В конце разговора капитан Мартынов огорошил меня новостью, что в связи со всем мною увиденным я теперь считаюсь секретоносителем высшей категории. Вот, мол, именной рескрипт государя-императора, повелевающий откомандировать меня из ГАУ в распоряжение СИБ и назначающий руководителем специального конструкторского бюро номер один с переходом на казарменное положение. Вот, мол, гербовая государственная печать, вчерашняя дата и подпись: «Николай». Пока идут работы по снятию чертежей, мастерская для опытных работ будет оборудована прямо тут, в Петропавловке, а тем временем под выпуск автоматического оружия начнет строиться особый завод, удаленный от переполненного иностранными шпионами Петербурга, на котором мне впоследствии директорствовать. Вот тебе, как говорится, бабушка, и Юрьев день – сходил, называется, на службу…

11 июня 1904 года, полдень по местному времени. Острова Эллиота, пароход «Принцесса Солнца»

Дарья Михайловна Спиридонова (почти Одинцова), 32 года.

Все «наши» девочки уехали в Питер, и из попаданок я осталась здесь одна. Сказать по правде, мне уже начали поднадоедать эти острова Эллиота. Слишком уж тут пустынно, растительности почти нет, одни каменистые сопки. Есть, конечно, в этих строгих пейзажах свое особое очарование, но моему сердцу как-то ближе леса и реки, горы и холмы, покрытые зеленой растительностью… Ну ничего; как говорит Пал Палыч, в самое ближайшее время нам предстоит перебазироваться на Цусиму, которую наши только что отбили у японцев. Одинцов у меня мужик умный – хоть я и молчу, но чувствует, что мне здесь уже надоело. Как временное убежище эти острова довольно ничего, но увольте меня от обязанности жить тут постоянно. Кстати, корейские рабочие – то есть женщины, которые обеспечивают наш быт, разводят для нас огороды и даже ловят рыбу – тоже поедут с нами, ибо в родных деревнях, откуда их забрали японцы, их никто не ждет. А многие из них уже довольно неплохо лопочут по-русски, что избавляет нас от необходимости объясняться знаками, и, кроме того, они считают, что им повезло не только выжить в японском аду, но после этого еще и очень хорошо устроиться в жизни.

Но этот переезд будет потом, а пока все идет своим чередом. Разве что наступило лето… Стало жарко и мне пришлось искать возможность заиметь себе одежду по сезону. С собой-то у меня были только свитерки, брюки и теплые юбки, да и обувь для прохладной погоды, поскольку август семнадцатого во Владике, откуда мы отправились был дождливым и нежарким. А тут – прямо Сочи в разгар сезона или какая-нибудь Паттайя.

Одежду по местной моде я носить категорически не желала. Чтоб я надевала все эти корсеты, турнюры и кринолины? Нет уж, увольте. Мне бы сарафан, да шорты, да легкую блузку, да летний брючный костюм… И шлепанцы! Или кеды. Или хотя бы какие-нибудь мокасины… Сейчас я обхожусь той уже изрядно потрепанной парой кроссовок, что захватила из дому, а для недалеких прогулок вообще использую домашние тапочки-шлепанцы (тоже ОТТУДА) – благо они у меня на добротной подошве и очень крепкие.

Но с одеждой была просто беда… Естественно, я думала над тем, как бы разрешить эту проблему. И вот случайно выяснилось, что среди обслуживающих нас кореянок есть одна, которая умеет неплохо шить. По крайней мере, все ее хвалили, эту тетушку Пэк. И я решилась и пошла к ней, и заказала себе одежду, нарисовав, как это примерно должно выглядеть. Немолодая сухопарая кореянка подобострастно кланялась, кивала и повторяла: «Хорошо, я делать хорошо!». В общем, для начала она должна была сшить мне блузку с брюками и халат наподобие кимоно. Ткани нам заранее привезли из Мукдена, столицы местного региона, где можно было купить все, были бы деньги. А деньги у моего Одинцова были, да и у меня тоже, ведь как комендант лагеря я получала совершенно безумные для этого времени триста рублей в месяц (оклад командира полка). На них можно было купить две хороших лошади или полтора рояля известных марок, а если не шиковать, то одну тонну двести пятьдесят килограмм белой муки, или полтонны парной телятины. Да я совершенно не представляла, что делать с такими деньжищами – просто складывала сторублевые бумажки в секретер; а тут какие-то ткани…

