя просто застолбить, как это делалось в прежние века; теперь за них требуется воевать с другими такими же европейскими державами.

Первой на этот путь встала именно ваша страна, под шумок с легкостью разгромившая Испанию и захватившая контроль над Кубой и Филиппинами. Быстро развивающейся американской промышленности требовалось дешевое колониальное сырье, и она его получила. При этом у ваших правителей не возникло даже мысли о том, чтобы высаживать десант в Испании и захватывать Мадрид. Зачем такие сложности, если цель войны уже достигнута и от поверженной жертвы можно даже не ждать попытки реванша. Мозги европейских стратегов устроены совершенно по-другому. С тех пор как распалась империя Карла Великого, европейские страны ощущают себя крысами, запертыми внутри канатного ящика, и ведут себя соответственно. Девяносто процентов всех войн эти страны вели между собой, и исключения только подтверждали правила. Зачем где-то на другом краю земли воевать за колонии, когда можно сокрушить находящуюся поблизости европейскую державу и получить ее колонии в виде контрибуции при заключении мирного договора? Поэтому следующая война будет общеевропейской, и на кону будет стоять не больше и не меньше как мировое господство. Последний раз подобную попытку захватить гегемонию в Европе совершал Наполеон, и кончилась она для него и для Франции весьма печально… Сейчас, когда память о тех событиях уже подвыветрилась, европейские страны присматриваются друг к другу и определяют, кого назначить наиболее удобной жертвой, а кого самой вероятной угрозой… Во второй номинации сейчас, безусловно, лидирует Германия, являющаяся естественным врагом Франции и Британии, а что касается жертвы, за счет которой будет осуществлен новый виток капиталистического развития… – Немного помолчав, мистер Одинцов добавил: – В любом случае, после победы над Японией Россия из категории возможных жертв уже вышла, к тому же нам не нужны чужие колонии, и таскать каштаны из огня для любой из европейских стран мы тоже не собираемся. Союз с Францией будет расторгнут. Нам не нужны такие союзники, которые бросают нас в самый трудный момент. Пусть французы, немцы, британцы, австрийцы, итальянцы и прочие воюют между собой, если им так нравится, а мы останемся нейтральными и будем стоять над схваткой, которая нам совсем неинтересна. Но пусть поберегутся те, кто примет наше миролюбие за мнимую слабость. Те, кто совершат такую ошибку, жестоко об этом пожалеют. Можете так об этом и написать – в будущем Россия намерена соблюдать строжайший вооруженный нейтралитет, но любая страна, которая попробует затронуть ее интересы, жестоко об этом пожалеет…»

Вот я и подумал, что если кто и способен принять миролюбие за слабость, так это наши американские правящие круги, которые уже не раз сами развязывали войны со странами, не сделавшими им ничего плохого. Случиться это может в тот момент, когда жадность наших банкиров станет больше осторожности наших политиков и военных. Да и с чего им быть осторожными, ведь последнее поражение от англичан наши войска потерпели как раз в то время, когда в Европе гремели наполеоновские войны? В случае если жертвой нападения будет избрана Россия – Боже, спаси нашу Америку, ибо больше никто спасти ее окажется не в состоянии.