— Товарищ Иванько, — ответил я, — это не я, а Наместник Алексеев присвоил вам эти звания.

— Товарищ Одинцов, как говорили на родине моего деда в Одессе — не делайте мне смешно. Если бы вы хорошенько его не попросили, то ничего бы и не было. Ну, дали бы пару цацек и отмазались. Ведь так? Молчите? А вот мы вчера на берегу с аскольдовскими пересеклись и обстановку перетерли. Так что в курсе, кто кого и как мордует. И георгиевских кавалеров, между прочим, тоже лупят почем зря. И про порядки на «Баяне» у Вирена нам известно, и про то, что творится на «Новике» у Эссена. Думаем, ну все, хана, сиди теперь на этих Элиотах и носа не высовывай. А утром раз — и новые погоны! Товарищ Одинцов, я не могу говорить за всех, только за себя и немного за парней из своей БЧ. Но как могу — скажу. Если какая тварь пасть свою поганую на вас откроет — порву! В клочья и напополам! А парни поддержат! — он развернулся к толпе. — Так ведь, ребята?

Строй одобрительно загудел.

Я вздохнул.

— Пока рвать никого не надо, вы лучше в море японцев рвите.

— Это само собой, но вы имейте в виду. Тогда у меня еще один вопрос. — Иванько показал в сторону бухты. — А правда, что только «Трибуц» будет на охоту ходить, а мы на якоре стоять?

— Это вопрос уже не ко мне, а к товарищу Карпенко.

Я отошел в сторонку, давая ему слово. Карпенко нервным движением снял фуражку.

— Нет, первоначальное решение было неправильным, мы будем нести вахту в японских водах по очереди, тройками. Первая тройка — «Трибуц», «Аскольд», «Новик» — выйдет в район патрулирования примерно через неделю. Еще через десять дней мы вернемся, и тогда настанет ваша очередь в компании «Баяна» и «Дианы». Без дела никто не останется. Когда достроим поселок и разгрузим «Вилков» от запасов и людей, и он пойдет в дело, на берегу сидеть не будет никто.

— Спасибо, товарищ капитан первого ранга за разъяснения; все прочее, как мы понимаем, это уже военная тайна. Только вот тут ребята спрашивают — с девочками местными знакомиться можно, или как? А то вот товарищ Спиридонова наших ребят от их общаги гоняет нехорошими словами, аж повторять стыдно… — В строю одобрительно заржали.

Я поднял руку.

— Знакомиться можно, но только вежливо и с обходительностью, и чтоб последствия знакомства были по взаимному согласию, а не так, чтобы хвать за волосы и — «сейчас я буду тебя сильно любить!». И еще, все личные дела с «девочками» в нерабочее для них время — после семнадцати ноль-ноль. С завтрашнего дня все обслуживание береговой базы начнем перекладывать на их плечи.

— Да мы что, мы тоже понимаем, что уголовный кодекс, ептить, уважать надо. У меня все, товарищи командиры.

Иванько отдал нам честь и вернулся к своим.

Я проводил его взглядом. Еще неизвестно, сколько провокаций со стороны мелкой кучки несогласных пресек этот Иванько, когда пообещал «порвать всех» и основная масса моряков его поддержала. И теперь надо ожидать попыток побега. Я тяжело вздохнул и поднял руку.

— Еще вопросы есть? Нет… Хорошо. Тогда последнее объявление — сегодня вечером на острова доставят тысячу штук офицерских наганов с патронами. Товарищи новопроизведенные прапорщики и подпоручики, получите и извольте научиться пользоваться, ибо офицер без оружия — все равно что без штанов. Со временем закажем для вас в Бельгии пистолеты Браунинг№ 3. А вот теперь мы можем считать, что наше собрание закончено, товарищи. Не смею вас задерживать.