Результат, который мне через неделю гордо продемонстрировала тетушка Пэк, удивил меня и обрадовал. Портниха оказалась талантливым мастером своего дела – одежда была сшита аккуратно и правильно – в точном соответствии с эскизом. Я на жестах объяснила мастерице, что мне нужна еще и летняя обувь, и она закивала, заверяя, что сможет решить и этот вопрос. Через пару дней я получила от нее сланцы на деревянной подошве, с кожаными ремешками… Удивительно, но эта обувь оказалась весьма удобной и я перестала нещадно эксплуатировать свои несчастные тапочки. Благодаря моему заказу тетушка Пэк стала богаче на сотню русских рублей, что создало мне репутацию чрезвычайно щедрой и доброй госпожи. Для нищей Кореи это совершенно невиданные деньги, а разные колониалисты – вроде англичан и тех же японцев – в основном предпочитали расплачиваться за работу бамбуковыми палками.

Ольга, видя, как пополняется мой гардероб, выразила желание тоже что-нибудь заказать у тетушки Пэк. Нужно было что-то такое, что не слишком шокировало бы современников, но в то же время было элегантным и удобным. Вместе с Ольгой мы разработали фасон летнего платья – такого, чтобы было не только удобным, практичным и красивым, но и достаточно скромным. И портниха блестяще справилась с этим заказом. Платье получилось восхитительным, и Ольга говорила, что оно похоже на «чайное платье» – как потом выяснилось, это были такие платья, к которым не требовался корсет; их надевали дома, в неформальной обстановке. Нежно-персикового цвета с зеленой отделкой, оно очень шло к ее волосам.

Итак, лето все больше заявляло о своих правах, и потому я стала искать возможности поплавать в море. Оказалось, что сия затея не так-то просто исполнима. Ранее мне не приходило в голову, что в эту чопорную эпоху идея просто выкупаться в море обернется большой проблемой. Ну, для мужчин этот вопрос не являлся здесь, на островах, столь критичным, а вот для дам… Словом, купаться в открытом водоеме – в том понимании, в каком это делаем МЫ – было неприлично. Ольга со смехом рассказывала, как это происходит у высших сословий России и стран Европы – для купания используются специальные «купальные машины» – такие кабинки, которые запрягаются лошадьми. Лошади тащат их в море, подальше от любопытных взглядов, и женщина, находясь, внутри, в это время переодевается в купальный костюм. Костюм этот, по описанию Ольги, мало чем отличается от обычного платья и уж меньше всего напоминает купальник в НАШЕМ понимании. Я удивлялась, про себя даже ужасалась, слушая, как издевается над бедными женщинами общественность, предписывающая для купания в море соблюдение всего этого ритуала.

Ольга рассказала, что у царской семьи были свои морские купальни – так называлось место, огороженное кольями с натянутой парусиной. «Плавать» она любила, так же как и ее братья. Николай, оказывается, вообще придавал морским оздоровительным купаниям большое значение, и каждый такой факт фиксировал в своем дневнике.

Я рассказала Ольге, что представляет собой купальный костюм в наше время. Оказалось, что слово «трусы» ей совершенно незнакомо. Тут до меня дошло, что в это время трусов еще не изобрели…

– Ну это как панталоны без штанин, – пыталась я объяснить.

Но она разводила рукам и огорченно качала головой, показывая, что совсем не понимает, что я имею в виду.

И тут меня осенила прекрасная идея. Ведь у меня есть сотовый телефон! Я о нем почти забыла, и он лежал у меня в тумбочке, лишь изредка используемый в качестве будильника. Собственно, мы, попаданцы, не особо стремились пользоваться здесь своими гаджетами. Можно сказать, что мы отвыкли от этого, ведь сотовой связи тут все равно нет. Конечно, в мобильном телефоне есть еще куча дополнительных функций, которым не нужен интернет или связь (таких как календарь, калькулятор, заметки, игры ит.д.) но нам было как-то не до их применения. Наверное, причиной тому стал слишком бурный темп жизни… А может быть, это была неосознанная ассимиляция. Я, собственно, и раньше не особо пользовалась своим «андроидом», который приобрела три года назад. Разве что в качестве фотоаппарата… За эти три года у меня там накопилось много прекрасных снимков (благо память большая). Какие-то из них я копировала на компьютер, но самые любимые предпочитала хранить в самом телефоне. Так приятно иной раз было полистать галерею…