– Я признаю, – вставая и низко кланяясь, произнес Ито, – что союз Японской империи с Британией был моей ошибкой[7]. Я рассчитывал получить от британцев поддержку для увеличения нашего политического веса на международной арене, а вместо того нас просто натравили на русских, будто обычных бойцовых псов. Я в этом раскаиваюсь и готов принести вам свои извинения…

– Садитесь, маркиз, – небрежно махнул рукой император, – если вы передо мной извинитесь, то кто же тогда будет работать? Так что приступайте к своим обязанностям и начинайте воплощать ваш план в жизнь. Военный союз с Россией должен обеспечить нам безопасность, а экономический – будущее процветание. Потом, лет через десять, по мере роста нашей промышленной мощи, мы снова начнем строить флот и тем самым сделаем наш союз с русскими более равноправным, поскольку сами сможем обеспечивать свою безопасность на морях… А пока для этого у нас нет ни кораблей, ни подготовленных для них команд. На этом пока все, дорогой маркиз, ступайте, и я надеюсь, что услышу о вашем правительстве только самое хорошее.

Маркиз Ито встал и, почти бесшумно ступая, вышел из Зала Приемов, а божественный Тэнно, будущий император Мэйдзи, раскинув в стороны руки, погрузился в медитацию, пытаясь войти в состояние сатори[8], чтобы гармонией поверить алгебру – то есть решить задачу, обратную той, что в свое время решал небезызвестный Сальери… Всего лишь один миг просветления гораздо ценнее целой жизни, проведенной в бесплодных логических мудрствованиях. Но так же, как и при ловле жемчуга в недружественных морских глубинах, увидев сверкнувшую крупицу истины, очень важно успеть ее ухватить и вынырнуть вместе с ней на поверхность. Иначе, как сказал один мудрец, вполне можно не вернуться обратно даже из учебного полета воображения. Император Муцухито всегда умел и ухватить, истину и вернуться с ней в мир живых. Вот и теперь он пытался нащупать для своей страны новый путь, путь мягкой силы, торгового доминирования и культурного влияния, и старый путь меча мог быть его частью, а мог и не быть.

08 июля 1904 года, утро. Великое Княжество Цусимское, дом с видом на залив Асо в окрестностях Такесики.

Во главе стола сидит Ее Императорское Высочество Великая княгиня Ольга Александровна, за ее троном (ой, простите, за креслом), положив руки на высокую спинку, стоит ее верный рыцарь и защитник полковник Новиков, он же Великий князь Цусимский или (в интерпретации некоторых джентльменов) Воин Пришельцев. По всему видно, что Великой княгине комфортно ощущать у себя за спиной надежного сильного мужчину, который не даст слабины, не сбежит и не предаст (не то что ее прежнее «сокровище» с противоестественными наклонностями, которое ей сосватали Маман и братец Ники) Все что он добыл, его кулаки, его пистолет, его военный талант, любовь и верность, все находится в ее распоряжении.

По правую руку от великой княгини сидит ее братец, Великий князь Михаил, все-таки вырвавшийся из Кореи, чтобы поддержать свою сестру в ее политических устремлениях. Кроме всего прочего, отъезд Михаила из Маньчжурской армии был организован с той целью, чтобы предоставить генералу от инфантерии Николаю Петровичу Линевичу возможность принять капитуляцию остатков находящейся в безнадежном положении корейской группировки японской армии. Сей акт призван был стать для этого прославленного генерала достойным венцом долгой беспорочной службы. Ну и что, что он академиев не кончал, зато верой и правдой отслужил России по дальним гарнизонам почти пятьдесят лет, пройдя за это время все ступеньки чинов, начиная от юнкера. Сам Великий князь Михаил, изрядно заматеревший за эти несколько месяцев, теперь совсем не походит на прежнего поручика Мишкина. От сурового взгляда его чуть выкаченных светлых глаз некоторые нерадивые генералы, бывало, прямо на месте дрюпались в обморок. Генерал Линевич как-то даже сделал Михаилу комплимент, что сейчас он стал особенно похож на своего прадеда императора Николая Палыча, которого он помнит (по портретам) очень хорошо. В свое время такие портреты висели в каждом присутственном месте Российской Империи.

