— Да, но… — растерянно привстала Лисовая.
— И не вздумайте отказываться, Алла Викторовна, ваша кандидатура на эту должность практически единственная. И назначение уже решено, мной лично! Вот материалы по двум проектам, — я пододвинул к ней папки по антибиотикам и двигателям. — Приступайте к работе. Только вот что — у нас крайний дефицит людских ресурсов, так что административная структура создаваемой корпорации должна отличаться максимальным минимализмом, простите за оксюморон. И вообще, постепенно начинайте готовить сотрудников из местных, возьмите самых обучаемых. — Я черкнул несколько слов на бумаге. — Вот это передадите Дарье Михайловне, и скажете, что у вас теперь самостоятельная работа. Она поможет с помещением и парой помощников. А уж дальше сами.
Не успела раскрасневшаяся от оказанного доверия Лисовая выйти, прижимая к себе папки с материалами, как в дверь снова постучали. Это был дас ист херр Кислюк. Значит, он пришел давно и Вадим его придерживал, ожидая исхода разговора с Лисовой. Так-так…
— Значит, Кислюк Константин Владимирович, шестьдесят шестого года рождения, член ЛДПР, окончил педагогический университет в девяносто первом… Ну-с, господин Кислюк… — я поднял взгляд, — или лучше товарищ? Родина нуждается в вас и в ваших знаниях… особо нуждается. Имея в виду ваше педагогическое образование, если мысль назначить вас должность директора школы для взрослых. Вон у Новикова две трети курсантов из матросов неграмотны, рабочий персонал корейской национальности тоже надо бы русскому языку нормально научить и по грамотности до приемлемого уровня подтянуть. Чтоб не ломали язык через «твоя-моя», а разговаривали нормально. С ними нам неоценимую помощь оказывает товарищ Ким, но будет лучше, если они нормально выучат язык и перестанут нуждаться в посредниках.
— Понятно, Павел Павлович, — Кислюк встал и прошелся по каюте взад-вперед, — только вот моя специализация немного далека от ликбеза. Но как директор… — бормотал он себе под нос. — Берусь! Только вот что — если верить Степанову, автору «Порт-Артура», в городе есть так называемая Пушкинская Школа для взрослых. Благоволением властей она не пользуется, Стессель третирует их как может. Вот если бы оттуда увести трех-четырех учителей начальных классов…
— А что, Константин Владимирович, Наместник Алексеев оставил мне Страшную Бумагу, по которой я могу мобилизовать любого, кто не завязан на оборону или государственные функции, а значит, эту самую Пушкинскую Школу я могу забрать целиком и на корню. Я решу вопрос с Юрасовским, и завтра с утречка вы отправляетесь на «Страшном» в Порт-Артур… Чтобы там с вами никто не спорил, возьмите у Новикова сопровождение. Одного взводного и двух-трех морпехов, лишним не будет. Они там сейчас все офицеры, будет весьма солидно.
— Ну, тогда, Павел Павлович, пойду я готовиться. И к завтрашней поездке, и вообще к возобновлению педагогической карьеры. Только вот еще что — было бы неплохо грамотным надбавку к жалованию установить, а за успехи в обучении — премии. Тогда и желания учиться будет побольше.
— Мы подумаем, Константин Владимирович, а сейчас извините — дела.
21 марта 1904 года 05:45 по местному времени. острова Элиот, миноносец «Страшный».
Капитан Морской пехоты РИ Сергей Александрович Рагуленко (Слон)
Комбриг наш, Новиков Александр Владимирович, поднял меня сегодня ни свет ни заря. Собирайся, говорит, герр гауптман, есть особо важное задание. Тут надо до Порт-Артура сбегать, Товарищ Одинцов просил меня оказать содействие одному человечку. Честно говоря, это и в наших интересах тоже. Да, говорит, с собой возьми троих-четверых «наших» прапоров для солидности. Ознакомился я с заданием, дорогие товарищи, и слегка офонарел. Это надо же! Поступить в распоряжение новоназначенного директора вечерней школы — это раз. Проследовать на миноносце «Страшный» в Порт-Артур и, используя мандат Наместника Алексеева, мобилизовать на службу преподавательский состав Пушкинской школы — это два. Ну, в-третьих, о противодействии местных властей можно не беспокоиться, генерала Стессель отстранен от должности и мается под домашним арестом. Еще на первый день знакомства Одинцов подсунул Наместнику роман Степанова и некоторые исторические документы, и вот теперь от Стесселя и компании только так летят пух и перья-с. Алексеев — это еще тот танк! И сейчас этот погром в самом разгаре, ревизионная комиссия-с свирепствует, Стессель на время расследования отстранен от всех дел, его обязанности комкора и коменданта Квантунского укрепрайона временно исполняет генерал-майор Кондратенко, обязанности коменданта крепости генерал Смирнов, а в остальном заходи кто хочет, и бери что хочет. Короче, Полярный Лис в своем репертуаре — подкрался незаметно, блин. Генеральше тож не повезло, читал Порт-Артурскую гезетенку «Новый Край» и офигевал, чем она там наказывала бедных сироток, что были у них на воспитании, а в самом деле в услужении… полуметровой линейкой! И свидетельства доктора приложены. Как я чувствую, съедят его с потрохами, не дожидаясь конца войны. И телеграмма эта вполне дурацкая про потопленный русский флот — это надо же было так облажаться?!