Михалыч шепнул мне на ухо:

— На «Трибуце», «Быстром» и даже «Вилкове» все О`кей, а вот на «Бутоме» — там вольница, как на челне Стеньки Разина; они все же гражданские, мы с ними еще наплачемся…

— Знаю, ерунда все это, — так же тихо ответил я ему, — загрузим работой по полной, некогда будет дурью маяться. «Новик» именно они реконструировать будут. А кто воду мутить начнет — вали без разговоров. Красивую жизнь я им устрою, не без того, но вот и вкалывать за нее все будут как пчелки, включая и нас с тобой. А кто вкалывать не хочет — будет плавать и рыб кормить, таков закон естественного отбора по отсеву дураков и лентяев.

Народ с митинга расходился слегка обалдевший, а в моей каюте на Трибуце уже лежала коробка с девятьюстами двадцатью пятью именными долевыми контрактами. Все, что ты делаешь — учили меня в свое время — делай хорошо и делай до конца.

Тогда же и там же. Виктор Позников

Итак, я больше не заключенный. Уж не знаю, почему они решили выпустить меня на берег, но мою свободу почти не ограничивают. Правда, эта свобода в пределах острова примерно двух километров в ширину и десяти в длину и деться тут совершенно некуда. И поэтому, разумеется, хожу я ровно и дышу тихо.

Кажется, моя так сказать свобода следствие того, что за меня поручилась Алла Викторовна. А может, и нет — черт его знает… Но как-то теперь мое отношение к ней изменилось. Не такая уж она равнодушная сука, как мне казалось раньше. Пожалела меня, пришла приободрить… А мне и вправду легче стало, и я даже чуть устыдился своей выходки. Вообще с того ее визита мысли мои начали меняться. Непроизвольно. Не знаю, почему — наверное, моя психика пыталась прийти к какому-то балансу. Я могу лишь строить предположения, что так бывает в тех случаях, когда удается избежать близкой смерти. Пока я еще и сам не разберусь в хаосе своих мыслей, но надеюсь, что скоро они обрисуются и выстроятся в строгий порядок.

А пока я с немалым удивлением выслушал программную речь господина Одинцова, ибо иначе его выступление расценить было невозможно. Как всегда у таких людей, в его построениях было изложено громадье планов при желании облагодетельствовать все человечество, или хотя бы всю группу попаданцев, включая даже тех быдловатых морпехв. Я всегда считал, что вкусный пирог жизни, должен делиться только между лучшими людьми, к которым относил и себя, а всем остальным должны доставаться объедки и крошки с нашего стола. А вот теперь, когда я лишен даже минимальной доли положенной рядовому матросу или солдату (во всем виновата моя проклятая несдержанность), я вдруг подумал, что может и раньше я ошибался насчет своей принадлежности к числу лучших людей.

Ведь точно также как Одинцов, от дележки пирога меня могли отодвинуть и мои бывшие соратники по борьбе с «кровавым режимом», но только не по идейным, а по меркантильным соображениям. Мне ли не знать, какая там шла грызня за западные гранты и прочие источники финансов, вплоть до мелких пожертвований разных доброхотов. Ведь каждый вождь несогласных хочет вкусно есть, сладко спать и водить в рестораны шикарных баб и соратники в этом деле ему отнюдь не соратники, а лютые враги. Одним словом, человек человеку волк или как-то так.

16 марта 1904 года 18:35 по местному времени. острова Эллиота, БПК «Адмирал Трибуц».

экс командир ЭМ «Быстрый» капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич.

Все, пора в дорогу. Сидим в каюте у Сергея Сергеича Карпенко теплой компанией. Присутствуют, во-первых, группа направляемая в Санкт-Петербург: ваш покорный слуга, капитан второго ранга Степанов Василий Иванович, наш спец по РТВ, и начальник особого отдела БДК «Николай Вилков» Мартынов Евгений Петрович. Рядом с нами сидит наш Вергилий, наш проводник по одна тысяча девятьсот четвертому году, Эбергард Андрей Августович. Хотя какой это ад — вот если бы мы водили наших друзей отсюда по две тысячи семнадцатому году, вот это действительно было бы путешествие по аду. Короче, Андрей Августович едет с нами в Санкт-Петербург проводником, и живым рекомендательным письмом от Наместника Алексеева. Напротив нас четверых сидят Павел Павлович Одинцов, Сергей Сергеевич Карпенко, Александр Владимирович Новиков в новеньких подполковничьих погонах, и ИО командира «Быстрого» Антон Петрович Никольский, мой бывший старший. Группа отъезжающих и группа остающихся.