Рядом с великим князем Михаилом, по его правую руку, сидит еще один Великий князь, Александр Михайлович, по прозвищу Сандро. Вот он-то как раз довольно сильно сдал и осунулся, и уже не демонстрировал былой самоуверенности и апломба. Все дело в том, что с подачи господина Одинцова и при поддержке брата Михаила Ольга уже объяснила красавчику Сандро, что будет использовать его таланты только в тех сферах, в которых его коммерческие интересы не помешают государственным интересам Российской империи. Например, это будет возможно в ходе предстоящей индустриализации. И денежки, полученные за лесную концессию на реке Ялу (порядка около двух миллионов рублей золотом) придется вложить не в крымское имение, а во что-нибудь полезное – например, в создание моторостроительного завода. А иначе этот вопрос начнет копать СИБ, которая может докопаться до такого, что любезному Сандро небо с овчинку покажется. Так что вселенская скорбь, которая сейчас отражается на лице этого высокородного гешефтмахера – она, скорее всего, как раз по тем двум миллионам, а так же по еще не случившимся мутным сделкам, которые ему уже не дадут провернуть.

В начальную часть своего царствования, в переходной период от старых порядков к новым, будущая императрица Ольга собиралась предоставлять возможность проворовавшимся высокопоставленным лицам исправлять свою карму путем вложения наворованного в промышленные и инфраструктурные проекты, важные для России. Кстати, контрибуция, которую предстояло взыскать с Японской империи по итогам проигранной войны (или же плата за беспокойство), должна была составить астрономические семьдесят миллионов золотых рублей, и на этом фоне два миллиона Сандро как-то скромно терялись. Но этой огромной денежной массой (около четырех миллиардов долларов на современные деньги) еще требовалось было грамотно управлять, чтобы, будучи правильно вложенными, они вызвали не только бурный рост российской промышленности, но и привели бы к качественно иному уровню наполнения государственной казны.

Требуется, чтобы доходы империи пополнялись не содранными вместе со шкурой выкупными платежами и пьяными деньгами, а прибылью от продажи товаров во всех ценовых сегментах – от доступных каждому крестьянину орудий труда до усыпанных бриллиантами предметов из категории люкс, на которые так падки скороспелые нувориши и блестящие аристократы. Тем более что и бриллианты в Российской империи тоже могут быть собственного производства, безо всякой голландской компании де Бирс. Но главная задача в этом деле – сделать так, чтобы обороноспособность Империи обеспечивалась усилиями ее собственной промышленности. Точка! И часть этой задачи предполагается возложить на плечи опытного управленца Великого князя Александра Михайловича. Заработать на этом тоже можно, но по сравнению с лесными концессиями это, конечно, мизер.

С другой стороны от Ольги, по ее левую руку сидит ее наставник и учитель Павел Павлович Одинцов, будущий Великий Канцлер Империи, которого некоторые еще называли главным демоном, а некоторые Политиком Пришельцев. Это именно он поставил перед собой задачу превратить неопытную стеснительную девчонку в будущую железную императрицу, и теперь шаг за шагом шел к этой цели. Каждый ее жест, поворот головы, случайное, казалось бы, слово, вызывали в нем законную гордость – моя же школа. А уж когда Ольга осаживала разошедшегося Сандро, он слушал ее голос будто соловьиную песню. Так с этими зажравшимися жирными котами и надо, а то, при слабом-то императоре Николае, обнаглели сверх всякой меры.

Рядом с Одинцовым сидит капитан первого ранга Карпенко, командующий отрядом кораблей из будущего, которому Николай все никак не решался дать за премногие великие дела звание контр-адмирала. Один только японский флот адмирала Того, утопленный в виду Порт-Артура в ходе лихой «кавалерийской» атаки, чего стоит! Банальное же дело – наградить человека по заслугам; но нет, прочее сообщество из капитанов первого ранга и адмиралов возмутится[9] – как это выскочке орлов на погоны? А посему поздравлять с новым званием этого незаурядного флотоводца будет уже будущая императрица Ольга. Хорошо хоть неудобовспоминаемый Вирен отошел в небытие, разорванный на куски японским фугасом. Вот уж кто был самым яростным ненавистником порядков, царящих в отряде у Карпенко, и кто с хрипом и пеной у рта доказывал, что они совершенно уничтожают дисциплину на флоте и снижают его боевую ценность. Теперь покалеченный «Баян» отведен во Владивостокский док и командование над ним принял кавторанг Эссен с лихого «Новика».