Короче, этот Кислюк оказался мужичком среднего роста, моложавым, плотным, но не разжиревшим. На висках седина, хотя это не особо заметно. Неплохой коричневый гражданский костюм наших времен и галстук со шляпой. Ну точно большой начальник. Из нагрудного кармана торчит платок, все точно по этикету. Мы же одеты в свое повседневное, правда, с новыми погонами, стиль — сюр. Портупеи, пистолеты на поясе, правда, в сумках у новоиспеченных прапоров притаились АКСУшки. Бандитизма в Артуре хватает — и китайского, и родного, расейского, так что огневая мощь не повредит. Взял с собой проверенных своих ребят из второго взвода. Сержанта «Цыпу» (теперь подпоручика, в миру Юрия Цыплакова) и рядовых с прозвищами «Дот» и «Вест» (теперь прапорщиков, а в миру Василия Ротова и Александра Ветерка). Погрузились мы на «Страшный» перед самым рассветом. Пути до Артура на полных ходах около трех часов. Капитана второго ранга Юрасовского Карпенко проинструктировал крайне просто — дойти до Артура, ждать в гавани нашего возвращения, доставить обратно на Элиоты несколько человек и груз, ну и нас, родимых, не забыть.
Снялись с якоря с первыми лучами солнца. Ну идти на миноносце, после БДК — это, я вам скажу, что-то с чем-то. Хотя до нас довели, что высаживать десанты мы будем как раз с таких «Соколов». Карпенко вспомнил, что в Великую Отечественную десанты выбрасывали в немецком тылу с торпедных катеров. А нынешние миноносцы — это самое близкое, что есть в нынешнем флоте к торпедным катерам сороковых годов. Скорость почти такая же, только водоизмещение и осадка великоваты. Но все же лучше, чем японцы у Бицзыво на шлюпках. Только вот качка блин, даже при относительно спокойном море. А сами миноносники привычные — вон, ходят по палубе как по твердой земле. И во прикол — кто с нами пообщался, тому это даром не прошло. Стоим, значит, на палубе под мостиком, держимся за леера, наслаждаемся морской природой (благо от скорости угольную копоть назад уносит), и вдруг слышим краем уха как мичман Акинфиев обращается к своему командиру Юрасовскому:
— Товарищ капитан второго ранга…
И смех, и грех. Мои прапора чуть не заржали в голос. Надо будет споймать юношу один на один и объяснить, что право на «товарища» надо еще заслужить — и ему, и его командиру. Хотя, если вспомнить, как они тут погибли в ТОТ раз, так может, они уже и заслужили. Ведь отдали же свою жизнь, не задумываясь, до последней капли крови.
Худо ли бедно, но к часам десяти утра добрались до Артура. Капитан второго ранга Юрасовский отправил вместе с нами к школе мичмана Акинфиева.
— Андрей Михайлович, будьте добры, проводите господ офицеров до Пушкинской школы, а то они не местные. — Константин Константинович произносил это с легкой улыбкой, уже кажется, каждой собаке известно, что мы не местные. — С вами будет надежнее.
С борта, ошвартовавшегося у бочки, с миноносца спустили шлюпку и через несколько минут мы уже были на набережной Старого Города. Идти пришлось где-то полчаса. Улицы пыльные, на вид как заштатный Усть-Урюпинск. Честно говоря, ни Старый город, ни Новый впечатления на меня не произвели. Группа из пяти офицеров и одного гражданского целеустремленно шагающая куда то по своим делам, не вызвала ни у кого любопытства — слишком обыденным стало это явление с началом войны. Вопросы могла вызвать разве что не совсем обычная черная форма с местными погонами армейского образца, но как-то обошлось. Вот если бы мы прогулялись по городу ближе к вечеру, когда улицы заполняются гуляющей публикой, тогда да — нездорового внимания было бы гораздо больше. По дороге почти не разговаривали. В школу вошли колонной по два, гулко топая берцами по деревянным ступеням. Картина маслом — солдаты победоносной армии занимают поверженный город. В небольшом одноэтажном здании было как-то слишком не по-школьному пустынно. Внезапно распахнулась одна из дверей и навстречу нам вылетела слегка растрепанная дама с некоторой претензией на вторую молодость.