— Значит так, товарищи, — Одинцов обвел взглядом нашу группу. — Андрей Августович, не делайте такое лицо, вам присваивается дополнительное воинское звание товарищ со старшинством в сем чине с сего дня. А то как же иначе, сами посудите? Мы посылаем с вами своих товарищей через страну, коя никак им не знакома. Как там у Пушкина было сказано — ни ступить, не молвить не умеют. Это вам не Нью-Йорк задрипанный, где, если у тебя в кармане есть тугая пачка долларов, ты можешь хоть кукарекать. Это Российская империя самого начала двадцатого века, где хруст французской булки заглушается звоном кандалов. Шучу! Но, как говорили в наше время, в каждой шутке есть доля шутки. Короче, Андрей Августович, на вас взаимодействие с местными властями и скорейшее проталкивание нашей миссии к Санкт-Петербургу при минимуме конфликтов. Ответственность приравнена к таковой при выполнении боевой задачи. Теперь вы, товарищ Иванов, ваша работа начнется при встрече со следующими людьми. Великий Князь Александр Михайлович, он же Сандро, и Императрица Мария Федоровна. Эти два члена Дома Романовых способны самостоятельно осознать важность той информации, которую вы им предоставите. Тогда же Андрей Августович доставит в Царское село, Государю, пакет с донесением, совместно составленным адмиралом Алексеевым и вице-адмиралом Макаровым. Для отправки вместе с вами упакован весь набор литературы на бумаге, а также картриджи к электронным книгам и флешки с текстами, видео— и аудиоматериалами. Каждый из вас везет свой ноутбук, кроме того, вам выделены бывший сервер управления системы «Туман», три ноутбука, и две электронных книги, ранее принадлежавших погибшим членам нашей экспедиции. Теперь к вам, товарищ Степанов. Вы в этой экспедиции у нас не только наладчик дальнобойной КВ радиостанции, что само по себе немаловажно, но и главный прогрессор в области электроники и связи. Вакуумная лампа накаливания с титановой нитью будет изобретена только через полгода, так что ваша задача изобрести ее — лампу, заполненную азотом — под наш родной цоколь, а также электронные лампы, диод и триод. В «соавторы» возьмите кого-нибудь из питерских светил, в этом вопросе, я думаю, вам поможет Великий Князь Александр Михайлович или Императрица Мария Федоровна. Во дворец на Миллионной частенько захаживают светила отечественной науки. Это только то, что необходимо сделать в первую очередь, чтобы наша деятельность с радиофикацией флота никому не бросалась в глаза. Ну, еще, конечно, на основе новоизобретенных радиоламп — простейшие линейные усилители, правительственная связь, аппаратура частотного уплотнения и прочее, что только сумеете. В принципе, на флешках у вас есть все схемы ламповой аппаратуры и часть полупроводниковой до середины семидесятых. Теперь к вам, товарищ Мартынов. Ваше дело — безопасность миссии, нам не должны помешать никакие иностранные шпионы, эсэровские террористы или местные гопники. При нападении на любого члена миссии убивайте без разбора, здесь так принято — человек в форме и при оружии имеет право стрелять в преступников на поражение, а уж если он при исполнении… Короче, все ясно? На месте любой ценой уберегите Государя, Марию Федоровну, Великого Князя Михаила и Великого Князя Александра Михайловича с семьей. В ответ на наши действия с английской стороны предполагаю возможность заговора с целью уничтожить верхушку Дома Романовых и привести к власти нужных им людей — например, кого-то из Владимировичей. Но это так, детали, которые вам на месте будут видны яснее. А теперь, товарищи, вопросы.